Мари Ардмир 
Профессорская служка

Профессорская служка – 1

, ReadCheck: Аваричка
«Мари Ардмир  «Профессорская служка»»: Эксмо; М.; 2015
ISBN 978-5-699-81792-4
Аннотация

Тяжело быть служкой прославленного гения, молодого профессора Академии МагФорм, стихийника и красавца, обремененного не только юмором, но и толпой… кровожадных поклонниц. Тех самых, первая встреча с которыми может стать и последней. Особенно если ты живешь в доме нанимателя, тебе нет восьмидесяти, ты умна и привлекательна и вдобавок временно носишь статус его невесты.
Вернее, псевдоневесты, хотя к чему уточнения?
Без каверз со стороны завистниц все равно не обойтись. Но разве это повод остановиться на полпути к мечте? Конечно, нет! Ведь долгожданное поступление в Академию вот-вот осуществится. И пусть цена у мечты не так уж высока, важно, чтобы мужской идеал кровожадин до последнего не знал, кому предъявят счет.

Мари Ардмир
ПРОФЕССОРСКАЯ СЛУЖКА

Глава 1

Стоим перед закрытыми дверьми усадьбы, я и поверенный. Хорошо стоим. Я в потрепанном путешествием плаще с водонепроницаемой и антиморозной подкладкой, он — в промокшем насквозь шерстяном пальто. Продрогшие и уставшие после изнурительного пути, грязные и голодные.
Ночь, темно, неприятно накрапывает сверху, дует сбоку, а двери загородного дома некоего сэра Лесски уже три минуты как не открываются и остаются глухи к нашему тактичному стуку в начале двенадцатого ночи.
— Может быть, нет никого? — предположила я тихо. — Лучше всего было бы явиться утром понедельника в академию, а не в субботу ночью на порог усадьбы.
— Нет, и не думайте отлынивать, я и так с вами второй месяц мотаюсь по стране. — Поверенный, ежась от холода, еще раз постучал дверным молотком по медной пластине. И гулкий звук разнесся по холлу темного дома.
— Мистер Донели, — стерев с лица холодные капли, я примирительно улыбнулась, — надеюсь, вы помните, что я также не в восторге от длительных путешествий…
— Но в отличие от меня вы могли бы давно прекратить эти мучения, — парировал он.
Промолчала. А что сказать? Да, могла все прекратить, но не ценой своей свободы, чести, веры, дара, достоинства и, вполне возможно, жизни. Нет, нет и нет!
Посмотрев на мое воинственное выражение лица, поверенный протяжно вздохнул. Можно было бы подумать, что он отказался от мысли меня переубедить, но вместе мы уже не первый день, так что я, помалкивая, ждала следующего хода. И дождалась.
— Ирэна, умоляю вас не пререкаться с правообладателями на крибу. Вы уже увеличили срок заключения с полугода до четырех лет. Не стоит больше! — Поправив изрядно промокший котелок, он повернулся ко мне: — Поверьте, я уже не считаю потраченное время, я жалею вас. Участь крибы незавидна и сложна…
— Мне это известно.
— Так согласитесь на предложение сэра Норвилла!
От одного лишь упоминания о бывшем женихе я вздрогнула и покачнулась. В поисках опоры схватилась за дверную ручку и почти повисла на ней, не зная, как ответить на это предложение, не используя матросских оборотов речи.
— Выйдите замуж, нарожайте ему детей, — продолжил Роджер Донели, блестя глазами, — примитесь за обычную для леди жизнь, начните устраивать балы, вечера и женские собрания…
В устах поверенного это звучало сказочно, можно сказать — волшебно. Вот только я знаю, что, выйдя замуж, и дня не проживу. Раньше мне ничего не угрожало, сидела бы в деревне вдали от столичной суеты… Но после суда и яростного разбирательства тет-а-тет на милость барона Керваса надеяться глупо, он меня теперь не только магии лишит, но и жизни.
— Никогда! И попрошу больше не настаивать.
Со злости повернула дверную ручку и потянула на себя. Неожиданно массивная дверь поддалась с протяжным «скры-ы-ып», наполнив богатый дом неприятным эхом.
— Видите, Роджер, после всех сожженных мостов мне еще открываются двери!
И решительным шагом я вошла в темный холл неприветливого дома возможного правообладателя на меня, Ирэну Адаллиер, младшую дочь разорившегося барона.
По спине пополз холодок, и вспомнилось, как всего лишь два месяца назад я также вошла без стука… в контору. Без стука, без разрешения, как вор.
Нет, не ради наживы или уличения жениха в любовной связи с подругой, всего-то хотела внести маленькую поправочку в договор между моим разорившимся отцом и сэром Томасом Норвиллом, бароном Кервасом. Потому что деталь эта была жизненно важна для меня лично, и я отчаянно надеялась, что всех частиц «не» в формулировках папенька и жених не помнят. Вот почему в моих руках звенел секрет профессионального взлома, в кармане брючного костюма позвякивала отцовская чернильница, а на шее висел амулет, призванный скрывать меня от любопытных глаз. Весьма дорогая побрякушка, за которую пришлось отдать полугодовой заработок внештатного лаборанта.
Впрочем, все это мелочи на пути к свободе, ранее я совершала и более решительные шаги. Например…
К тому, что папенька оставит троих дочерей без приданого, и я и сестры морально и экономически были готовы еще три года назад. По тетиному наставлению мы вовремя занялись инвестициями и подыскали новый дом. Таким образом, скандал, разразившийся вокруг отца, нисколько не удивил нас, но порядком напугал женихов, поспешивших без зазрения совести аннулировать помолвки.
По воле рока в Академии Воздушных Потоков началась сессия, и, занятая получением знаний, я не сразу отреагировала на странное молчание моего «избранника». Однако безмолвствовать долго напыщенный франт сэр Норвилл не умел. Он выждал три недели, прежде чем заявить о своем праве жениха. Что подстегнуло барона сделать поспешный шаг к нашему воссоединению, лично для меня тайной не было. Наследник потребовался в срочном порядке, другого быть просто не могло. Барон не раз высказывался о спутнице жизни как о дойной корове детородного возраста, которая почитает своего хозяина как бога. Столь образное сравнение из его уст было объяснимо: из поколения в поколение род Норвилл владел огромными стадами крупного рогатого скота. Одно удивляет: почему, приводя пример с коровой, жених не называл себя быком.
В любом случае понятно, что, беря в жены бесприданницу, он рассчитывал на мою восторженную благодарность и сопутствующий ей ежегодный отел. И конечно, о том, чтобы остаться в Девенсии и продолжить учиться, речи быть не могло. Удел жены без рода и золота — деревня и экономичный корм, в преимуществе самостоятельно выращенный. В моем случае это тем более верно, так как Томас не только самовлюблен, хамоват и невоздержен к спиртному, он еще и скуп во всем, что не касается его лично. Если я откажусь без должного предлога, меня ожидает участь крибы — заключенной на основе невыполненного брачного договора. Не откажусь — участь коровы, живущей в хлеву мясника. Почему мясника? Потому что никто не знает, когда я надоем его милости. Поэтому лучшим выходом из положения станет его личный отказ от притязаний на больное «животное», то есть на меня.
Обдумав все тщательно и поэтапно, я «случайно» попала в лазарет академии и подменила свои результаты ежегодного медицинского осмотра. А именно попросту добавила в карточку пару неприятных хронических болезней и одну якобы семейную. Как-то давно папенька говорил, что тетка его троюродная чем-то таким болела. Пусть она родственница дальняя, зато болячка получается вполне родовая. Но лишь этим я не ограничилась. И по приезде домой отчаянно-нечаянно пожаловалась наемной поварихе, что неважно себя чувствую. Точнее: грудь болит, живот крутит, от еды воротит, а ноги и руки дрожат и покрываются странной сыпью.
Не прошло и дня, о моем недомогании приехал справиться сам барон и его доктор. Полноватый мужчина преклонных лет в черном сюртуке и накрахмаленной рубашке, с простым платком вместо галстука. Он смотрел на меня внимательно и отчего-то настороженно. Странное дело, разве можно поставить диагноз по тем обрывкам, что я передала кухарке? Или же весть, докатившись до жениха, обросла новыми подробностями?
Как бы то ни было, дабы обезопасить себя и еще раз уверить доктора в своей болезненности, я, закашлявшись, дрожащей рукой протянула ему карточку результатов с последнего медосмотра. По ходу прочтения лицо его становилось все более белым и удлиненным, и руки теперь дрожали точь-в-точь как мои.
— Мистер Рега, что-то случилось? Вам не нравится мое физическое состояние?
Дрогнул и дыхание задержал.
Неужели боится, что моя семейная болячка примет его за родного? Или же хронические заболевания сочтут достойным носителем? Ответом мне стал его неуверенный шаг назад, затем еще один и еще. Я удивленно вскинула бровь. А мужчина отступал до тех пор, пока стена не преградила ему путь, где он на мгновение зажмурился и все же решился дышать. Хрипя и хватая ртом воздух, джентльмен с трудом нащупал рядом стоящий стул и упал на него.
Обреченно скривившись, доктор целых пять минут молчал, а затем спросил надтреснутым голосом о последних моих женских недомоганиях. К счастью, сэр Норвилл оставил нас в гостиной тет-а-тет, дабы поздороваться с папенькой, так что я, не стесняясь, говорила прямо.
— Если честно… — кашлянула, забыв прикрыть рот ладошкой с платочком, — даже не помню, когда они были в последний раз. Меня тогда скрутило не на шутку, и я несколько раз теряла сознание…
Сглотнул. Удивление, брезгливость и вместе с тем жалость, отразившиеся на лице почтенного человека, навели на мысль, что с болезнями я перестаралась. Впрочем, размышлять на этот счет мне долго не пришлось. Доктор со вздохом облегчения поднялся, отложил мою карточку на стол для писем и неожиданно вспомнил о делах. Не иначе, услышал шаги моего жениха и поспешил ретироваться.
— Сэр Норвилл! — стараясь не показать своей радости, воскликнул мужчина, когда барон вошел в гостиную. — Как ни жаль мне признавать, но я должен срочно откланяться. Так как время не ждет, а я сегодня не в своей карете, не могли бы вы доставить меня на место?
Вот так он решил увезти жениха не только из комнаты, но и из дома больной невесты. Хороший знак Я с трудом сдержала улыбку и позволила себе не дрожать излишне сильно.
— Моя дорогая, вы позволите? — Напомаженный толстяк в ярком синем фраке, надушенный до удушья, двинулся ко мне.
— Не смею задерживать. — Я потерла глаза, слезящиеся от запаха, и, кашлянув, протянула руку для поцелуя.
— Благодарю за понимание, через минуту я вновь буду у вас. — Томас медленно склонился ко мне. Еще бы с его животом он проделывал это быстро!
Глядя на нас, мистер Рега шагнул вперед в надежде предостеречь, но, поймав мой вопросительный взгляд, он ничего не произнес. Смутился.
Я не проводила их до двери, сымитировав новый приступ кашля. Мой жених уходил вальяжно, доктор стремительно, но стоило им оказаться за дверью дома, как мужчины поменялись ролями, сэр Норвилл схватил оторопевшего доктора за грудки и, встряхнув его, прошипел:
— Что, черт вас дери, происходит! Я думал, вы осмотрите ее и подтвердите слухи!
И это он заявляет, стоя на крыльце моего дома? Неслыханная дерзость.
— Осматривать несчастную кощунство, ваша милость. — Доктор скосил взгляд на дверь.
Не зря скосил, за ней стояла я, подслушивала и не дышала, стараясь не рассмеяться. Все-таки роль болезной мне удалась.
— Говорите яснее, — фыркнул рассерженный барон.
— Девушка умирает.
От такой новости я чудом устояла на ногах и даже не покачнулась. Смерть ничто перед возможным замужеством! Главное, чтобы жених от меня сейчас отказался, а вот как объяснить мою живучесть, я решу уж как-нибудь потом.
Багровый лицом сэр Норвилл требовательно спросил:
— Сколько ей осталось? Я успею жениться?
— Неделя, — печально прошептал служитель медицины и развел руками: — При самых оптимистичных прогнозах — месяц или два…
Краснота мгновенно слетела с лица барона.
— Успею! — деловито заявил он и расплылся в довольной улыбке. Отпустив доктора, жених сошел со ступеней и, что примечательно, насвистывал он при этом свадебный марш.
Несколько мгновений мистер Рега, как и я, стоящая за дверью, смотрел на светского щеголя в весе со священным ужасом на лице.
— Она больна!
Наверное, я впервые порадовалась тому, что двор наш, как тюремная клетка, закрыт и мал. В нем слова жениха и его доктора без искажения долетали до входной двери дома. И, затаив дыхание, я ждала слов барона как чуда, а услышала…
— Ничего страшного. Если Ирэн из академии не выгнали с таким здоровьем, ее состояние прекрасно устроит и меня.
По знаку к воротам подъехала карета его милости, и прыткий слуга, распахнув дверцу, замер в низком поклоне. Они могли бы продолжить разговор внутри экипажа, но мистер Рега, не сходя с места, решился спасти хотя бы одну невинную душу. Мою-то он уже на небеса отпустил.
— Сэр Норвилл, барон… Томас, — в волнении доктор пренебрег официозом и, запыхавшись, нагнал того у экипажа, — ради вашего здоровья и хорошего самочувствия откажитесь от идеи с женитьбой.
— Это еще почему?
— Потому что… потому что… чтобы не навредить себе, вы не сможете ее даже поцеловать, — смущенно заметил мужчина.
— Даже на венчании?
— На венчании дозволены скромные поцелуи, — доктор замялся, — я имел в виду…
— Обойдусь, — весело ответил барон Кервас и шагнул к раскрытой дверце кареты.
Мистер Рега еще что-то тараторил невнятно, убеждая и доказывая, но прыть его не была оценена.
— С ней главное не это… — было последним, что долетело до меня.
Не это? Тогда что? Разве я не должна ему рожать и безропотно подчиняться? Так ему моя смерть на руку?! Упрямо топнула ногой. Вдовцом ему не бывать, он даже не сможет жениться!
Решительно настроенная спасти себя от замужества, я ворвалась в кабинет и потребовала от отца договор. Он с трудом оторвался от пасьянса и не сразу вник в суть просьбы, но договор все же предоставил.
Я читала бумаги здесь же, не отходя от стола. Обычный набор стандартных пунктов, ничего особенного для наших краев, кроме пункта о передаче супругу не только меня, моего приданого, но и энергии моего магического дара. В глазах зарябило, а руки в этот раз задрожали без моего на то старания. Сэр Норвилл, этот… Этот Бык Коровий вознамерился лишить меня последней радости существования в качестве его жены. А ведь я еще толком не окрепла и, отдав энергию, потеряю и связь с магией! Прекрасная перспектива — стать пустышкой, даже не разобравшейся, что мне даровано. О да, в этом случае скорая «кончина» супруги огорчать барона не должна — жены нет, а энергия осталась.
— Да как он посмел даже думать об этом?! — Я возмущенно сжала руки в кулаки. — Ни за что и никогда!
— Что тебя смущает, дочь? — настороженно спросил папенька, оторвавшись от созерцания огня в камине. Пасьянс он уже разложил.
— Меня смущает сэр Томас Норвилл и…
— Детка, — отец заговорил тоном наставника, отчитывающего малышку за шалость, — мы должны благодарить небеса за верность барона. В отличие от женихов твоих сестер он не разорвал нашей договоренности и готов взять тебя в жены. — Со вздохом папенька воздел глаза к небу и мечтательно закончил: — Он вызволит нас из бедности…
Меня не столько возмутила его наивность, сколько уверенность в нашем нищенском существовании. Я не дала ему договорить:
— То есть наша одежда, еда и городской дом с пятью спальнями и небольшим садиком в респектабельном районе города для тебя бедность?
— С тремя спальнями, две другие были переоборудованы из кабинета и кухни, — заартачился он и отмахнулся, вновь собирая карты в колоду: — А на заднем дворе у нас отнюдь не парк, где бы я мог провести пышный прием для друзей.
С трудом удержала вопрос: «О каких друзьях идет речь?» — потому что таковых в окружении отца нет, как и не было. Все они совсем недавно показали свое истинное лицо. Прознав о финансовом состоянии моего родителя, они не дали ему удержаться на краю пропасти и, ничего не ссудив, потребовали вернуть прошлые займы, а также старые карточные долги.
— К тому же, — продолжил наш глава семьи, налив вина в опустевший бокал, — мы не в центре богатого района. Живущие по соседству не играют в бильярд, не посещают скачки, не пьют вино и не разбираются в юмористических опусах Раймса…
— Какое досадное упущение… — Я зло сыронизировала, но он решил этого не заметить.
— Именно.
— И какая неблагодарность! — Я возмущенно фыркнула и прошлась из одного угла в другой, стараясь унять вспышку гнева.
Если бы мы с сестрами не продали все драгоценности матери, отец сидел бы в тюремной камере на каменном полу, присыпанном соломой. И уж точно не у камина в шелковом халате, попивая боргское и мечтая вернуться к друзьям в болото цинизма. Туда, где в перерывах между скачками и карточной игрой можно было посмотреть постановки скандально известного маэстро.
Мое негодование папенька решительно не замечал, он откинулся в кресле и, глядя сквозь бокал, произнес:
— И, как сказал сквайр Адамсон, скудоумие и нищета окружения постепенно заразит даже самого… — вспоминая выражение, он ненароком посмотрел на меня. Замолчал.
И я молчала, сверля его почти ненавидящим взглядом.
— Ты хотела еще что-то спросить? — Прочистив горло, он ослабил шейный платок.
— Почему вы согласились отдать мой дар?
— Энергию, дорогая моя. Всего лишь энергию… — В нем опять заговорил ученый назидатель, и голос этот был поистине раздражающим. — Это не одно и то же, и энергия у магов восполняется.
— А вас не смущает, что, отдав ее до двадцатипятилетия, я потеряю дар?
И по лицу его видно — смущает, но только сейчас и то недостаточно, нет раскаяния в нем, ни на грош. Папенька хлебнул вина для храбрости и отмахнулся:
— Твой дар несущественен и проснулся не в пятнадцать лет, а три года спустя.
— Он еще не раскрыт, — уверенно ответила я, сцепив руки. — У меня хорошие показатели, и пребывание на втором курсе академии это подтверждает.
— Твоя учеба подтверждает лишь твое упрямство!
— Мое упрямство подтверждает лишь наше с вами родство. Не стоит путать, — парировала я.
— Ирэн! — Грозный окрик, взгляд осуждающий.
— Да, папенька? — Смиренный вид принять не успела, а потому из-за моего благожелательного тона он задохнулся и не сразу решил, что сказать. Но сориентировался в ситуации все же быстро. Вспылил, вскочил, швырнул бокал в камин и возмущенно вскрикнул:
— Как смеешь ты противиться отцовской воле?
— Как совершеннолетняя дочь, я имею на это полное право.
— У тебя нет прав!
— У вас с некоторых пор тоже, — холодно намекнула на его шаткое положение в обществе. И пусть все наше имущество сумело покрыть почти девяносто пять процентов долгов, а оставшиеся мы с девочками вот-вот уплатим, папеньке не вернуть ни былого доверия, ни лицензии на финансовые операции, ни прав свободного гражданина страны.
— Ты… — он указал на меня пальцем, — всем обязана мне!
— О, в этом я даже не сомневаюсь…
Неприкрытое ехидство моих слов его покоробило. Его глаза налились кровью, пальцы скрючились, в голосе прорезались нотки гнева. Глава нашей семьи раздраженно покосился на бутылку боргского, решаясь и ее для пущей убедительности швырнуть в камин. Но передумал:
— Не будь я занят вашим обеспечением, ты бы и на шаг не приблизилась к Академии Воздушных Потоков!
— Нашим обеспечением… — повторила я, с удивлением глядя на отца. Да, более интересного определения для его клубных развлечений найти просто невозможно. — В таком случае за свою свободу от ваших наставлений я должна благодарить ваших же… друзей.
И, громко хлопнув дверью, удалилась к себе.

* * *

На самом деле за свою свободу от экономически необразованного отца я, Ливи и Эсмира всю жизнь будем благодарны тете по материнской линии. Элеонора Рус после кончины матушки оказалась единственным человеком, которому мы могли доверять. Именно она настояла на вложении наших денег в прибыльные предприятия, она настаивала на моем поступлении в академию, несмотря на слабый, поздно проявивший себя дар, она же и вбила в наши головы простую истину: «Заботиться о своем благополучии вы должны самостоятельно». На нашего папеньку тетя не злилась, но приговаривала: «Он идет своей дорогой, всегда шел и всегда будет идти. И, чтобы не стать безвольными птицами в клетке, вы должны быть максимально защищены от отцовской воли».
Что ж, я в очередной раз убедилась в правдивости ее слов и собиралась вычеркнуть ошибки прошлого из своего будущего. Барон Кервас не получит меня.
На амулет для отвода глаз, мужской костюм и секрет мастеров взлома я потратила почти все свои деньги. И, не откладывая в долгий ящик, с наступлением темноты отправилась во владения жениха. Сэр Норвилл был состоятелен и знатен и, переехав к нам из Акры, во всем желал походить на местную аристократию, в том числе и в вопросе хранения важных бумаг. А потому искать договор следовало не в загородном доме, а в офисе его фирмы «Нор ин Фо». Он находился на побережье и занимал лучшие портовые склады города, однако охранялся кое-как. Используя магию воздуха, я легко проникла в здание и, пройдя по многочисленным коридорам, задержалась лишь с замком у двери в кабинет барона. Но уже через две минуты я преодолела последнюю преграду к свободе… или заключению, если поймают.
Сейф нашелся в шкафу, под полом, в специально созданной нише из металла, не пропускающего магию. Он так и зовется — антимагер или лучший «кладосхрон». Но там, где предусмотрена защита от магов, чаще всего нет защиты от простых воров, тех самых, которые в силу незнания вскрывают самые сложные замки. Вот у одного такого, заплатив немало, я заказала ключевой разводник и проверила на тайнике отца. Секрет мастеров взлома не подвел ни тогда, ни сейчас. Я внесла поправку в договор и, вернув все на свои места, уже закрывала кабинет, как вдруг из-за поворота на меня выскочила хохочущая полураздетая мисс Мария Хэмт, а вслед за ней всклокоченный сэр Норвилл в расстегнутых штанах, к слову, единственном предмете, отделяющем его от наготы.
— Не поймаешь! — взвизгнула моя подруга, вывернувшись из загребущих рук моего жениха.
— Ах ты, маленькая… дрянь! — хохотнул мужчина, хватая ее за подол платья.
Резкий рывок — и обрывок ткани остается в его руках, а рыжеволосая красотка стремительно скрывается в соседнем коридоре. Оскалившись, как дикий кот, барон Кервас медленно двинулся следом.
Не буду скрывать, я познакомила их год назад в тайной надежде, что сэр Норвилл будет сражен красотой Марии и с радостью разорвет договор с моим отцом. Я даже планы строила: как он влюбится, упадет к ее ногам с толстыми щиколотками, забудет обо мне раз и навсегда. И вот что вышло: свободу не приобрела, подругу потеряла. Я уходила, стараясь не вслушиваться в довольные визги и утробные рыки, долетающие из коридора, но фраза, прозвучавшая между этими звуками, неожиданно привлекла меня.
— …Когда покончу с Ирэн… займусь непосре-е-е-едственно тобой…
— Ах! Но почему не сейчас! — всхлипнула довольная, тяжело дышащая Мария.
Я остановилась. А действительно! Почему бы ему не взяться за нее сейчас или уж завтра? Ей двадцать пять, отдать энергию без вреда для собственного дара она может в любой момент, а я, по некоторым данным, мало того что заразна, так еще и умираю.
— Пото-му-у что сейчас… — прохрипел мужчина, — я для тебя не настолько си-и-илен!
— Ты очень силен! — тут же заверила его влюбленная глупышка и сдавленно охнула: — О, как же ты силен!
Н-да, особым умом Мария никогда не отличалась, сложно было представить, что так же плохо обстоят дела и с гордостью девушки. Я вышла из офиса фирмы «Нор ин Фо» и побрела по улице, не разбирая дороги. Что-то во всей этой ситуации не так, но что именно, не ясно.
Окрепший, свершившийся маг в нашей стране является восстанавливающимся энергоемким источником и носителем магического дара. Мы можем за счет своей энергии питать ночное освещение городов, отапливать дома и подогревать пищу, а дар используем лишь в соответствии с силой, которой принадлежим. Я — воздух, Мария — огонь, у меня энергии крохи и уровень нулевой, у нее же полный резерв, все-таки маг первого уровня. И дураку ясно, что как источник я пока никчемна. А барон и без расщедрившейся рыжей мисс может приобрести полный резерв и израсходовать его по своему усмотрению.
Так почему он все равно не отказывается от меня — ни от живой, ни от умирающей? Зачем ему крохи энергии? Для чего они нужны состоятельному, все еще молодому и свободному человеку?
И вот на этой мысли я остановилась, развернулась и зашагала обратно. А является ли барон Кервас простым человеком?
Людям крохи ни к чему, они для отопления покупают резервы, а вот магам нужны, особенно выгоревшим. Такие для восстановления тянуть энергию из окрепших не могут, а вот из слабых — вполне. К несчастью, возрождая себя, маги лишают доноров не только энергии, но и магического дара. Опустошенным, конечно же, платили, и весьма прилично, но вопрос денег становится неважен, когда донор в свое двадцатипятилетие узнает о потенциале, который он упустил. Не страшно, если таковой охватывал первый уровень, обиднее, если был утерян четвертый или пятый. А прецеденты случались на каждом шагу. Страдай только одаренные, дело, быть может, и замяли бы… Но и для страны терять энергетический источник в пять баллов из-за выгоревшей единицы оказалось также кощунственно. Особенно если брать в расчет, на чем горели маги. И кабинетом министров был создан закон, воспрещающий передачу энергии от неокрепшего источника к магу-погорельцу.
Но кто сказал, что в нем нельзя найти лазейку?
Вот она я, обладательница слабого дара и неокрепший источник, почти жена, смерть которой лишь на руку супругу. И договор с отцом он заключил ровно через месяц после пробуждения моего дара. Все сходится.
И лишь одно напрягает — одаренного в сэре Норвилле я должна была заметить, потому что в каждом из нас навсегда остается магический отпечаток. Правда, и здесь не обошлось без исключений, таковыми стали маги третьего уровня. То ли тройка — цифра невезучая, то ли звезды над ними неправильно сошлись, но после выгорания они становились почти людьми, а восстановиться могли лишь через восемь или десять лет.
Я прошла квартал, не понимая, что же меня так смущает в этом деле, как вдруг…
Стоп!
Оторвав взгляд от мощеной дороги и не видя ничего, вдруг я осознала. Если барон — маг третьего уровня, хоть и выгоревший до потери отпечатка, он просто обязан заметить мое вмешательство в договор!
На этой мысли я перестала дышать.
Что же теперь делать?
Решение пришло спонтанно, и было оно поистине кровожадного характера — сжечь! Если не все здание, то хотя бы кабинет моего жениха, на крайний случай — только бумаги в сейфе. А повод? На несколько мгновений я вновь похолодела от ужаса и вдруг сообразила. Его измена. Чем не повод? Ворвусь, рассвирепею, расшвыряю любовников в разные углы, устрою погром с поджогом! И тут опять моя привычка просчитывать не дала мне сойти с места. В голове возник вопрос: а с чего вдруг такая добропорядочная девушка, как я, нагрянет в офис жениха средь ночи?
Чуть-чуть пройдясь туда-обратно, подумала еще немного и неожиданно нашла уникальный выход, объясняющий не только мое появление в темном офисе, но и излишнюю мою живучесть! Результаты анализов из Академии Воздушных Потоков, ко всеобщему счастью, нечаянно перепутали, вот я к нему и примчалась. А почему примчалась? Потому что решила, что он побрезговал явиться вновь, хоть и обещал сегодня утром, и даже карточки с извинением не отправил! И вот я, стремясь очистить свое имя перед женихом, явилась с радостной новостью, а тут…
Выйдя из раздумий, с удивлением обнаружила себя напротив офиса сэра Норвилла. Его карета все еще ютилась в узком дворике, а кучер спал на подножке. Еще не уехали! Это знак свыше! Вот так лихо, добавив к решению дополнительное «за!», я устремилась в здание на волнах родной стихии. Двери со щелчком открывались и хлопали сзади меня, стекла звенели, шуршание раздавалось тут и там, но парочку от совместных лобызаний это не отпугнуло. Я растерянно остановилась на пороге в его кабинет, а затем громко заявила о себе:
— Я требую объяснений!
Норвилл, путающийся в спущенных штанах, и Мария с юбками, задранными на голову, оторвались друг от друга, разомкнув тесный контакт, и удивленно заозирались.
Только сейчас я вспомнила об амулете для отвода глаз, воздушным потоком распахнула окно и сдернула с себя магическую вещицу. Как и ожидалось, пара обратила внимание на окно.
— Куда вы смотрите, я у вас спрашиваю?!
Вздрогнули.
— Что? — первым в себя пришел барон. Подтянув брюки до живота, он осоловевшим взглядом посмотрел в сторону звука. Глаза его по-рыбьи округлились, брови недоуменно взлетели, а подбородок отвис, вот-вот рот раззявится.
— Как вы посмели! — вопль, а не крик.
— Вы… вы подлец и эта… — в порыве чуть не назвала Марию по имени, но вовремя спохватилась: — Эта женщина! — шевельнув пальцами, заставила легкий ветерок открыть лицо «неизвестной» особы. Юбки опали, и отчаянно красная девушка побелела.
— Ты?..
И я начала задыхаться, как бы это сделала любая леди, чей жених изменил ей с лучшей подругой.
— Ты!
— Ирэн, не горячись!
В это мгновение наступило так называемое «краткое затишье перед бурей», которая по моей воле уже зарождалась в комнате. Ей я отдала разводник взломщика и помогла проникнуть не только в шкаф, но и в сейф. Еще минуту на волнение стихийного вихря, и можно будет поджигать!
Но занятая представлением, я не заметила, как барон Кервас подал знак о помощи. Зло прищурилась и воздушным потоком размозжила красную кнопку. Ее осколки разлетелись в разные стороны.
— Ирэн, данная ситуация может быть неправильно воспринята тобой! Я и мисс Хэмт… — Видимо, сэр Норвилл расценил мое молчание как желание выслушать доводы.
Не на ту напал, у меня самой идея горящая!
— Вы были близки! — взвыла, обхватив себя за плечи. Ну-ну, пусть понадеется, что у него получилось меня остудить. И барон Кервас, обнаженный до пояса, но с застегнутыми наглухо штанами воспрянул духом:
— Здесь и сейчас… не было ничего предосудительного. Я и Мария…
Правильно, пусть теперь попытается их соитие обозначить как внутренний массаж, так необходимый рыжей… леди. Но он запнулся, переводя взгляд с нее на меня, чем я не преминула воспользоваться, подняв крик, совершенно не приличествующий аристократической сдержанности.
— Занимались любовью! Когда я!.. Когда я, — вовремя вспомнила объяснение своего неожиданного визита и использовала его, — только-только узнала о своем здоровье!
— Вы умираете. — Сэр Норвилл определенно неправильно понял меня, попытался воззвать к рассудку недолговечной невесты. — Не стоит растрачивать силы…
— Черта с два! Я жива и здорова! — Ругательство было лишним, но я о нем не пожалела.
— Что?! — вопросили одновременно — он с ужасом, она с писком.
— То, что слышал!
И я всколыхнула пламя свечей и пошла ва-банк.
Глядя на полыхающее пожарище, что разрослось под воздействием моей силы, я радовалась своей находке, барон ревел нечеловеческим голосом, Мария визжала. И в суматошной панике, среди гари и дыма, никто не вспомнил о том, что рыжая красавица по сути своей огневичка.

Глава 2

— Встать. Суд идет.
Фраза звучит красиво, а суд на самом деле был скромный. Собрание из пяти человек: меня, барона, наших адвокатов и судьи. Именно он, высокий тощий человек с козлиной белой бородкой и молодым взглядом, так объявил свое явление.
— Присаживайтесь, — разрешил он и, заняв свое место за высокой кафедрой, обратился к нашему «собранию»: — Рад приветствовать молодоженов…
— Простите, господин судья. — Не успев сесть, мой защитник мистер Гилл поспешил развеять возникшее недоразумение. — Между мисс Адаллиер и сэром Норвиллом…
— Бароном Кервасом, — вскинулся защитник названного.
— Да-да, мы знаем о происхождении джентльмена, — не без ехидства на его снобизм заявил мой адвокат и продолжил ровным тоном: — Так вот, между ними действительно существует договоренность о браке, но собрались мы здесь по другому поводу.
Глаза судьи озорно сверкнули, и он, не удосужившись заглянуть в бумаги, весело вопросил:
— По какому же?
— По глупому, — набычился барон, который вот уже час пытался уговорить меня всеми правдами и неправдами.
— Отнюдь, — возразила я тихо, но уверенно. После всего сказанного и сделанного хода назад нет. Так что не сдаюсь и не прогибаюсь.
— Очень интересно, — улыбнулся судья Живулони.
Еще бы ему не было интересно. О том, как сгорело все здание стремительно развивающейся фирмы «Нор ин Фо», писали в газетах. На первой полосе среди самых скандальных городских известий красовались руины детища барона, сам он в многократно прожженных штанах и полураздетая Мария, платье которой я чудовищно испортила. Хотелось на ней оставить лишь корсет, но в последнее мгновение я сжалилась над лицемерной предательницей и сохранила ее белье. Фривольные оборочки коротких дамских панталон с дырами в форме сердечек смотрелись оригинально.
Что и говорить, тетя всегда считала, что я обладаю утонченным чувством стиля. К счастью, мне, как мастеру шедевра, было позволено ютиться в тени своего творения — я вовремя вспомнила об амулете и не попала в объектив.
Моей невероятной смелостью и наглостью сестры были поражены, возмущены и не… неправильно оценили мое рвение к свободе. Поначалу в пылу яро… ярой сестринской любви они поддержали меня физически. Это так и звучало: «Ливи, держи ее, а я по шее дам!», «Лучше ты держи, я дам по заднице, быстрее дойдет!». Это было лишь вначале. Когда же они устали гоняться за мной по дому и прилегающему саду, я, отдышавшись от быстрого бега, объяснила все без утайки. Признав мою правоту, им пришлось прибегнуть к моральной поддержке. И в один голос сестры приказали не сдаваться, держать оборону и держаться до последнего. Что я и делала, уверенно отбивая все подачи барона Керваса, мысленно посылая его к такой-то рыжей гадости.
За раздумьями пропустила момент, когда судья углубился в чтение документов, и очнулась, стоило ему улыбнуться шире и чуть ли не нараспев сообщить:
— Историю вашу помню. Удивляет лишь одно: передо мной лежат бумаги со ссылкой на договор. — Он обратил свой взор на красного лицом барона, спрашивая: — Иск за нанесенный ущерб подавать не будете?
— Нет. Мисс Ирэн Адаллиер моя жена…
— Это неправда, ваша честь, — вступился мой адвокат.
Но барон Кервас и не думал оправдываться на этот счет, он посмотрел в мою сторону, процедив сквозь зубы:
— Скоро ею будет.
— Тщетные надежды, — парировала я.
— Не стоит сомневаться в супруге, моя дорогая, — прорычал сэр Норвилл.
— А вам не стоит ее недооценивать.
— Приятная темпераментность, — поделился своими замечаниями судья, на что так называемый жених скривился, вновь вспомнив про коров:
— Паршивый норов.
Я окатила его презрительным взглядом, он меня сухим и мрачным взором и, неожиданно подавшись вперед, взял за руку со словами:
— Простите, господа, но дабы прекратить ругательства, я хочу ненадолго уединиться с суп… с мисс Адаллиер.
— Не позволяйте им выйти! — вскинулся мой адвокат.
— Не паникуйте, — пристыдил его коллега, — барон Кервас джентльмен, а не какой-нибудь бык, то есть пастух…
Я, не сдержавшись, прыснула в кулачок. Уж слишком подходящее было подобрано слово. А вот мистер Хонаги подавился собственными словами, едва в его сторону взглянул барон, красный не только лицом, но и шеей.
— Выходить не придется, — успокоил всех судья и протянул черную монетку глухого полога: — Возьмите. Пяти минут на разговор будет достаточно?
Сэр Норвилл принял артефакт и произнес, активируя его:
— Достаточно.
Раздался щелчок, и, как все магические вещицы судей, артефакт засветился. Белый свет его излучения вначале уплотнился над монеткой, а затем с шипением накрыл меня и барона Керваса полупрозрачным шарообразным пологом. Сфера глушила звуки для адвокатов, но вряд ли для судьи, это понимала я, а также видел и Томас. И в то время, как Живулони взирал на нас с хитрым прищуром, ожидая развязки, мой жени… ушлый бык, а назвать его иначе я не могу, выудил из кармана свои часы на цепочке, положил на стол и открыл крышку.
В пространстве сферы раздался дополнительный щелчок, полог стал плотнее, лицо судьи вытянулось точь-в-точь как у защитников минутой раньше, а сэр Норвилл приступил к новой атаке.
— Дорогая… — прозвучало нежно, — Ирэна…
В этот раз он постарался сдержаться и не оскорблять, но я еще помнила, что он говорил сегодня на ступенях здания суда.
— Я вам не дорогая. И о фамильярности вы, сэр Томас Норвилл барон Кервас, можете забыть.
— Мисс Ирэна Адаллиер, как ваш жених, я не желаю начинать семейную жизнь со скандала.
Мое возмущение его ничуть не смутило, наоборот. Норвилл заговорил увереннее и встал, желая подавить меня своей массой. Той самой, которую набрал за годы процветания «Нор ин Фо». Но добился противоположного эффекта, я с ехидцей в голосе предложила:
— Не хотите скандала — аннулируйте договоренность с моим отцом.
— Поэтому, — продолжил барон, будто бы не слыша, — я предлагаю замять разбирательство полюбовно и забыть об этом деле раз и навсегда.
— Вы мне изменяли!
— Вам привиделось. Я делал мисс Хэмт… массаж Конечно же, я готов услышать вашу теорию, если есть иные доказательства, — здесь он взял паузу и опять развязно ухмыльнулся: — Помимо слов.
Я решительно отстранилась, увеличивая между нами расстояние, но мясистая, чуть влажная ладонь опустилась на мое плечо, пригвождая к месту. Слишком нагло, чтобы это можно было стерпеть.
— Кристаллы охраны должны нести данные свидетельства.
— Хм… — Томас наклонился ко мне и прошептал издевательским тоном: — Видите ли, дорогая, благодаря вашей истерии они также были утрачены. Правда, кое-что сохранить смогли. А именно, незамеченное проникновение моей юной невесты…
Воздушным потоком сбросила его руку с плеча и встала. А встав, сделала шаг назад, чтобы удушливый запах мужского парфюма не вгонял меня в бессознательное состояние.
— Выходит, сэкономив на подарках для будущей жены вы, сэр Норвилл, не поскупились на дорогие охранные кристаллы. Похвально! — И, театрально хлопая в ладоши, я решилась на ответный ход и снизошла до словесных оборотов его милости:
— Дорогой, быть может, моя истерия и уничтожила ваш офис до основания, но договор в отцовском кабинете остался без изменений. Желаете, чтобы я его обнародовала?
— Бесценная моя, — сквозь зубы рыкнул сэр Норвилл, — ты, видимо, не совсем осознаешь, что значит быть крибой.
Конечно, знаю. Вчера весь остаток ночи только тем и занималась, что просвещала себя на этот счет. Но ему я об этом не поведала.
— Отказав мне, вы получаете срок в полгода и нового правообладателя. Должен заметить, его также выбираю я.
Толстый франт медленно обошел стол, чтобы вновь оказаться непростительно близко. Улыбнулся, вперив взгляд в вырез моего платья, и причмокнул губами, припечатав меня унизительным «ты»:
— Как ты понимаешь, если условия заключения не устроят его, ты переходишь к следующему, а срок растет.
Медленно села и минуту невидящим взором смотрела на ехидное лицо изменника, мечтавшего о моей скорой кончине. Подобный оборот можно было ожидать, но я не была к нему готова.
— Теперь, — барон Кервас остался довольным произведенным на меня эффектом и едва сдержался от потирания рук, — подумай над тем, что я могу многократно увеличить срок. Всего-то пустив упрямую крибу по своим знакомым, несомненно, с определенной договоренностью…
Замолчал, дабы я ощутила момент в полной мере, и спросил с издевкой:
— Как считаешь, двадцати пяти лет служения будет достаточно?
И в эту самую минуту я отчетливо поняла, что, не будь у нас с сестрами заботливой тети Элеоноры Рус, ни одна из нас не смогла бы защитить себя ни перед отцом, ни перед будущим мужем. Но слава Всевышнему, она у нас была и научила очень многому, в том числе и умению уверенно держать удар от беспринципного ничтожества.
— Достаточно. Ценю вашу добродетель, — не без сарказма ответила я и с благожелательной улыбкой встретила его прищур: — Но вы, видимо, не понимаете, что значит быть помолвленным с крибой.
О том, что мыслительный процесс в голове барона пошел, говорил его недовольный взгляд и губа, искривленная влево. На скорость его мышления уповать было глупо, пришлось разъяснить до конца.
— Пока я не отработаю срок, вы не имеете права заключать новый договор.
Сэр Норвилл побелел.
— А значит, не сможете пополнить свой источник за счет иной жертвы.
Теперь посерел, сжимая кулаки. Я же степенно сложила руки и лукаво прищурилась.
— И если условия заключения не устроят меня, я перехожу к следующему правообладателю с увеличением срока. — Задумчиво, с вопросительной интонацией: — И что мне стоит превысить устрашающую цифру в двадцать пять лет…
Будь полог совершенно непроницаем, барон Кервас не сдержался бы и ударил. Глаза, мечущие молнии, надсадное дыхание с хрипом и краснота, залившая лицо и шею, свидетельствовали о его крайнем раздражении. Чувство самосохранения взяло верх, и я, смалодушничав, закрыла часы Норвилла.
Глухой полог барона исчез, однако Томаса в рамках приличия это не особо удержало:
— Дура, я предложил достойную сделку! — Его рев заставил поморщиться не только меня, но и судью.
— Вот к дуре и обращайтесь.
Сэр Норвилл перешел все дозволенные границы, подобное я прощать была не намерена и отключила последний полог со словами:
— А я не вашего поля ягода и не понимаю всех обозначенных достоинств… Уж простите, языковой барьер.
В комнате повисло громовое молчание, приправленное капелькой нерешительности и ожидания. В то время как судья прятал улыбку в руках и давился беззвучным смехом, наши защитники удивленно смотрели на сгорающего от ярости барона и спокойную меня.
— Это значит — нет? — пробасил Норвилл, одергивая сюртук и манжеты рубашки.
— Именно так.
— Что ж, это твой выбор…
И вроде бы он произнес это тихо, но прозвучало громом среди ясного неба. Многообещающе, даже слишком.
Он резким движением руки отер губы и, не сходя с места, обратился к судье:
— Мистер Живулони, я отказываюсь от иска о нанесенном ущербе в пользу расторжения договора о помолвке на неясной основе.
— Неясной? — переспросил судья, посчитав, что он ослышался.
Я вопросительно вскинула брови и посмотрела на Томаса, чье лицо приобрело наконец-то нормальный оттенок. Получается, что барон Кервас желает не предавать огласке факт его любовной связи с Марией, моего проникновения в офис и самого договора. Занимательный оборот. И что же послужило этому причиной?
— Неясной, — расплылся в улыбке теперь уже бывший мой жених. — Я обвиняю мисс Ирэну Адаллиер в умышленном введении в заблуждение, трате моего времени и… внимания.
— Подобное не возмещается, — заметил судья, оборвав его на полуслове.
На что я любезно пояснила, что о денежном возмещении речи быть не может:
— Сэру Томасу Норвиллу трудно говорить о материальных тратах, так как их, по сути, не было.
Толстый щеголь пожал плечами и ехидно ответил, глядя исключительно на меня:
— Не склонен преподносить незаслуженное.
Несомненно, это был намек на его времяпрепровождение с мисс Хэмт. Да, после таких отработок стоит не только облагодетельствовать, но и присудить медальку.
— Не склонна поощрять недостойных.
Я выдержала взгляд барона, но меня уже неотвратно закручивало в водоворот отчаянья. Криба — унизительное положение, по закону ограничивающее и подчиняющее воле правообладателя, коим сейчас выступал Томас.
Услышав, как барон Кервас отказывается от меня и увеличивает срок заключения до полугода, подумала, что сейчас самое время впасть в панику. Однако весь ужас ситуации я оценила, как только сэр Норвилл назвал следующего правообладателя. Таковым стал сквайр Никбет Дорос, владелец ледяного озера и омерзительно грязной репутации. Адвокаты синхронно сели мимо стульев, судья с жалостью во взгляде принялся готовить документы, а я странным образом воздержалась от обморока. Казалось, он у меня впереди, и не один.
— Какая стойкость, — прокомментировал мою сдержанность бывший жених. — Уверен, мой друг оценит вашу молчаливую выдержку. — И совсем тихо добавил: — Когда возьмет в руки кнут.
Какая низость! И, делая подобный намек, этот бык щеголеватый считает себя джентльменом? Да он даже не мужчина! Я зло прищурилась, ответив:
— Кнут — звучит обнадеживающе. Уверена, он и выглядит лучше, чем ваш… дротик.
Укол ниже пояса. Он не стерпел подобного ответа:
— Ах ты…
Разгневанный рев барона Керваса насторожил судью, напугал меня, повторно уронил мимо стульев едва поднявшихся адвокатов и привлек внимание охраны, стоящей в коридоре. Упирающегося Томаса насилу вывели, и ругающееся эхо еще долго оглашало здание суда неприятными эпитетами в мою сторону.
После вынесения приговора и подписания бумаг мне представили мистера Роджера Донели, поверенного по делам благородных девиц. Ему надлежало сопровождать меня до тех пор, пока между очередным правообладателем и крибой не будет подписан договор отработки, удовлетворяющий обе стороны. Среднего роста, чуть полноватый, с проседью в темно-русой шевелюре, он смотрел на меня сквозь толстые стекла старомодных очков и по-доброму щурился. Этот джентльмен еще не знал, что я не намерена придерживаться сдержанной линии поведения и взбунтуюсь у владельца ледяного озера.
Бунтовать пришлось отчаянно семь раз подряд, и все ради того, чтобы правообладатель нарушил договоренность с Норвиллом и отправил меня к другому человеку. Как знать, быть может, мне повезет, и вместо заученных условий я встречу нормальное трудовое предложение.

Глава 3

И вот теперь, спустя два месяца скитаний, исколесив всю страну и добившись таки изменения в планах барона Керваса, я оказалась у девятого правообладателя.
А всего-то стоило у седьмого с утра пораньше уничтожить коллекцию редких шкур. И заядлый охотник, вопреки договоренности с бароном, отправил крибу не к другу, а к врагу. К счастью, восьмой оказался его соседом через улицу, весьма немногословным и негостеприимным.
На стук дверь открыл сухонький старичок в темно-синей мантии:
— Вам чего? — Он с раздражением смотрел на нас и дергал себя за растрепанную седую бороду. Мой новый правообладатель был лыс, излишне бел даже для северянина и взвинчен. Не дослушав слов поверенного, он махнул рукой, громко брякнув:
— Отказываюсь в пользу племянника.
— Но вы даже… — попытался возмутиться мистер Донели, опустив очки на кончик носа, чтобы посмотреть на собеседника без преград. И его повторно оборвали на полуслове.
— А что, я криб, что ли, не видел?! Видел. За всю жизнь их у меня немерено набралось. Хватит! У меня нет на вас времени. — Сэр Лесски попытался закрыть двери. — Уходите.
— Только после того, как вы напишете в бланках, кому передаете заключенную на отработку и по какой причине.
Поверенный протянул восьмому листы, перо и папку, но тот лишь раздраженно отмахнулся, продолжая тянуть дверь:
— Времени нет. Измените сами имя Давид на Дейр и поищите его в справочнике жителей…
— Жителей города? — спросила я. Видит Всевышний, за последние сутки я смертельно устала, но все еще надеялась на провидение судьбы и ее жалость.
Дверь громко хлопнула, оставив нас с поверенным наедине, и из-за нее послышалось:
— Страны…
Мистер Дейр Лесски оказался жителем столицы, а также практикующим профессором в Академии МагФорм. Не знаю почему, но упоминание главного учебного заведения высшей магии придало мне сил и рвения в достижении цели. Еще три дня в пути на почтовом дилижансе, две ночевки в дешевых гостиницах за полцены в комнатах под крышей — и наконец-то ночная столица.
Ридмейра встретила нас холодными огнями уличных фонарей, ветром и мокрым снегом, время от времени переходящим в дождь. Уставшая и продрогшая, я не заметила, в какой момент энтузиазм, поддерживающий меня в последнюю неделю, перекочевал к мистеру Донели. Не желавший ранее спешить, он предложил встретиться с мистером Лесски немедля, заказал экипаж, и когда тот на полпути сломался, поверенный сам меня до усадьбы дотащил, а вместе с тем и наши чемоданы.
— У меня хорошее предчувствие, — заявил он, начав стучать в дверь, но стоило мне войти без спроса, так зашипел, чтобы я вернулась:
— Ирэна, вы нарушили границы частного владения!
За время путешествия мы пережили многое, а потому свободно обращались друг к другу по имени.
— Бросьте, Роджер. Как вы заметили, дом не закрыт и охранок не имеет. Вполне возможно, сэр Лесски стар, устал, пьян или крепко спит. Неужели вы хотите до утра стоять на пороге? Входите. Сейчас мы найдем кого-нибудь из прислуги и узнаем…
Фигура, шагнувшая из темноты коридора, напугала до дрожи вначале своим явлением, а затем и веселым голосом:
— И узнаете, что сэр Лесски молод, полон сил и энергии, трезв и бодр!
Вспыхнул свет, и я в ужасе взглянула на мужчину, стоящего передо мной:
— Вы раздеты!
Какой стыд, я закрыла глаза и отвернулась. Неужели хорошее предчувствие пошутило надо мной, заставив сломя голову рваться в столицу? Негодуя на излишнюю наивность, я сжала и разжала кулачки. А в это время неизвестный рассмеялся:
— Я всего-то снял рубашку!
Неправда, возмутилась мысленно, оголен не только торс. И чтобы убедиться в своей правоте, я вновь к нему повернулась. Охальник улыбался, в то время как мои глаза метали молнии. Так и есть, он не только без рубашки, он еще и без штанов, стоит в одном полотенце на бедрах и, судя по прищуру светлых глаз, форменно издевается.
— Что вы себе позволяете? — спросила негодуя.
— Я в своем доме, что хочу, то и позволяю, — парировал мужчина. — А вы, леди, по какому поводу вторглись на мою территорию?
— На вашу? — Мистер Донели наконец-то подал голос и соизволил войти. — Вы Дейр Лесски, практикующий профессор Академии МагФорм?
— Я, — ответил мужчина и покосился в мою сторону. — Не могли бы вы представиться?
— Мисс Ирэн Адаллиер и ее поверенный Роджер Донели, — просиял мой сопровождающий, приближаясь к Лесски и на ходу выуживая из сумки девятый образец бланка, а также договор и чернильницу с пером. — Мы прибыли от вашего дяди по делу…
Новоявленный правообладатель хмыкнул:
— И что мне прислал ученый старикан?
Далее в разговоре я могла не участвовать, отошла к темному окну и с грустью посмотрела на бушующую за ним непогоду. Я была уверена, что выдержу все с гордо поднятой головой, но и помыслить не могла, как трудно придется. Судорожно вздохнув, постаралась отвлечься от жалости к самой себе и перевела взгляд на отражение в стекле.
Всевышний, сейчас моя судьба решится.
— Леди и криба? — Оторвав взгляд от бумаг, профессор, который на профессора отнюдь не похож, очнулся. Он наконец-то соизволил критически посмотреть на свое одеяние и совсем не устыдился, а, наоборот, возмутился удивленно: — В такое время?
Моя жалостливость утихла перед раздражением:
— В такую погоду? По таким дорогам? В таком виде… — тихо перекривила я. Но, поймав в отражении предупреждающий взгляд Роджера, смолкла.
Действительно, к чему ворчать, если я до сих пор не услышала заученных слов из перечня условий, что сэр Норвилл передал своим друзьям: согревать постель, терпеть физические и моральные издевательства, участвовать в опытах, отдать энергию дара и позволить на себя охотиться. Складывалось ощущение, что Томас таким образом готовил меня к жизни баронессы Кервас, мучил дальними переездами, добиваясь отчаяния и покорности перед неотвратимым будущим с ним.
Что ж, каким бы ни было решение девятого правообладателя, я встречу его спокойно. То есть стараясь не смотреть на голый торс и ноги профессора и не настаивая на том, чтобы он облачил себя хоть… в халат. Неожиданно возникло желание в очередной раз взбунтоваться и навредить правообладателю. С трудом подавила его в зародыше и, потупившись, подошла к мужчинам, отчаянно стараясь смотреть на пол, а не на голые мужские ноги с чуть выпирающей косточкой, длинными пальцами и волосяным покровом, начинающимся от щиколотки.
О Всевышний!
Я отвернулась, как только взгляд зацепился за полотенце, скрывающее мужское бедро. Послышался сдавленный хмык, но я решительно не обратила на него внимания.
После долгого чтения устава и длительного созерцания меня, стоящей вполоборота, профессор Лесски поделился своими соображениями вслух.
— Такую… в постель не возьму. — И неожиданно улыбнулся: — Будет служкой!
Я замерла, не веря.
— Служкой? — Поверенный тоже не поверил в нашу удачу и удивленно воззрился на получателя: — Это решение окончательное? Больше никаких услуг не потребуете? Может быть, хотите что-то уточнить?
— Нет, — мотнул головой сэр Лесски. — Она убираться будет, помогать с покупками, возможно, ассистировать в лаборатории. А в крайнем случае, — он хмыкнул вновь, — если понадобится помощь по мелочи, я договорюсь лично с мисс Адаллиер.
Мой сопровождающий закивал, как попугай, повторяя:
— Да-да, конечно-конечно! Да-да… — а взгляд направлен отнюдь не на профессора в полотенце, а на меня, и он словно бы кричит: «Ирэн, соглашайтесь!»
Девятый правообладатель, понаблюдав за поверенным, с улыбкой обратился ко мне:
— Что скажете? Согласны?
— Да… конечно, да! — воскликнул сэр Донели, размашистым росчерком визируя договор крибы.
А я смогла лишь кивнуть. Неужели все завершилось и мне более не нужно никуда ехать, выслушивать похабные намеки и предложения интимного характера? Не верится.
— Если согласие ваше получено, подпись моя внесена, — хозяин дома расписался на бумаге и передал перо мне, — дело осталось за вами. Расписывайтесь, располагайтесь в гостевых и… — следующее он выдохнул с едва различимой мольбой, — наконец-то освободите мой холл.
— Сиюсекундно! — охотно согласился поверенный, помогая все еще удивленной мне поставить фамильный росчерк напротив имени крибы. — Только укажите, куда идти.
— Сейчас… — Профессор потер затылок, что-то тихо произнес и щелкнул пальцами. Где-то в глубине дома рокотом прозвучало: «Ганс!»
— Таким кличем можно разбудить не только прислугу, но и всю округу, — заметил Донели, снимая промокшее пальто и котелок. — Не боитесь, что на вас подадут в суд?
— Звук не распространяется за пределы дома и разбудит только дворецкого.
Я принялась развязывать шарф и дрогнула, услышав в непростительной близости вновь повеселевший голос правообладателя:
— Ночная побудка его немного расстроит, но только и всего.
Профессор галантно помог мне снять плащ и щелчком пальцев отправил его по воздуху в соседнюю комнату, предположительно к камину. Выходит, он воздушник, и очень сильный. Как замечательно, мне будет чему поучиться!
— Спасибо.
Снова отвела взгляд, дабы не напороться на голую мужскую грудь, покрытую темным курчавым волосом… О Всевышний! Когда же он оденется? Потупилась, услышав новый хмык, и, чтобы не встретиться с насмешливым взглядом девятого, посмотрела в сторону коридора. Там у стены на столике стояли бокалы и непочатая бутылка.
Видимо, сэр Лесски следил за мной, поэтому от него тут же донеслось:
— Вина?
— Нет, благодарю. А вы в такую погоду все еще кого-то ждете?
— Ну… — кажется, он опять потянулся к затылку рукой, — несмотря на размытые дороги, вас-то мне судьба принесла. — И вновь усмешка, на этот раз приправленная перцем: — О чем, надеюсь, я не пожалею…
Неожиданно и одновременно внезапно рядом с нами из воздуха соткался высокий дворецкий с отрешенным, будто бы окаменевшим выражением лица, и холл огласил отнюдь не деликатный стук в дверь.
— К вам пришли! — загробным тоном сообщил Ганс, взирая на меня чарующими черными глазами.
От его голоса я поежилась, Роджер поспешил оказаться рядом, а профессор в предвкушении потер руки, словно бы только этого визита и ждал.
— Знаю, — ответил Лесски и направился к двери. — С гостями разберись! И… — Он обернулся на мгновенье, чтобы сказать: — Ирэна, я жду вас завтра в девять в своем кабинете.
Кивнула.
— И зови меня Дейр.
Кивнула вновь, но на этот раз от удивления чуточку помедлив. На что девятый подмигнул:
— А теперь кыш!

Глава 4

Утро наступило неожиданно быстро не только для меня, но и для сэра Лесски. Я, еле проснувшаяся, собравшаяся и голодная, обнаружила его в кабинете ровно в девять, как и было сказано. Однако мой правообладатель к встрече был не готов. Во-первых, в воздухе витал запах алкоголя и пряных духов; во-вторых, тут и там валялись предметы одежды, и не только мужской; а в-третьих, учинитель беспорядка спал здесь же, на узкой кушетке, в обнимку с маленькой подушкой. Всклокоченный, небритый, с темными кругами у глаз, он был чуть более одет, чем вчера. Все же брюки для верховой езды смотрелись приличнее короткого полотенца, хотя и не были нормально застегнуты. Профессор лежал неестественно вывернувшись и выгнув спину. Возможно, из-за узости кушетки, а, может быть, еще и потому, что за ночь несколько раз с ложа падал. О чем говорили красные отметины на шее, груди и внушительный синяк на лбу.
— Что вы здесь… делаете? — Хриплый спросонья голос оторвал меня от осмотра странных затемнений на его шее. Вроде бы и синяки, и в то же время какие-то они расплывчатые.
Я резко выпрямилась и отступила, с трудом не скатившись до смущенного писка.
— Жду, когда вы проснетесь.
— Зачем? — Настороженный взгляд на двери, по обстановке вокруг, затем на меня.
— Чтобы обсудить организационные детали, касающиеся моей… должности. — Нахмурился, и я поспешила сказать: — Надеюсь, вы помните вчерашний вечер. Вернее, ночь…
Нет, смотреть на него, такого раздетого, было выше моих сил. Я прошлась по комнате и, отыскав рубашку среди разбросанных вещей, протянула ее девятому.
— Учтите, мистер Донели уехал спозаранку и договор забрал с собой.
А про себя добавила, что он сбежал через окно, забыв застелить кровать, закрыть створки, позавтракать и предупредить меня о причине побега. Вариантов, объясняющих его поведение, было два: он испугался либо меня, либо Лесски. А может быть, нас обоих?
— Криба… — Профессор сел на кушетке, но рубашку не взял. Со страдальческим видом схватился за голову: — Уж лучше бы я не помнил, что было вчера.
Я удивленно выдохнула. В другое время состояние мужчины мне было бы понятно, но сейчас, после ночи раздумий и волнений, а затем тяжелого пробуждения в логическом мышлении мне было отказано:
— Да как вы смеете? Вы же дали согласие и договор подписали фамильным росчерком! Самостоятельно, без принуждения… — Последнее подчеркнула. — Это было ваше решение, и за него нужно отвечать.
— Да? — Он тихо хохотнул и потер затылок, глуповатым тоном соглашаясь со мной: — Тогда ладно. Тогда… если дал, сдержу. — И прохрипел в просительном тоне: — Воды принесите.
— Что? — Готовая бороться за свое право находиться в этом доме и работать честным трудом, я не ожидала, что от Лесски последует просьба.
— Вы служка, а я воды хочу. — Он медленным движением убрал одну руку от головы и указал на горло. — Принесите, будьте добры. Першит…
— А…
Смущенная собственной непонятливостью, я выскочила в коридор и отправилась на поиски кухни. Звать Ганса или другую прислугу на помощь не захотела. И сама могу позаботиться о Лесски, даже если сгораю со стыда и желаю загладить свою оплошность. В кабинет я принесла кувшин с водой, а также состав от похмелья, приготовленный на скорую руку. Благодаря папеньке я знала таких четыре и смешала тот, ингредиенты которого нашла в кладовой. Войдя, застала девятого в процессе одевания или, скорее, осмысления, почему рубашка, рукава которой он уже порвал, лопнула еще и на спине. Я виновато прикусила губу, потому что на плечах мужчины висел женский атрибут.
— Снимайте…
— Не мой размер?
— Фасон также не ваш. — Поставив поднос на столик, взяла кувшин, чтобы налить воды в стакан, но уронила его, услышав хриплое:
— Жаль, ткань приятно льнет к телу…
Грохот, звон, звук воды, стекающей со столика на пол, а сверху слышится шутливо-грозное:
— Вычту из жалованья.
Недоверчиво покосилась на девятого, стараясь понять, в своем ли он уме.
— Сэр Лесски, я криба, абсолютно бесплатная служка.
— Значит, рассчитываться будете иначе, — хмыкнул он и, не давая мне напомнить о договоре, попросил: — Принесите мою одежду из спальни и, если можно, белье. В голове раздрай, не могу…
— Подняться по лестнице? — спросила участливо, совсем позабыв о том, что леди не пристало рыться в чужом мужском белье, да и в мужнином можно лишь при необходимости.
— Составить подходящий рабочий образ, — с зевком ответил профессор и потянулся к средству от похмелья. — Выберите что-нибудь без ярких расцветок и кружавчиков, не на прием иду, а на работу.
— И это мне говорит ценитель женских вещиц с кружевом?
И вроде бы сказала тихо, на подходе к двери, а он услышал, поперхнулся приготовленным мною составом и, кашляя, сорвал с плеч последние лоскуты рубашки. Из кабинета я вылетела стремительно и чуть ли не сшибла с ног гостью, решившую деликатно постучаться в дверь. На мгновение мы замерли, я растерянная и явно красная от смущения, она бледная, с занесенной для стука рукой.
Повисшее молчание прервал голос потрясенно вопрошающего профессора:
— Даная?! Откуда у тебя ключи?
Гордая красавица в черном пальто, изящно подчеркивающем стройную фигуру и достаток одновременно, метнула на меня уничтожающий взгляд и зло прищурилась. Ее синие глаза кровожадно блеснули при виде обнаженного торса Лесски, и она воинственно вскинула руку. На повторный вопрос о том, как ей удалось проникнуть в дом, гостья не ответила. Но, рассмотрев царивший здесь кавардак, стала значительно бледнее. А затем в ее руке образовался рыжий сгусток огненной магии, явно несущей беспощадную смерть.
— И ты меня променял… на нее?!
Я попятилась, с удивлением понимая, что меня ошибочно приняли за новую любовницу профессора. А самое удивительное то, что мстить ему бывшая была не намерена, она нацелилась на меня. И совершенно не замечала того, что я, в отличие от мужчины, одета, причесана и не мучаюсь похмельем.
— Меня! На это…
— Даная, остынь, — прочистив горло, приказал профессор. — Ты ошибаешься. — И не нашел ничего лучше, чем назидательным тоном сообщить: — Это во-первых. А во-вторых, для твоей ревности нет причин, мы разошлись.
— Нет! Это ты… ушел, мерзавец! Со словами: «Надоело». Это я тебе надоела? Я!
— Твои скандалы, — уточнил Дейр Лесски и совершил фатальную ошибку в общении с разъяренной женщиной. — Твои… истерики, вспышки, обвинения, твоя ревность…
— Что?! Истерики?
— Именно они, по поводу и без повода. — Профессор нагнулся и, подобрав на этот раз свою рубашку, начал ее надевать. — А впрочем, можно сказать, что я устал и от тебя…
Он подошел к зеркалу и, пригладив кое-как вихры, попросил меня:
— Ирэна, проводите гостью.
Лесски самоубийца, поняла я, как только он повернулся спиной к бывшей подруге, не заметив, как та увеличила огненный шар в своей руке. Всего на мгновение я представила, что будет со мной, умри сейчас девятый, и с перепуга призвала стихию.
Огорошить, ошеломить, отвлечь — вот лучшая защита от взбешенного мага, вспомнила я сведения из курса самообороны и начала действовать. Вздернуть на огневичке пальто и нацепить на ее руку старинную вазу получилось интуитивно и бессознательно. И, уже узрев плод своих манипуляций, я в испуге одним взмахом руки отправила гостью на улицу. Даная пролетела через холл, сметая все на своем пути, и застыла по колено в снегу в двадцати метрах от дома… у дороги. Такой смелости я сама от себя не ожидала, а она и предположить не могла. Потрясая вазой, бывшая профессорская подруга отчаянно ругалась и пыталась выпутаться из «капкана» с меховым воротником.
Я могла бы похвалить себя, но не осмелилась. На девушке не было приличествующего леди платья, только фривольное белье с прорезями где не надо, и по моей вине она оказалась с задранным вверх пальто под взглядами возницы и прохожих.
О Всевышний!
Сдавленно охнув, я поспешила ей на выручку, выскочила из кабинета, пересекла холл… Как вдруг на пороге раздался восхищенный свист, и невесть откуда объявившийся дворецкий закрыл входные двери прямо передо мной.
— Но… — Я посмотрела с укором на Ганса.
— Тш-ш-ш! — ответил он и подмигнул.
В это мгновение к нам вышел удивленный профессор:
— Она уже ушла?
Застегивая манжеты, девятый не видел, какими взглядами мы с дворецким обменялись. Я настаивала на том, чтобы он открыл дверь, а Ганс отвечал, что сие невозможно и, более того, глупо. Даже пальцами у виска покрутил, а затем запоздало ответил хозяину дома:
— Я предположил, что гостья не задержится надолго, и придержал экипаж леди. Не переживайте… — Теперь он скосил взгляд на меня, бесстрастно заявляя следующее: — Она доберется к дому в целости и сохранности.
— Сгорая от стыда, — добавила обреченно, потому что на улице свист и улюлюканья многократно усилились.
Стоя у двери, мне это было хорошо слышно, а потому и совестно втройне. Я хмуро взглянула на Ганса, и он опять использовал свое предупреждающее и какое-то хулиганское «Тш-ш-ш!». А с виду сдержанный джентльмен с армейской выправкой и волевым лицом, подтянутый несмотря на крупность, высокий, сильный, быстрый. Мощный, одним словом. На вид ему около тридцати семи или тридцати девяти. Такой, по сути, должен быть главой большой семьи, примерным гражданином и верным супругом. Но что-то подсказало мне — он холост и этим гордится.
Из раздумий меня вырвал счастливый вздох Лесски.
— Это был, пожалуй, самый короткий визит Данаи. — Профессор беззаботно улыбнулся: — Даже не верится! Обычно что-нибудь да… отвлекало.
Дворецкий хмыкнул точь-в-точь как хмыкал вчера хозяин дома, они переглянулись и, судя по мелькнувшим улыбкам, поняли друг друга с полуслова.
Н-да! Видимо, ранее она находила повод остаться. А теперь вопрос: то, что профессор не видел ее нижнего одеяния, это хорошо или плохо? Взглянула на Ганса, опять застывшего с каменным выражением лица, и решила не признаваться в своей шалости девятому.
— Ирэн, благодарю за расторопность. — Правообладатель посмотрел на часы и нахмурился: — А теперь так же быстро одежду мою принесите.
— А может… — наклоном головы ненавязчиво указала на Ганса, но меня мягко перебили фразой: «Нет, лучше вы».
Чем лучше, я поняла, оказавшись у нужной двери…
Хозяйская спальня более походила не на комнату для сна и отдыха, а на поле для кровопролитного побоища. Все уцелевшие поверхности и пол усыпали обрывки тканей, обломки мебели, осколки старинного зеркала и цветных стекол витража, клочки книжных страниц и лепестки цветов. Роза? Я недоуменно посмотрела на остатки природного чуда, безвинно павшего от рук разрушителей, и прикусила губу. А мне розы еще никто не дарил.
Мой внутренний завистливый вздох кто-то скопировал извне, но сделал это протяжно и сонно, а затем еще и позвал томным голосом:
— Дейр?
Обнаженную, ничем не прикрытую женщину я увидела не сразу. Она лежала среди шкур и простыней на полу у изножья раскуроченной кровати, вяло терла глаза и звала девятого:
— Дейр, где ты…
Странно, хотя голосок у особы и звучал нежно, связываться с ней совершенно не хотелось. И причиной тому стало мое интуитивное чутье, уничтоженная обстановка спальни и двое взрослых мужчин, не пожелавших подняться сюда. Я сделала осторожный шаг назад, но осколки стекла заскрипели, выдавая мое движение.
— Ты тут? — позвала ночная гостья, поднявшись на локтях и тряхнув медными волосами. Она, как кошка, прогнулась в спине и произнесла тише: — Отзовись, иначе найду…
Звучало это весьма многообещающе, а выглядело и того разнузданнее, особенно сзади. Зажмурившись, я шагнула за дверь спальни, но закрыть ее не успела и была окликнута из коридора:
— Ирэна?
Оказывается, профессор не соизволил ждать свои вещи внизу, поднялся вместе со мной на верхний этаж, а теперь выглядывал из-за поворота лестницы, спрашивая шепотом:
— Что стряслось?
— Мм-м… леди зовет вас. — На языке вертелось иное определение для дамы, но я поостереглась произносить хлесткое слово в сторону неизвестной.
— Проклятый Всенижний! — ругнулся Лесски. — Вам ничего не удалось взять?
— Как видите, — ответила также шепотом и развела руками.
— Дейр! — раздалось совсем близко от двери требовательным голосом.
Удивительно, но, заметив, с каким лицом скрылся профессор, я, вопреки всем здравым смыслам, сама испугалась и побежала за ним. Пролет, площадка, пролет… Свернуть за второй лестничный поворот не успела, меня схватили за локоть и грубо впихнули в нишу с мраморным амуром. Тяжелая красная штора отрезала путь к отступлению и погрузила уютное местечко для поцелуев в непроглядную темноту. С перепугу громко прошептала срывающимся от бега голосом:
— Кто здесь?
— Тш-ш-ш! — раздалось знакомое в ответ. И я с трудом различила внушительную мужскую фигуру, притаившуюся в правом углу глубокой ниши.
— Ганс, что здесь происходит?
— Осознание неприятностей.
— Каких… неприятностей? — прошептала едва слышно, потому что в спальне наверху раздалось еще более надрывное: «Дейр!»
— Больших, — охотно пояснил дворецкий. — Наш профессор понял наконец, что с металлистами лучше не связываться.
— И раньше знал! — фыркнув, ответили ему из другого угла. — Просто не удержался…
— На экзотику потянуло? — ехидно спросил Ганс.
— Скажи еще, что ты бы удержался от возможности ее хорошенько…
Я не вслушивалась в их горячий спор и, стараясь понять ситуацию, едва дышала. Получается, что та обнаженная бесстыд… кхм, леди, — металлист! Их же невообразимо мало в нашей стране, вернее сказать — их всего двое. Первая — супруга правителя Эвангелина Шаос, а вторая — ее троюродная сестра Эвения Ритшао. Так получается, я только что видела почти королевский вид сзади?
Из размышлений меня вывел раздраженный голос девятого:
— Ирэна, вы должны ее проводить!
— Подождите. — Я не обратила внимания на его требование, занятая куда более интересным вопросом. — Как вы могли связаться с металлисткой? Вы же воздушник!
— Стихийник, — учтиво сообщил Ганс, и я, оторопев, посмотрела в сторону правообладателя крибы в моем лице.
— Что?
В спальне, где все уже было раскурочено, что-то еще с грохотом разбилось. И все трое мы поежились, когда вслед за грохотом раздался протяжный скрип.
— Ну да, стихийник. Да, обладаю всеми шестью потоками. И да, легко контактирую с магией одаренных любого уровня, — раздраженно шипел он и явно хотел потереть затылок, потянулся и в последний момент оборвал движение. — Но не это главное…
— Как не главное? — выдохнула я пораженно. — Вы… стихийник! Это немыслимо. Такая удача повстречать вас и…
— Ну и что… Ганс вообще огневик четвертого уровня. Но и это сейчас неважно!
— Почему?
Я пораженно обернулась к дворецкому, а профессор ответил невпопад и очень строго:
— Потому что вы должны ее вывести, Ирэна. И немедленно.
— Нет. Почему огневик четвертого уровня работает на вас?
И в это мгновение наверху раздалось призывное:
— Дейр! Где ты?! Отзовись. Иначе я пойду тебя искать…
Правообладатель застонал протяжно и отчаянно, словно бы мраморный младенец стрелой пронзил его сердце:
— Ганс, объясни ты ей… и давайте уже разберемся с гостьей. Право слово, я опаздываю.
На причитания первостатейного любителя экзотов я не обратила внимания, всецело сконцентрировавшись на темной фигуре дворецкого. Маг огневик четвертого уровня — и слуга? Немыслимо! Огневики, они же гордые, отчаянные натуры, непримиримые борцы за свободу и власть.
— Все просто, — ответил Ганс, неожиданно одарив меня чарующей улыбкой, — не одна вы сбегаете из-под венца, дорогая. А теперь, — он с поклоном указал на выход из ниши, — не соблаговолите ли вы проводить мисс Эвению Ритшао к входной двери?
— Уж лучше за пределы дома. И в сжатые сроки. Максимум минуты три, — настоятельно рекомендовал Лесски.
— А почему бы вам, профессор, не подняться наверх и…
— Ирэн, еще одно ее поползновение может стать фатальным для меня, мой резерв энергии высосан досуха!
— Однако процессом вы остались более чем довольны, — широко улыбнулся ему Ганс и тут же получил тычок под ребра:
— Молчи, иначе тебя пошлю!
Неожиданно совсем близко раздалось:
— Дейр! Я уже вышла на охоту…
И мужчины синхронно вжались в угол, не дыша и, кажется, зажмурившись. Легкие шаги спустились по лестнице вниз, и женский вздох со смешком раздался в холле:
— От меня не спрячешься, дорогой. И магию не сдерживай, не поможет!
— Настоящая… — протянула я тихо.
— Чаровница, — выдохнули мужчины, отлепившись от стены.
— Маньячка! — Они со мной не согласились. Видимо, леди и ее очарование пришлись им по вкусу, но не настолько, чтобы выйти из ниши. — Так вы отправляете меня одну?
— Не пугайтесь, женщинами она не питается, — снисходительно сообщил девятый, что-то стряхнув с рукава рубашки и оправив манжеты.
— Отрадно слышать… — заметила я, не скрывая скепсиса.
— А вы не слушайте и тут не стойте, — прорычал он, все больше раздражаясь. — И сделайте уже хоть что-то… Что-то… Да что угодно!
— Хорошо. Но учтите, вы сами дали мне карт-бланш. — И я обернулась к дворецкому, приказав: — Подожгите на мне платье и все, что встретится по ходу моего движения. Только пусть горит, не сжигая… Думаю, как огневик четвертого уровня, вы сможете сдерживать пламя хотя бы минуты три.
— Зачем? — удивились мужчины.
— Чтобы была настоящая паника, а не фарс.
Оба с сомнением взглянули на меня, кажется, даже мраморный амур смотрел с укором, но стоило Эвении прошептать совсем близко: «Дейр, ты здесь?», как меня подожгли, причем оба.

* * *

— Пожар! — Я выскочила из ниши на полураздетую леди королевской крови с криком: — Пожар!
— Спаси-и-и-ите… — завопила она, шарахнувшись в сторону.
А сзади уже загоралась штора, отрезающая от «представления» двух трусливых мужчин и одного каменного стрелка с крыльями. Ковер загорелся под моими ногами, и языки пламени быстро сместились в сторону ночной гостьи.
— Горю! — заголосила я, стараясь стряхнуть огонь с юбки, и на мгновенье испугалась, что пламя действительно пожирает материю, отчего мой следующий крик был еще более устрашающим:
— Помогите, горю-ю-ю!
Вот после этого вопля металлистка вышла из оцепенения и побежала вверх:
— Спаси-и-и-ите… — визг, не иначе, и правильно, ведь я бегу сзади нее, всего на две ступеньки отставая.
Она влетела на третий этаж, я за ней. Она забежала в хозяйскую спальню, я следом. Она ринулась прятаться в ванную, я же заскочила в гардероб. А сзади — в коридоре, на лестнице и в спальне — уже полыхало пожарище. Ганс не экономил свои силы, а выплескивал их мощными волнами. И огонь получился горячий, трескучий, с палящим жаром и дымом, который поднимается вверх плотными клубами, заполняя все пространство под потолком.
— А-а-а… А-а-а! — неподобающе визжу я, перерывая гардероб профессора в поисках одежды и белья строгих расцветок и без кружавчиков. Языки желтого пламени уже танцуют на рубашках и носках, чувствуется запах гари, и дышать становится нечем. А фарсом здесь уже не пахнет, скорее будущим пепелищем. И без слов ясно: если Ганс хоть чуть-чуть соврал относительно энергетического уровня своего дара, то очень скоро девятому придется справлять новоселье в другом районе города.
Спешно собрав все указанное правообладателем, я вылетела из гардеробной с криком:
— Хозяин?!
Рассчитывала, что, услышав мой зов, новая подруга профессора покинет свое убежище. Но не тут-то было, со стороны ванной послышался отчаянный женский скулеж, да простит Всевышний мое предубеждение к этой особе.
— Хозяин, проснитесь! — воскликнула я, словно бы обнаружила Лесски только что в коридоре. И вот тут сюрпризом стал щелчок металлического замка в запираемой в ванной двери. Интересно получается. В панике металлистка в поисках защиты к девятому не кинулась, а заперлась, услышав о его бессознательном состоянии. Очень интересно. Выходит, о полном истощении резерва Лесски она знает, но вины за собой вовсе не чувствует. Хладнокровная… не-леди!
Я прибежала к нише на лестнице, передала заждавшемуся стихийнику одежду и поинтересовалась, куда умчался Ганс.
— В горящих каминах дымоходы перекрывает для правдоподобности. Запах гари чувствуете?
— Еще как… Хорошо сработано.
От такого сообщения даже вздохнула свободнее, все-таки дворецкий свой уровень энергии не преувеличил, теперь можно не сомневаться в том, что ночная гостья в пожар поверила. И осталось решить лишь один небольшой вопрос. Как освободить ванную в покоях профессора? Я посмотрела на него с прищуром, спросив:
— А не подскажете, чего леди боится?
— Огласки, — ответил Лесски, срывая с себя несвежую рубашку. — Ее она боится больше, чем пожарища.
— Спасибо! — И я умчалась наверх, уже точно зная, как поступлю.
Стучаться голыми руками в дверь, неожиданно покрывшуюся металлической чешуей, было боязно, поэтому воспользовалась кочергой.
— Леди! Леди-и-и, выходите немедленно, сюда едут пожарные… — Из ванной ни звука. Быстро смекнула, что только из-за спасателей она оттуда не выйдет, и заголосила громче: — А с ними пресса и маги из патруля НВН!
Не зря я упомянула службу Несанкционированных Всплесков и Нападений. Их сотрудники не ходят по комнатам с просьбой: «Откройте, пожалуйста», а сразу вышибают двери и спасают людей. Далее идет лечение, допрос, составление протоколов, задержание или суд, и почти все это на глазах у кровожадной прессы. Если верить моим словам, для металлистки королевских кровей ситуация складывается не из приятных. И я даже аббревиатуру не успела озвучить, а дверь уже распахнулась.
— Кто-кто едет? — В ванной Эвения облачилась в длинный халат и теперь нервно теребила его отвороты. — Служба НВН?
— Да.
Но вопреки моим ожиданиям, она, бледнея, смотрела на горящую комнату за моей спиной и не двигалась с места. А время бежит!
— Не волнуйтесь. На заднем дворе есть карета, никто вас не заме…
Моих слов она уже не слышала, с места сорвалась, побежала не разбирая дороги. Ни огромного «спасибо», ни короткого «пожалуйста», она обошлась даже без «Где Дейр? Жив ли он? Здоров ли?». Истинная леди королевской крови вспомнила лишь о том, как дорога ей эта самая кровь. А я поняла, как сложно быть всепрощающей, и раз уж я отдаю Эвении профессорский экипаж, то халат вправе оставить девятому. По мановению моих пальцев воздушные потоки перенесли огонь с лестницы на полы халата и быстро распространили его по темно-синим нитям и золотым рисункам.
Далее последовали писк, визг, судорожное разоблачение из горящего халата, поиски сапог и шубы, на удивление, завершившиеся скоро и удачно, хлопок дверей и ржание убегающих лошадей.
Когда экипаж уехал, я легко сбила с платья последние язычки пламени и громко сообщила:
— Ганс, пора гасить!
И бушующий огонь замер, игриво загибая золотисто-рыжие язычки и издавая протяжное: «Ву-у-у-у-у-у-р!» А затем, вздохнув печально, пламя нерешительно поползло со стен по деревянному полу к моим ногам, все уменьшаясь и уменьшаясь. Огненное кольцо стало тоньше кружевной ленты, всколыхнулось у самого подола платья, обиженно вякнув: «Пфя!», и бесследно исчезло.
— Уже ушла? — вторично за это утро удивился девятый, спускаясь по лестнице. Он небрежным движением поправил шейный платок, и без того идеально повязанный. Профессор в пиджаке цвета темной стали, белой рубашке, темно-бордовом жилете, черных брюках и черных сапогах, смотрелся чуть дерзко и в то же время строго. И я в который раз подумала о том, что у меня прекрасный вкус.
— Да, — ответила я.
— Так быстро?
— Да.
— И опять в одной лишь шубе. — Неуловимый дворецкий бесшумно оказался рядом со мной и прищурился, ехидно прошептав: — Не стыдно?
— Отнюдь. Эта пакость заслуженная, и вы участвовали в ней как сообщник.
Я кинула взгляд на бесстрастное лицо Ганса, и уголки его губ дрогнули.
— О чем шепчемся? — Профессор подошел с улыбкой.
— Ваш экипаж угнали! — Почти правда, но рядом со мною все равно раздался наглый хмык.
— И кто это был? — не понял Лесски.
— Кто-то с аппетитно большой и голой… — начал говорить дворецкий, абсолютно спокойным голосом абсолютно неприемлемые детали.
— Совестью, — закончила я фразу за якобы сдержанного огневика. — Несомненно, экипаж вам вернут. — И менее уверенно: — Надеюсь.
Просительно посмотрела на Ганса. Он взгляд мой понял, хохотнул и исчез со словами: «Сейчас все решу».
И я, посчитав свою миссию выполненной и извинившись, удалилась на кухню. Завтрак еще никто не отменял.

Глава 5

Дом сэра Лесски оказался большим и вовсе не старым. Пять спальных комнат с ванными, три гостевые с одной умывальней, кухня, столовая, холл, кабинет и смежная с ним библиотека. Последняя была двухэтажной, и, если я не ошибаюсь, верхняя ее дверь вела в хозяйский гардероб. Все это я осмотрела в поисках кухни, которая на удивление удобно расположилась не на первом этаже, а в подвале. Вторая дверь из нее выходила на небольшую площадку, с которой хорошо просматривался задний двор и крошечный благоустроенный садик, а дальше виднелся темный лес и белые холмы. Снежно и красиво.
Я смотрела вдаль, с трудом представляя, каким образом дверь из подвала вывела меня на поверхность.
— Здесь, наверное, склон, — задумчиво прошептала вслух. — И часть дома стоит на его возвышении, а часть на его подножке…
— Именно так. Желаете позавтракать, Ирэна? — Тихо подобравшийся дворецкий с прищуром смотрел на меня.
И как ему это удается? Лицо словно маска, без эмоций, а голос несет удивительное многообразие оттенков и тонов. Улыбнулась:
— Да, благодарю.
— Одну секунду, сейчас накрою.
Приятное обращение. И, созерцая снежные холмы и темные вершины деревьев, я запоздало вспомнила, что не являюсь гостьей в доме профессора. Служка не госпожа. Быстро закрыла двери и вернулась на кухню, обратившись к огневику:
— Ганс, я помогу.
— Не стоит. После того, что вы проделали, я в неоплатном долгу перед вами.
С виду мощный и тяжелый, дворецкий порхал по кухне как мотылек, не задевая громоздких чанов, кастрюль и сковородок, что грелись на плите. Он споро выложил на тарелки жаркое, кашу, жареное мясо и яблочный пирог, нарезал фрукты и аккуратно разложил их на блюде.
Я с удивлением смотрела на его уверенные движения, не веря, что наблюдаю за мужчиной.
— К тому же у матушки Агафьи крайне ревностное отношение к кухне и кладовой, она не любит, когда к ее кастрюлям прикасается чужой.
— У нее прекрасное чутье на чужаков?
— Я бы сказал — нюх, и весьма посредственный для оборотня. Но для готовки изысканных вкусностей его хватает. — Произнеся это, он залил фрукты карамелью и выудил из кладовой мороженое в деревянном ведерке.
И не успела я подробнее разузнать об оборотне, как удивилась другому обстоятельству:
— Мне чудится, или это действительно лакомство королевского двора? — К слову, очень изысканное и дорогое и оттого известное простому населению лишь по магическим слайдам в газетах.
— Да, оно, — подтвердил дворецкий с серьезным лицом, а в голосе слышалась улыбка: — Господа были слишком заняты вчера, поэтому мы съедим его сегодня.
— Ганс, но разве… разве профессор и повариха не хватятся?
Услышав мой вопрос, он неожиданно улыбнулся, от чего черты его лица вдруг приобрели живость, а в глазах полыхнуло пламя. Это было как вспышка молнии на грозовом небе, дворецкий стал чрезвычайно красивым. Притягательным, потрясающим. Улыбайся он чуть дольше, я бы потеряла покой.
— Что вы, Ирэна. — Укоризненно покачав головой, Ганс вновь стал сдержанным джентльменом с каменным выражением лица.
А быть может, его улыбка мне просто почудилась?
Я повела плечами, сбрасывая оцепенение:
— Имеется в виду, что это баснословно дорогое лакомство и статус слуг не позволяет нам его расходовать…
— Дорогая наша служка, — улыбка огневика вновь мелькнула, просияв. Я улыбнулась в ответ, и он со смешком вкрадчиво продолжил: — Вы себе и представить не можете, насколько устои этого дома отличаются от прочих. Дейр Лесски — стихийник и по сути своей редкая личность, которая ищет столь же редкое окружение. Фактически же его постоянно тянет на экзотов. И, думаю, вы понимаете, о чем я говорю.
Веселый взгляд дворецкого заставил вспомнить металлистку и ее большую голую… совесть.
— Так к чему я веду. — Ганс ложкой выкладывал мороженое поверх фруктов, не забывая посыпать его сладко пахнущей белой стружкой. — В доме профессора работают: камердинер-василиск, повариха-оборотень, две горничные-вампирши, кучер… он простой человек с интересной судьбой, конюх-гном, а дворецкий-огневик.
По мере объяснений мое удивление росло в геометрической прогрессии:
— Как такое разнообразие рас уживается под одной крышей?
— Все просто, здесь нет слуг и господина. — Ганс заварил ароматный чай и достал чашки с блюдцами. — Мы равны и просто работаем. А теперь к нам примкнули вы, и, надо сказать, очень вовремя.
— Почему вовремя?
— Профессор отбыл на три недели, а в доме должен быть хоть кто-то.
— Вы оставляете здесь одну меня?
— Ну… для исполнения своих обязанностей служащие будут здесь появляться день ото дня, но, в принципе, да. Весь дом будет в полном вашем распоряжении. Едой вас обеспечат, насчет охраны не волнуйтесь, если кто и ворвется, то он получит сполна…
— Как мисс… Даная этим утром? — прищурилась негодующе.
— Она вошла случайно, — отмахнулся дворецкий и, прихватив поднос, вышел из кухни. Я следом за ним.
— Допустим. Но у нее были ключи…
— Ирэна, каюсь, — вздохнул огневик, — ее нечаянно впустил я. — И он тут же дал обещание: — Подобное более не повторится.
— Буду надеяться.
Ганс накрыл в столовой, идеально оформил маленький круглый столик, украсил его букетом из огненных язычков, разложил приборы, тарелки и, выдвинув стул, помог мне сесть. Мы завтракали в тишине, каждый думая о своем. И лишь взявшись за мороженое, я словно бы очнулась от забытья:
— Ганс, а что мне все это время делать?
— На ваш счет распоряжений не поступило.
— Значит ли это, что я могу занять сама себя и найти подходящую работу?
— Вполне. — Он посмотрел на меня и произнес с хитрецой: — Только не переусердствуйте. После сегодняшнего утра я даже не представляю, с чем еще вам придется столкнуться.
Недоуменно воззрилась на мужчину и даже забыла о королевской сладости — мороженом.
— Но вы все воспринимали так спокойно, что я, право, решила, будто бы это утро ничем не отличается от других.
И вновь улыбка-молния мелькнула на его лице, чтобы бесследно скрыться.
— Хвала Всевышнему, это первое такое за двенадцать с лишним лет!

* * *

После завтрака Ганс все самостоятельно собрал, помыл, заодно показав, что и где должно лежать на кухне и в кладовой, а затем отбыл. Я быстро разложила свои вещи в комнате, написала сестрам и отправила послание по домашней магпочте из все еще не убранного кабинета профессора, затем нашла библиотеку и большую часть дня провела за просмотром имеющихся в доме изданий. Выбор оказался колоссальным, в большинстве своем развлекательного характера: дневники путешественников, детективы, юмористические опусы, романы, исторические заметки и лирические сборники стихов. Также пара весьма пыльных энциклопедий о флоре и фауне соседних государств, жизнеописания природоведов, их составивших, и… ничего о магии, словно бы в этом доме не профессор живет.
И является ли Лесски стихийником? Ведь у таких людей библиотеки должны быть научного характера, просветительского, а у него дома — нет. Неужели для практики у него есть личные лаборатория и библиотека в Академии МагФорм? Если так, то проводить обучение в домашних условиях не получится. Я приуныла: придется договариваться с девятым и уповать на его доброе отношение к служке. Размышляя о том, как подвести его к данной нелегкой теме, я приняла ванну, переоделась и присела к зеркалу, чтобы завершить приготовления ко сну. Как вдруг дверь в мою комнату открылась и из нее ко мне шагнул профессор — всклокоченный, с развязанным шейным платком и с рубиновым браслетом в руках, от которого он не отрывал взгляда.
— Вы? — Мой возмущенный выдох вырвал его из размышлений. Лесски поднял голову и удивленно оглянулся.
— Проклятый Всенижний! — Поймав мой изумленный взгляд, он тут же спохватился, пробормотал: — Простите, Ирэна, попал не туда…
Я кивнула и потянулась за халатом, прикрыться. А девятый уже шагнул за дверь и закрыл ее со щелчком. Успела завязать пояс, как вдруг открылись двери моей ванной и разозленный стихийник появился на пороге.
— Опять не туда… Да что это такое?! — Он раздраженно фыркнул и хлопнул дверью.
Это может быть шутка, может быть недоразумение, а может быть и спланированное нападение с введением в заблуждение, подумала я. Спасибо, но меня не к одному правообладателю попасть угораздило, и с подобными фокусами я познакомилась ранее. А потому, не откладывая в долгий ящик, я вооружилась статуэткой, что стояла на камине, призвала стихию и отступила за кровать. Полная готовность к бою.
Интуиция не подвела, он опять ворвался в мои покои, только на этот раз через двери гардеробной комнаты.
— И снова здравствуйте… — вздохнул девятый с сожалением и потянулся потереть затылок: — Ирэна, простите за то, что вломился в вашу комнату… трижды.
— Без стука.
— В следующий раз обязательно постучу… — Правообладатель нахмурился, посмотрев через плечо, и процедил сквозь зубы: — А впрочем, подобное более не повторится.
Я проследила за его взглядом и с удивлением отметила, что там находится отнюдь не моя гардеробная, а совсем другая комната. И, судя по балдахину над кроватью, к работе она была не приспособлена.
— Мне нужно в лабораторию, — сообщил профессор, — но я, как назло, забыл, как строить портал в подвалы. Давно не пользовался, знаете ли.
— Да-да… — ответила так, словно бы сама знаю. Я о порталах лишь читала, но не пользовалась ими никогда.
Лесски посмотрел на меня вопросительно, а я на него недоуменно:
— Простите, вы что-то хотели?
— Прощаю, — улыбнулся кривовато. — Я хотел узнать, могу ли пройти через ваши покои?
— Д-да, конечно, это же ваш дом.
— Благодарю. — Он широким шагом пересек мою спальню и, уже выходя в коридор, сообщил непреклонно: — Уходить буду также через ваши угодья.
— Хорошо.
Когда звук его шагов удалился на достаточное расстояние, я рискнула подойти к ванной, а затем и гардеробной и со вздохом сожаления отметила, что там остались привычные моему взору комнаты.
Получается, что Лесски строит краткосрочные порталы и использует для прохода двери. Удобно. Захлопнул створку — закрыл портал, и нет необходимости поддерживать его, теряя силы. А еще он пришел сюда с женским браслетом, чтобы что-то в лаборатории проверить… Лаборатории!
Статуэтка была мною отброшена на кровать, потоки стихии отпущены, и я побежала за девятым, перескакивая через ступеньку.
— Профессор, стойте!
— Ну что еще? — донеслось раздраженно-уставшее с нижнего этажа.
— Вы говорили о лаборатории, она домашняя, да? — Спускалась стремительно, вполне возможно, быстрее Эвении, а потому, вывернув на новый лестничный марш, не успела остановиться.
— В какой-то мере домашняя, — выдохнул профессор сдавленно, когда я в него со всего маха врезалась.
— Ой…
Он покачнулся, но устоял и меня удержал от падения, правда, удержал в недопустимо крепких объятиях. Заметил со смешком:
— Метеор…
— Извините! И… отпустите, пожалуйста.
Хмыкнул, разжав руки, и продолжил спускаться:
— Почему интересуетесь лабораторией?
— А я бы хотела продолжить обучение…
— Вы маг? В вас не чувствуется дара, — заметил он отстраненно, прямо точь-в-точь как профессор во вступительной комиссии. Но я, вопреки всем прогнозам, все равно поступила и сейчас с гордостью могла заявить:
— Воздушник. Проучилась в Академии Воздушных Потоков в Девенсии два года… вернее, полтора. И почти сразу к вам.
Услышав это, девятый обернулся с удивлением:
— Ирэна, вам семнадцать?
— Двадцать, — пролепетала я, смущенная его внимательным оценивающим взглядом. Пришлось пояснить: — Дар появился лишь два года назад.
— С трехлетним опозданием, — посчитал девятый. — А магический резерв какой?
— Он более всего напоминает искры. — И прежде, чем профессор заявит, что мои шансы крайне малы, запальчиво заверила: — Несомненно, к моему двадцатипятилетию он наберет силу и окрепнет.
— Если энергии крохи, — Лесски скептически прищурился и, развернувшись, продолжил спуск со словами: — То мечтать о полноценном развитии дара не стоит.
В чем-то я его понимала, ведь большинство студиозов в двадцать лет завершают начальное академическое образование с наполовину полным резервом. Часть уходит искать свое место в мире, остальные подают прошение на Универсала. А спустя четыре года они устраиваются на работу в королевские магические службы, получают внушительное жалованье, обзаводятся семьями и оседают кто где. И лишь самые сильные из одаренных, получив степень своей стихии, поступают на пятилетний Профессорат, чтобы по окончании преподавать и заниматься наукой. Такие маги на вес золота.
И несмотря на то, что профессор озвучил всем известный факт, мне захотелось сделать ему не свойственную леди гадость, и я искренне пожалела о том, что оставила тяжелую статуэтку на своей кровати.
Видимо, он почувствовал мой тяжелый и кровожадный взгляд, обернулся, чтобы заметить:
— А вы такая хорошенькая сейчас.
Это было не лучшее время для комплиментов.
— А вы не очень, — пробурчала я.
— Тогда прекратите мной любоваться, — предложил правообладатель, улыбнувшись ярче прежнего.
— Я, как вы изволили сказать, любуюсь отнюдь не вами, а результатом моих стараний. Костюм подобран хорошо. Но сейчас главное не это.
Хмыкнул шутливо и пожурил в ответ:
— Однако быстро же вы перенимаете мои словесные обороты.
Что же он никак не поймет, что это важно для меня! Или, наоборот, все прекрасно понимает, а потому и пытается осадить? Протяжно вздохнула:
— Профессор, вы правы. На основе ничтожного резерва крайне редко развивается полноценный дар. Но еще реже в нашем обществе встречается маг-стихийник.
— Да неужели? — Девятый свернул в противоположную кухне сторону и, пройдя по тускло освещенному коридору, остановился перед черной деревянной дверью.
— Ужели-ужели, — гордо расправила плечи и преградила ему путь: — Но мы отвлеклись от темы. Сэр Лесски, скажите, я могу пользоваться вашей магической лабораторией и библиотекой в ваше отсутствие?
Его брови взлетели вверх, губы странно искривились.
— Пожалуйста. В счет сегодняшнего утра пойдите мне навстречу, — попросила тихо.
— А-а-а… — Улыбка вновь осветила его лицо, и он продолжил шутить: — Ирэн, в подрывной деятельности вам уже нет равных. Боюсь представить, что будет, если вы разовьете свой дар.
Раздраженно отмахнулась от очередной шутки, упрямо потребовав ответа:
— Да или нет?
Зря давила, он огорошил меня резким «нет!» и, рисуя на стене невидимый знак, заметил:
— В вас море энтузиазма, но мало потенциала. И я не уверен, что смогу доверить вам сложные реактивы, да и реактивы… вообще.
Правообладатель толкнул дверь и протиснулся внутрь мимо меня. А там сияла чистотой огромная лаборатория, забитая стеллажами с реагентами, колбами, мензурками, клетками с подопытными питомцами, столами, заставленными самыми чувствительными приборами, а в центре помещения располагалось шесть площадок для опытов. И после всего увиденного довольствоваться холодным «нет»? Я не для того столько билась!
А Лесски даже не смотрел в мою сторону. Он, став за ближайший стол, поместил браслет под микроскоп со стократным увеличением и начал увлеченно работать с дорогим ювелирным изделием.
Решительно подойдя ближе, я заявила запальчиво:
— В Академии Воздушных Потоков мне довелось работать внештатным лаборантом. За все это время ни одного ЧП не произошло!
— Хорошо заметали следы?
Я не обиделась на очередную шутку, лишь передернула плечами:
— А если и так, то что?
Протяжный вздох уставшего человека раздался в лаборатории, и профессор одарил меня тяжелым взглядом. Стало ясно, шутки в сторону, мы говорим как взрослые люди.
— Ирэна… я не могу с вами сейчас спорить по поводу и без. Давайте обсудим все после моего окончательного возвращения из командировки.
Из этого следовало два положительных момента: первый — разговор не окончен, второй — он будет возобновлен, как только Дейр Лесски вернется. Отлично! За это время я найду дополнительные доводы в пользу моего обучения. И вот тут возник только один вопрос:
— Говоря об окончательном возвращении, вы имели в виду то, что будете еще несколько раз перемещаться?
— Возможно, — не отрываясь от работы, ответил он со вздохом и вытянул руку вперед: — Дайте пинцет.
— И опять в мою комнату? — Я положила инструмент на его ладонь.
Мягкая улыбка появилась на губах правообладателя, когда он поднял взгляд на меня:
— Я постараюсь не надоедать.
— Спасибо за предупреждение.
Значит, будет. Неприятно, но это все-таки его дом. Что ж, завтра же попрошу, чтобы меня переселили в другую комнату. Решив так, развернулась, чтобы уйти, и неожиданно вспомнила:
— Профессор, я…
— Ну что еще? — Он раздраженно выпрямился. — Ирэна, что?
После такого тона захотелось оставить его в покое и не мешать работе с микроскопом, но я сдержала детский порыв, спросила:
— Чем мне заняться в ближайшие три недели? Может, необходимо какие-нибудь бумаги разобрать, отчеты, сложить книги, упорядочить данные, свести баланс, подсчитать расходы? Я умею.
Девятый прищурился, заставив меня от досады прикусить губу. Не привыкла я без дела проводить день за днем, но и стесняться этого не намерена. И вот тут профессор улыбнулся, а я, ощутив тревогу, нахмурилась. Неужели сейчас сработает закон об инициативе, которая наказуема? Кажется, да.
— А это идея! — неожиданно весело провозгласил Лесски и постановил, указав рукой вверх: — Разберите завал на чердачном этаже.
— Этаж? Т-там даже не комната?
— Комната, — кивнул с улыбкой, — но большая.
Я немного заторможенно поблагодарила его за время, уделенное мне, пожелала хорошей работы и ушла. Воображение рисовало горы хлама и лабиринты чердачного этажа, пыль, паутину и пауков. Что ж, кошмары этой ночью мне обеспечены.

Глава 6

Но я заблуждалась. Единственное пригрезившееся видение было просто странным.
Приснился рассвет, и серая дымка неба наполняла безмолвную комнату тусклым свечением. В тишине дома скрипели половицы коридора, слышались шаги, затем открылась дверь, и серая тень, ступая осторожно, пробралась в мои покои. Она стремилась уйти и как можно скорее добраться к другой двери, но вдруг остановилась. Послышался резкий выдох и долгий вдох со свистом, затем слова, приправленные смешком: «Пройти мимо и не запечатлеть может только герой». Что-то зажужжало, а затем сверху раздалось раздражающе звонкое: «Счоп!» И я, спасаясь от неприятного звука, одеялом накрыла себя с головой. Странный сон закончился белой вспышкой и расстроенным шепотом: «Проклятый Всенижний! Ну, смотрелась же хорошо…» И тень, сетуя на чью-то подвижность, ушла туда, куда стремилась, в другую дверь.
А утром от сестричек пришло письмо с весьма кратким содержанием:

«У нас все хорошо. И пусть папенька злится неимоверно, мы навестим тебя через три недели. Не скучай и не болей.
P.S. Как выглядит профессор?»

Странно, но на последний вопрос я могла ответить лишь в общих чертах: глаза светлые и волосы тоже, харизматичный, высокий, худой. Во время нашего общения я более всего смотрела на подбородок мужчины и в глаза время от времени, отчаянно стараясь не краснеть. Потому что оказаться застигнутой на неприличных воспоминаниях о голом торсе и волосатых ногах мне хотелось меньше всего.
И что теперь ответить сестрам? Описывать Лесски в подробностях желания нет, особенно после вчерашнего его заявления о любовании. И дабы обезопасить себя от его подтруниваний, впредь и не подумаю рассматривать правообладателя ни вблизи, ни на расстоянии. А сейчас, чтобы сестрам ответить, я решила обойтись малой кровью, вспомнила, что в кабинете профессора висит его портрет, а в одном из шкафов пылится без дела запечатлитель.
Быстро позавтракав, я вернулась в угодья девятого и, освободив аппарат из чехла, прицелилась, наведя его на полотно. Легкое нажатие на кнопку, и новомодное изобретение издало раздражающе звонкое: «Счоп!», а затем меня ослепила вспышка. Она была сродни уколу, резкая и колючая. Минуту я терла глаза и шипела от боли, стараясь не ругаться на изобретателей этого чуда. Теперь понятно, что мой предрассветный сон был вещим и одеяло в нем означало чехол, которым я забыла прикрыть глаза. Что ж, самое время начинать верить снам. Вот тут мои размышления прервал странный тихий треск, которого в кабинете быть не должно по определению, ведь мною ничего не было сломано вроде бы. Но, вскинув голову, я удивленно застыла: портрет из-за вспышки запечатлителя медленно и неотвратимо покрылся кракелюром.
— О Всевышний!
Тук-тук-тук! Кто-то постучался в двери кабинета, спрашивая разрешения войти. Как не вовремя, и все же мне хватило мгновения на то, чтобы выудить стеклянный слайд отображения и, закрыв аппарат в чехле, положить его на место.
— Войдите.
Дверь мягко распахнулась, и в кабинет шагнули горничные-вампирши. Кожа с серым оттенком, клыкастые улыбки, красные глаза, острые подбородки и заостренные кверху ушки казались единственным, что отличало двух светловолосых кровопийц от обычных девушек. Но мое заблуждение развеялось, как только они слаженно двинулись ко мне. Преодоление шести разделяющих нас метров произошло мгновенно.
— Смотри-ка, что за фрукт! — воскликнули они в один голос, замерев буквально в шаге от меня.
— Доброе утро, — прошептала сдавленно, стараясь не паниковать. Но под изучающими взглядами двух хищниц держать себя в руках было нелегко. Я сделала шаг назад.
— Доброе! — Они этот шаг тоже преодолели.
— В-вы горничные, я права? — А голос дрожит, и дыхание от страха обрывается.
В поисках защиты неосознанно отступила за кресло. Так они к нему прилипли с двух сторон:
— Да!
— Я Лилид, — представилась первая, более полненькая из них.
— А я Дивир, — сказала вторая. — Мы из клана Зрячих.
— Ирэна Адаллиер, профессорская служка.
О вампирах мне известно совсем чуть-чуть, и то лишь из страшных историй. И получается, что раса чрезвычайно агрессивна и кровожадна, живет в закрытых королевствах на краю нашего мира и вечно голодает из-за недостатка человеческой крови. Вот и меня фруктом назвали, наверное, съесть хотят.
— Г-го-о-о-лодны? — спросила я, сглотнув.
Они переглянулись и звонко рассмеялись, вмиг потеряв весь свой хищный вид.
— Ну, насмешила! Го-о-олодны? — перекривили они мой испуганный голос, отчего мне самой стало смешно.
— Да завтракали уже! — улыбнулись вампирши.
— Вот за работу взялись. — Дивир продемонстрировала швабру, веник и щетки с тряпками. — А ты, наверное, со вчерашнего дня голодаешь, раз так интересуешься?
— Я? — Как-то сразу и дышать легче стало, и улыбаться, почувствовала себя почти как с сестрами. — Я вчера завтракала с Гансом, а затем он показал, что и где на кухне находится.
Девушки одновременно улыбаться перестали.
— Его Величество Дворецкий снизошел до служки? Хм… — пытливо прищурилась Лилид, тут же перейдя на брезгливый официоз: — Ирэна, вы, случаем, не больны?
— Нет-нет! Я действительно завтракала с ним. И Ганс прекрасно сервировал столик в гостиной…
Но чем больше я говорила, тем сильнее они хмурились.
— Еще скажите, что на десерт он подал мороженое! — фыркнула Дивир, перебив меня на полуслове.
— Или улыбался! — добавила вторая, принимаясь за уборку.
Недоговорить мне не дали их сверкнувшие злостью взгляды:
— Если подобное хоть когда-нибудь и произойдет, на землю опустится мрак! — заявили они остервенело.
И я решила промолчать. Ушла наверх.
Чердак встретил меня изобилием пыли, паутины, завалами книг, а еще здесь было холодно, темно, сыро и пахло отнюдь не морозом. Взглянув на все это, я поняла поговорку: «Глаза боятся, а руки делают». Не знаю, когда очнутся руки, но глаза испугались настолько, что я и сама не заметила, как вернулась в свою комнату.
Ясно одно: надо составить план работы с учетом жалких крох моей энергии, потому что человеческих сил мне вряд ли хватит. Итак, в первый день удалить пыль и паутину, во второй — вскрыть сундуки с фолиантами и часть спустить на первый этаж, в третий — начать разбор в холле. Он большой, теплый и светлый, как раз подойдет для сортировки макулатуры на «надо», «не надо», «пусть еще пылится». А еще из него можно будет понаблюдать за жизнью в доме, одновременно попадая на глаза немногочисленным служащим. Последний пункт чрезвычайно важен: если я умру среди книжных завалов на чердачном этаже, они не скоро заметят, а вот в холле — другое дело.
Вздохнув, оделась теплее и вновь решительно поднялась наверх, чтобы исполнить первый пункт плана. В этот день мне удалось выдуть пыль из всех щелей, спустить вниз книги из четырех стеллажей и одного сундука, поссориться с горничными и даже кое-что разобрать. Составляя перечень предметов, нужных для сортировки, я нахваливала себя за энергичность, напористость и стойкость… И, кажется, уснула с улыбкой, подгребая книги под себя.
Проснулась на рассвете из-за повторившегося сна со «счопом» и вспышкой. «Да что ж такое!» — возмутилась тень и убежала наверх. В тот раз, с трудом разгибая спину, я пообещала себе, что более спать внизу не останусь. Обещание было твердым и стойким, но в следующие три ночи я по-прежнему засыпала на книгах в холле, а просыпалась, как ни странно, в своей комнате поверх одеял. Сон со «счопом» уже не тревожил, сменившись странным отсутствием каких-либо воспоминаний о том, как я переместилась в свои покои.
И я была бы далека от разгадки этого обстоятельства, если бы не направилась в кухню раньше обычного. Итак, спускаюсь в кухню, а там… Оборотница в полуобороте тушу теленка голыми руками разделывает! С потомками ночи я за всю свою жизнь встретилась дважды, и если в первый раз волк с ревом напал, то эта брезгливо скривилась, потянув воздух носом:
— Вы кто такая?!
— И-и-ирэна Адаллиер. — Я вжалась в стену, мечтая с нею слиться, и прошептала еле слышно: — Профессорская служка.
— То, что профессорская, я и без тебя чую. — В ее лапе хрустнули кости позвонков. — Пропахла вся!
— Ч-чем? — Быть может, домом или пылью, я же все время занимаюсь книгами.
Она не ответила, продолжив сквозь зубы обличать меня в каком-то неугодном деле:
— И не стыдно в одной койке с мужчиной и без росписи?!
От страха меня хватило лишь на возмущенное заикание:
— Я! Да я… я…
— Вы! — прорычала она сердито и окровавленной рукой указала на меня. Впору было бы испугаться повторно и удалиться. Но вот тут мое чувство самосохранения отступило перед вспышкой праведного гнева.
— Да как вы смеете обвинять меня в чем-либо подобном? Да вы знаете, кто я?!
— Знаю, — оборвала она грубо, — вы шлю…
И что она хотела сказать своим «вышлю»? Кого вышлю? Я не успела услышать, кого она собирается выслать, как вдруг злобную волчью пасть закрыло рукой… Ганса. Он опять бесшумно подобрался, да так, что его не заметили ни я, ни она. Как ни странно, кусать дворецкого оборотница и не подумала, притихла и даже полуоборот свой скинула, став человеком.
— Кхм, матушка Агафья, вы опять спешите с выводами, — заявил огневик, убирая руку от лица приятной с виду, невысокой и полноватой женщины лет шестидесяти, в чепчике с кружевами, цветастом домашнем платье и белом переднике.
— Не может быть! — скептически протянула она.
— Может. Ирэна разбирает завалы на чердаке и заснула в холле, а Дейр по доброте душевной донес девушку до кровати… — терпеливо пояснил дворецкий.
— До чьей кровати?
Вот так мне стало известно, что умереть под силу не только от страха, но и от стыда. О Всевышний! Желая удалиться, я сделала шаг в сторону и остолбенела: возле меня в деревянную панель стены со свистом воткнулся тесак.
— Не так быстро, милочка, — рыкнула повариха, вертя в руках уже топорик. — Ганс, я жду ответа.
— До ее кровати, — фыркнул дворецкий, попытавшись отобрать у нее холодное оружие, — до кровати Ирэны, я свидетелем был… вчера.
Оборотница прищурилась, и без слов стало ясно: дворецкому она ни за что не поверит, а меня с радостью убьет. Желая пожить еще немного, я аккуратненько обошла тесак, сделала шаг и… оказалась перед воткнутым в панель топориком.
— Агафья, успокойтесь и не кидайтесь в девушку ножами. — Огневик начал терять терпение.
— Так она же пропахла вся.
— Да просто все! В ее гардеробе Дейр установил краткосрочный портал…
— Портал ничего не объясняет… — парировала она, выуживая из-за пазухи охотничий кишкорез — нож с широким, чуть изогнутым к концу лезвием.
— Если вы продолжите меня перебивать, понятнее не станет, — укорил Ганс и рывком вырвал нож из ее обманчиво нежных рук: — Его переходник время от времени не срабатывает…
— И что?
Ганс хмыкнул, поясняя:
— И наш профессор несколько раз шагнул не в пространство портала, а в вешалки леди.
— Что?! — Я не вопила, но они оба вздрогнули от моего голоса, и в кухне наступила абсолютная тишина.
— Мало того что он через мои покои ходит, ко мне без спроса прикасался, так еще и рылся в моих вещах!
— Ну… — попытался оправдать его дворецкий.
Из кухни вылетела стремительно, не обращая внимания на удивление оборотницы: «Настоящая леди с принципами?» и обреченное Гансово: «Как видите, да».
Столовая, кабинет, библиотека, хозяйская спальня… я напугала горничных, но не нашла профессора и, кипя негодованием, влетела в свою комнату и обнаружила его у двери в мою гардеробную.
— А вот и вы! — улыбнулся Лесски, поправив и без того идеально завязанный шейный платок. — Я уж боялся уйти, не застав вас сегодня…
Еле сдержалась, не хлопнула дверью и не потянулась за статуэткой, стоящей на каминной полке. Сцепила руки перед собой, попыталась улыбнуться, но, видимо, на моем лице крупными буквами было написано, что пришла я отнюдь не с миром. И девятый стер улыбку с лица, спросил:
— Ирэна, что-то случилось?
— Вы! — судорожный вдох и почти правда: — Ничтожнейший человек. Беспринципный, бессовестный, бессердечный и безответственный женоненавистник!
— Ирэна, что происходит? — спросил профессор с недоумением.
— Объяснение! — зло выдохнула я, сжимая кулаки и пряча их в складках платья. — Вы использовали меня, чтобы спасти свою шкуру в первое же утро. Но пальца о палец не ударили, чтобы позаботиться о моей репутации!
— Не понимаю…
— Конечно нет! — прошипела, сделав шаг навстречу. — Я сама только сейчас осознала причину холодного поведения всех служащих этого дома! Вы построили портал в мою комнату, — еще шаг, — пропитали одежду своим запахом, — еще один крохотный, — и ничего, ничегошеньки не объяснили людям!
Я остановилась напротив Лесски, гневно глядя в его светлые глаза и мечтая растерзать, а он опять пошутить вздумал.
— Из людей здесь только кучер, я, вы и Ганс… и надо заметить, последний является человеком лишь наполовину. — На лице девятого расцвела улыбка. — Так о ком речь сейчас?
Это немыслимо!
Отзываясь на мой гнев, воздушные потоки взбунтовались, закручиваясь спиралями, и все предметы в комнате задребезжали, заходили ходуном, заскрипели протяжно.
— Простите, поправочка. О нелюдях! — И, не давая ему вставить и слова, воскликнула: — Вы хоть представляете, что они обо мне подумали, учуяв ваш запах на мне?! На моей одежде… А ведь я служкой назначена на четыре года, служкой. Ну, соображения какие-нибудь есть?
— А… — догадливо протянул он, словно бы только что понял великую тайну Вселенной, но, взглянув в мои глаза, осекся: — Ой.
— И это все, что вы можете сказать?!
На мгновение в комнате все остановилось, воздух замер, удерживая сорванные предметы на весу, ожидая ответа.
Но девятый произнес лишь: «Я…» — и замолчал, эгоист.
— Просто превосходно…
Шмыгнув носом, я преодолела оставшиеся шаги до ванной комнаты и закрылась там. Потоки стихии угомонились, сбросив предметы, а часть из них явно попала на стихийника. Как оказалось, мой правообладатель знает не только высокохудожественный литературный язык, но и кое-что из матросских выражений. Приятно слышать, что ему хоть чем-то по хребту досталось, жаль лишь, что прожить весь срок крибы в ванной мне не суждено. Пришлось брать себя в руки, затем приводить в порядок и шагать наружу.
К моему удивлению, в комнате было пусто и чисто, все предметы находились на своих местах, а на столике перед зеркалом лежала записка от девятого:
«Прошу прощения. Впредь буду осмотрительнее».
О том, поговорил ли он с прислугой, рассказало добродушное поведение последних. Мне перестали отказывать в помощи под самыми немыслимыми предлогами, как это делали кучер и конюх, горничные прекратили пугать и проливать на книги мыльные растворы, а повариха более не позволяла себе хамить, называя меня почти ласково «милочка». Дабы сэр Лесски более в моем гардеробе не плутал, мне наконец-то позволили переехать в другую комнату, что я сделала с превеликим удовольствием в тот же день.
В последующую неделю Ганс в доме появлялся редко. Говорил со мной лишь тет-а-тет, в остальное же время он был отстраненно надменным, как аристократ голубой крови. Настоящий Его Величество Дворецкий.

* * *

На четырнадцатый день своего служения я случайно нашла стеллаж с книгами для студиозов столичной академии, почти полный набор курсов по стихиям: земля, воздух, вода, огонь, дерево и металл. Восприняла это как хороший знак, решающий. Буду учиться самостоятельно, а Лесски пусть продолжает думать, допускать меня в лаборатории или нет. Оставив стеллаж на чердаке, я спустилась в столовую к обеду и с удивлением обнаружила Ганса и профессора, увлеченно обсуждающих какое-то изобретение.
Увидев меня, они смущенно замолчали.
— Добрый день, разрешите присоединиться… — и, услышав «да-да!» от одного и «присаживайтесь…» от другого, с улыбкой добавила: — К обсуждаемой теме.
Лесски, поднявшийся, чтобы помочь мне занять свободное место, удивленно застыл:
— Зачем?
— Леди интересно, — ответил за меня дворецкий и, отодвинув стул, галантно помог мне сесть. — Мы только «за»!
Отвечает за двоих, удивительное панибратство с хозяином дома, а слуг при этом он считает неровней. Исключением стала я. И с чего бы это?
— Благодарю. — Спина ровная, руки на коленях, взгляд сияющий. Я улыбалась, не обращая внимания на возникшую за столом тишину.
— Может, чаю? — спохватился Ганс. — Вам с молоком или без?
— Без, спасибо. — Взяв чашку, спросила: — Так что вы обсуждали?
— Прибор, — пробурчал девятый, пряча взгляд на дне чашки.
— Какой? — не поленилась я задать встречный вопрос.
— Сложный.
И опять сухой ответ. Если бы мы говорили в другое время, я бы промолчала, но сегодня, в этот чудесный безоблачный зимний день, его нежелание говорить меня ничуть не задело.
— Магтехновинку или последнее улучшение старой?
— Новинку. — Кажется, в голосе правообладателя появилось раздражение. И с чего бы это?
— Новинками этого года стали: пятновыводитель, запечатлитель и эварсоп для докторов, — блеснула я осведомленностью и благодушно вопросила, помешивая чай: — Что обсуждаете вы?
Со стороны вся ситуация выглядела смешно и обыденно: маленькая девочка ворвалась на территорию взрослых мужчин. Но те держатся обособленно в стороне и продолжают с серьезным лицом лепить куличики. Вернее сказать, профессор все еще лепил, то есть чертил что-то в блокноте, а Ганс отстранился, с интересом переводя взгляд с него на меня. Истинный огневик — ждет, когда ситуация станет погорячее, чтобы вступить в диалог.
Молчание затягивалось.
— А я все еще жду ответа, — произнесла нараспев и улыбнулась. — Так над чем вы работаете?
Мужчины обменялись взглядами, и девятый сдался, предъявив свои «куличики». Он показал мне блокнот, поясняя:
— Совершенствуем запечатлитель. — И глядя в сторону: — У него слишком громкий звук.
Я вспомнила свою попытку фиксации портрета на слайд и озвучила собственное замечание:
— Это не самая большая проблема аппарата. Вы видели его вспышку? Она ослепляет человека и портит красящий слой картин! Право слово, в борьбе за улучшение первым делом стоит ослабить именно ее.
Лесски молчал, и взгляд его, направленный исключительно на меня, весьма настораживал. Неужели он увидел нанесенный портрету урон? Если так, я пропала.
— Вспышку? — Лицо дворецкого дрогнуло, но не просияло улыбкой.
— Да, — взяв перо, обвела кружком пластину в схемах аппарата. — Уверена, что это из-за сверхсильной линзы. А что до звука «счоп!», он еще не так страшен.
— Но будит спящих, — усмехнулся огневик.
И неизвестно за что, но он получил от профессора воздушный удар по шее. Пусть я не увидела этого, но волнение потоков ощутила.
— А вы пытались запечатлеть человека во сне? — недоуменно спросила, переведя взгляд с дворецкого, который вновь надел каменную маску, на профессора. — Зачем?
— Композиция была на удивление…
— Изящной, — оборвал его Ганс.
— Очень… — подтвердил Лесски и прищурился, глядя на меня: — Но звук ее спугнул.
— Ко всеобщему сожалению, — вздохнул огневик и с невинным взглядом сообщил: — Говорят, там было на что посмотреть.
— Вот как? — Я пожала плечами, стараясь не вспоминать королевский вид сзади.
И нет сомнений в том, кого хотел запечатлеть профессор. Наверняка он разбудил леди Ритшао щелчком и поплатился полным опустошением резерва. И, несомненно, стихийник глупо попался и крупно пострадал, однако это абсолютно не мое, служкино, дело. А потому, не осуждая развязного поведения Лесски, я признала его правоту:
— Что ж, в этом случае звук действительно слишком резок.
За столом раздался тихий вздох облегчения. Далее мы обедали в учтивом молчании, однако долго оно не продлилось.
— Ирэна, простите за любопытство. — Ганс смотрел с усмешкой. — А когда вам довелось использовать запечатлитель?
Сказать, не сказать? Смолчать, не смолчать? На самом деле портрет не настолько испорчен, чтобы это стало заметно. И Лесски, отображенный на нем, благодаря мелким трещинкам приобрел шарм благородства и теперь не казался завзятым франтом из столицы. Хотя, надо признать, сестры отнюдь не против приобрести девятого даже в амплуа щеголя. Они мне так и написали: «Такой в зятьях нам бы очень пригодился». На что я ответила: «Кому надо, та пусть и берет». Но все это пустое… Так что же ответить?
— Мой жених… бывший… был счастливым обладателем этого аппарата. — Это правда, однако я никогда не видела его приобретение.
— И он не объяснил, как уберечь глаза от вспышки?
Въедливый прищур дворецкого не позволил смутиться, и я гордо вздернула подбородок, объясняя:
— Не поверите… хотела сделать сюрприз. А в итоге чуть не ослепила и его, и себя.
— То есть вы были в ладу с женихом? — Это уже Лесски оторвался от сочной отбивной. Посмотрел заинтересованно.
Я ушла от ответа, не покривив душой:
— Трудно сказать, ведь именно с ним я поняла, что лучше не делать сюрпризов.
И огневик вновь проницательно предположил:
— Потому что один из них закончился пожарищем?
— Обнаружением измены, которая привела к пожарищу! — поправила я. И даже позволила голосу дрогнуть, словно бы это событие было сильнейшим ударом. Несомненно, оно таковым и было, но отнюдь не из-за интрижки сэра Норвилла.
— А пожар разожгли вы? — не отступился дворецкий.
— Я? — тяжелый вздох и рассеянное: — Я была потрясена и мало что помню, в отличие от огневички, что ютилась в руках… барона.
— А… — начал было Ганс, но профессор его остановил:
— Мы собрались, чтобы пообедать.
— Простите, не хотел испортить аппетит.
— Ничего-ничего… — прошептала я.
А по глазам огневика видно, что этот разговор не окончен. Что ж, Ваше Величество Дворецкий, сейчас и я предъявлю свое умение видеть детали и читать между строк.
— Скажите, Ганс, сколько столетий насчитывает ваш род в Аркаде? Шесть или всего лишь пять?
— Девять! — рьяно вступился он за честь своих предков и попал в мой капкан.
— Так вы из очень знатного рода… — невинно посмотрела на мужчину, окаменевшего не только лицом, но и телом. — Как интересно! И какая причина загнала вас сюда, в предместье Ридмейры?
— Проклятый Всенижний! — выдохнул профессор, отбросив приборы.
— Ирэна… — Голос дворецкого был зловещим, глаза метали молнии, а я продолжала улыбаться, точно зная, что на конфликт он не пойдет. Огневик в бегах или около того, и личность свою раскрывать не намерен, а значит, припугнет: — Я попрошу вас, мисс Адаллиер…
— Оставьте, Ганс, мы же в одной упряжке. — Коварная улыбка и вопрос: — Или к вам следует обращаться иначе? Гансуорд эль Гаерд, а может, Гансвирд эль Шозарри?
Я наугад назвала имена холостых потомков двух самых значимых родов Аркады и не прогадала. Мужчина потемнел лицом, но быстро справился с нахлынувшим гневом:
— Вы, моя дорогая, можете звать меня просто Ганс.
— А вы меня — Ирэной, я не против.
Атмосфера холодной войны медленно сошла на нет. У меня получилось даже свободнее вздохнуть и вновь напомнить себе о найденных книгах, а значит, и о светлом будущем.
— А… — хотел что-то спросить профессор, но на этот раз был оборван огневиком:
— Мы собрались, чтобы пообедать.
— Действительно, — согласилась я, — не стоит задавать неуместных вопросов. В противном случае мы переключимся на вас, а вы вряд ли это вынесете…
— Зря, — брякнул дворецкий и, позабыв об обиде, сверкнул потрясающей улыбкой и взглядом указал на профессора.
Интриган подставил меня мнимой фамильярностью и вседозволенностью в общении с правообладателем, и я с опозданием поняла нелепость собственных умозаключений. Прикусив губу, посмотрела в сторону помрачневшего Лесски, мысленно припомнив пару неприличных выражений. Может, попросить прощения? Вдруг пронесет?
— Не стоит, — неизвестно к кому обращаясь, прошептал черноглазый пакостник в то время, как светлый взгляд девятого наливался гневом, а голос сталью.
— Иначе что, Ирэна? — Казалось, что мое имя он проскрежетал.
Рано я возомнила себя равной, нужно было промолчать, превратиться в статую или вовсе удалиться к себе, но поздно. Можно взмолиться о прощении, можно устроить истерику, разыграть ничего не понимающую дурочку, но все это не позволит избежать наказания в будущем. Поэтому…
Я сжалась, втянув голову в плечи и прикрыв руками грудь, прошептала:
— Только не лишайте меня…
Тон, поза, взгляд — все это говорило о нелегкой судьбе жертвы, перенесшей многое, и мои благородные сотрапезники отреагировали на нее открыто, а главное, правильно.
— Что?! — Стулья двух вскочивших мужчин грохнулись на пол, посуда на столе зазвенела.
— Сладкого! — заявила с улыбкой, и они слаженно сели. Несомненно, промахнулись и в один голос охнули, припомнив Всенижнего.
— Так вы не будете лишать, нет? — продолжила разыгрывать сущую наивность, не забыв непрестанно покусывать губу. — Как я рада! — Это сказала, положив на тарелку десерт и прихватив чашку с чаем. — Что ж, спасибо, мне было приятно с вами отобедать.
— Взаимно, — отозвались Ганс и Лесски, сидя на полу.
Я вышла, дверь хлопнула, и из-за нее послышался раскатистый смех. Фух! Пронесло. И не успела пройти и пяти шагов, как столкнулась с настороженной поварихой. С перепуга я чуть ли не уронила свой сладкий трофей.
— Матушка Агафья, что случилось? — с опаской спросила у оборотницы. Судя по рассказам горничных, она редко покидала пределы кухни и поднималась в дом лишь в том случае, если произошел какой-нибудь нонсенс: нападение, возгорание, появление незваных гостей и грабеж. Что же привлекло ее в дом сейчас? Неужели взлом и проникновение средь бела дня?
— В доме есть чужие? — спросила она тихо.
— Нет, никого, — ответила шепотом.
— А в столовой? — Она прислушалась, наморщив нос, и из человеческого облика легко перешла в полуоборот, потянула воздух.
— Только профессор и Ганс.
— А кто смеется с нашим Дейром? — хищно оскалилась волчица. — Голос незнакомый, а в доме чужих нет. Может, морок!
Я расслабленно выдохнула и усмехнулась ее искреннему недоумению и поиску проблем на ровном месте.
— Да Ганс это.
— Его Величество Дворецкий? — не поверила повариха и, обернувшись человеком, взяла меня за плечо: — Ирэна, не заболела ли ты, детка? Тебе явно мерещится.
— Почему? — Теперь пришел мой черед удивляться. Ладно, огневик не улыбается другим обитателям дома и не разговаривает с ними, но ведь с профессором он мог и шутить, и смеяться. Разве нет?
— Не умеет Ганс смеяться, — с сожалением покачала головой повариха. — Травмирован, маска каменная на лице, неподвижная. Он как к профессору устроился, за все время ни разу не улыбнулся. Поверь мне, уж я-то глазастая.
Пришлось поверить, согласиться, а заодно придумать несуществующего гостя, который так громко смеется вместе с девятым.
— Тогда, возможно, профессор установил портал и общается с кем-то через него.
— Вот, это уже на правду похоже, — улыбнулась она и, принюхавшись, спохватилась: — Мои пироги!
Оборотница исчезла за поворотом, а голос ее все еще звучал рядом со мной. Что ж, самое время и мне вернуться к обязанностям, но первоначально полакомлюсь десертом. Заняв удобное кресло в холле, я попробовала первый кусочек пирожного, и вдруг из воздуха напротив меня материализовался огневик с пылающим черным взглядом.
— Поговорим?
От одного его тона сладость стала поперек горла, а я с перепуга, резко взмахнув руками, отпустила пирожное в свободный полет. Полет был недолгим, а приземление впечатляющим — на Гансов высокий лоб и нос с горбинкой. Дворецкий, облагодетельствованный новым головным убором, брезгливо поморщился, снимая сладость с лица:
— Нет так нет, сегодня пытать не буду. Но зачем сразу кидаться?
Из всего я услышала лишь середину и решительно призвала свою стихию. Пусть я слабее в сотню раз, но пытать себя не позволю!
— Вы зачем пришли?
— За разъяснениями, — сообщил сухо. — В кабинете.
Пришлось идти. Когда двери за нами закрылись, я невольно поежилась.
— С чего начать?
— С главного. — Он прошел в глубь комнаты и занял кресло.
Сел, не предложив леди место? Я удивленно вскинула брови, оценив его поступок как недостойный.
— Простите, Ирэна, но с недавних пор я начал опасаться за свою спину, — ответил он на мой укоризненный взгляд.
— Я не нападаю сзади, — гордо расправила плечи.
— Вам вообще несвойственно нападать, — согласился огневик и с восхищением заметил: — Но, боюсь, следующая ваша эскапада не удержит меня на ногах. Так что… присаживайтесь и разъясняйте, как вы до всего дошли.
Смущенно поведя плечом, прошла к горящему камину.
— Все просто. У вас манеры джентльмена, выправка военного и маска генерала Аркадской флотилии. Несведущие легко могут принять ее за лицевые судороги, но я видела вашу улыбку, и получается, что это не последствия травмы, а результат заслуги.
— Понятно, продолжайте.
— Теперь смотрим на временные рамки. — Я прошлась из стороны в сторону, провела пальчиками по деревянной обшивке стен. — Двенадцать лет назад в Аркаде велись водные бои, а вы были свободным человеком, приблизительно двадцати пяти, двадцати шести лет, в самом расцвете сил и на вершине карьерного роста, свидетельством чего является маска. Но стоит заметить, что ею награждают не просто отличившихся в бою магов, а тех, кто посвящен в государственные тайны.
— Интересно… — протянул он.
— Очень. — Я улыбнулась, стирая с пальцев пыль, беззаботно оставленную горничными на панелях. — Для секретных сведений вы на тот момент были излишне молоды, но, судя по всему, правительство этот факт не смутил. Отсюда вывод: ваш род настолько стар, могущественен, богат и повязан в политике, что доверие к его потомкам априори непоколебимо.
В кабинете повисло молчание, в котором огневик смотрел в потолок, а я стояла у двери, раздумывая о том, как попросить у матушки Агафьи новое пирожное. Это-то мне съесть не удалось.
— И все это на основе одной лишь улыбки? — Скрипящий голос Ганса вырвал меня из раздумий.
— Нет, из-за трещин в маске. Если не ошибаюсь, она контролирует весь эмоциональный фон, а вы в последнее время достаточно разговорчивы, улыбчивы и позитивны.
Подумав минуту, я, как сыщик, идущий по следу нарушителя, начала выдвигать свои предположения:
— Возможно, вам не хватает энергетического резерва для поддержания маски. После имитации пожара эта причина вполне обоснованна.
— Или тайна перестала быть важной, — выдвинул Ганс свою идею.
— А может быть, в Аркаде вас было решено убрать, сдать или…
— Или поменять на более податливую пешку, — нашел он щадящий вариант и даже подмигнул мне.
— Или женить с наибольшей выгодой для вышестоящих.
Мое предположение заставило его скривиться, а я, толкнув дверь, вышла в коридор и уже оттуда с улыбкой добавила:
— Двенадцать лет назад вы ведь именно этой кары избежали. Но срок ваш говорит о том, что по положению невеста была равна чуть ли не принцессе.
Взгляд побледневшего дворецкого стал затравленным, и я не удержалась от легкого подтрунивания:
— Крепитесь, Ганс, это еще не самое худшее развитие событий.
Не дослушал, исчез.
Надо же, этого человека смертью не проняло, а женитьбой напугало. И кому он отказал?

Глава 7

Личность невесты, брошенной Гансом, оставалась неизвестной еще целых три дня, ровно до тех пор, пока я не встретила василиска. По словам матушки Агафьи, ранним утром камердинер профессора должен был взять для Лесски несколько приборов из лаборатории. В известность меня ставили, чтобы не испугалась, ведь в доме все это время я ночевала одна.
— Ксил в сумерках хуже курицы, — сетовала оборотница. — Он прийти может через двери той гардеробной, а уходя, обязательно напутает и вломится к тебе.
Я удивленно вскинула брови:
— Но в доме множество комнат, зачем ему ломиться в мою?
— Ящерица он, — усмехнулась оборотница, — вот и ползет на тепло.
— Спасибо за предупреждение, — поблагодарила я и улыбнулась своим мыслям.
Ящерица, тепло, ранним утром — пустое, открытые лаборатории — вот то единственное, что я вынесла из всего сказанного. Всевышний услышал мои молитвы и дал шанс на воплощение недавно созревшей идеи. И дело осталось за малым: подкараулить василиска Ксила, познакомиться с ним и заручиться поддержкой в авантюре с крохотным экспериментом.
Но все пошло не так.
В начале пятого я проснулась от грохота распахнувшейся двери, с ужасом наблюдая, как некто огромный в сверкающей чешуе с шипением проскользнул в мою комнату и, сверкнув змеиными глазищами, застыл над кроватью. Ганс говорил, что «чужие» в доме появиться не могут, однако мне и «свои» устроили теплый прием. А вдруг это сторожевой хищник, которого обо мне не предупредили? И вид у него такой, что целиком проглотит! А есть он не спешит, потому что думает, с какой стороны удобнее начать.
— А-а-а-а! — Сама не заметила, как слетела с ложа, схватила кочергу и заскочила на кресло. — Что вы за зверь?!
Чудовище медленно повернуло в мою сторону сплющенную голову, прищурилось, ударило по полу длиннющим хвостом и закрыло глаза. Только сейчас я заметила, что это вовсе не змея, а огромный ящер, который, сложив верхние лапы на груди, сидит на задних и медитирует, не иначе. К счастью, мне вспомнились слова матушки Агафьи, и я облеченно выдохнула: да это же василиск-камердинер. Беззвучно рухнула на сиденье, но кочерги из рук не отпустила.
— Слава Всевышнему! Вы Ксил, я права?
В ответ молчание, и кажется, что ошибаюсь и это не дружелюбный ящер, а коварная змея.
— Ау… Мистер?
От него слышится лишь странный звук, отчасти похожий на сопение.
— Ксил, выйдите из анабиоза, — потребовала сурово. Но василиск лишь кончиком хвоста вильнул — не мешай.
— Это уже ни в какие ворота! Вы мой сон прервали и впали в собственный.
И чудовище, соглашаясь, голову склонило.
— Ах так?! — Кочерга была отброшена, халат надет, его поясок туго затянут, кувшин с водой подхвачен потоками стихии. — Баш на баш! — заявила я и, шевельнув пальцами, выплеснула воду на утреннего гостя.
Ожидались вопли, возмущенное шипение, рев, метания по комнате, а он лишь печально вздохнул:
— За что?
— За взлом с проникновением. Вы меня разбудили.
— Извините… — уставшим голосом ответило чудовище и стало уменьшаться до человеческих размеров.
— Вы Ксил?
— Да. — Щупленький молодой человек неловко улыбнулся, стирая капли с лица. — Простите, я не хотел ни будить, ни пугать, проклятая сущность решила погреться, и я не смог ей противостоять.
— П-о-понимаю… — протянула тихо, думая о том, что чувство вины не лучшее начало для дружбы и в то же время это самый короткий путь в лабораторию. Решено, я использую этот уникальный шанс и поставлю эксперимент сейчас же. Старательно подавив предвкушающую улыбку, спросила: — И часто такое происходит?
— Редко. — Он ответил с едва уловимой опаской.
— Но метко…
Темноволосый, кареглазый, с круглым лицом и чуть вздернутым носом, он казался моложе меня. И только лишь цепочки золотистых чешуек на носу и под глазами говорили, что ему уже двадцать пять лет. Видимо, интуиция у василиска была отменной лишь в человеческом облике, иначе бы ящер ни за что не приполз погреться, учуял бы всю опасность своего несанкционированного визита. Однако поздно. Улыбаясь, обула тапочки и подобрала блокнот с записями.
— Д-да, — он покосился на двери и взъерошил короткие, чуть волнистые волосы, — я, наверное, пойду, чтобы не мешать вашему сну…
— Поверьте, спать я уже не смогу, — потупилась и с несчастным видом поводила пальчиком по рисунку на спинке кресла. — У меня такой чуткий сон, а еще я испугалась…
Тяжелый вздох и печальная улыбка, надо было бы выдавить и кристально чистую слезу, но я посчитала, что это уже будет слишком.
— Простите, — смутился Ксил и сделал первый осторожный шаг к двери.
— Пустяки. — Я подступила ближе, вопросила с едва заметным восторгом: — А вы идете в лабораторию?
— Да.
— За приборами? — Улыбка и еще шажок, чтобы стать сбоку вплотную к василиску.
— Ну…
— И они, конечно же, бесценные, редкие, тяжелые и хрупкие, в сборе которых вам потребуется помощь… — Руку продела под его локоть.
— Возможно. — Настороженный взгляд на мою крепко вцепившуюся в него ручку, затем в глаза и наконец на блокнот, который я прижимала к груди. Еще один проницательный взгляд в глаза, а следом замечание: — Но я не совсем понимаю ваш интерес.
— А, простите… Забыла представиться. Ирэна Адаллиер, профессорская служка к вашим услугам. — Легкий поклон, не выпуская жертву из захвата, и улыбка.
— Та самая?
— Да!
Обреченность в его голосе мне определенно понравилась. Странно, но я испытала гордость за себя, задавшись лишь одним вопросом: это что же ему обо мне было рассказано? Неужели ничего хорошего?
— Всевышний… — выдохнул личный камердинер профессора, подтверждая мою догадку.
— Он уже не спасет, — сообщила ему нараспев и потянула василиска за собой.
Что ж, какой бы ни была моя репутация в этом доме, я своего все равно добьюсь. Взглянув на понурого Ксила, просияла улыбкой. Уже добилась.

* * *

Через пятнадцать минут после спуска в лабораторию василиск собрал необходимые профессору приборы и вместо того, чтобы помочь мне, начал мешать. Для начала пересмотрел все образцы, приготовленные для эксперимента, а затем и в мои записи заглянул. К сожалению, опытную часть я написала подробно, с легко читаемыми схемами и заклинаниями. А потому уже через минуту он, делая большие глаза, возмущенно шипел:
— Ирэна, что вы делаете?
— Дождь, — ответила честно.
— Но вы же воздушник! — с этими словами мне преградили путь к площадке для опытов.
— Слава Всевышнему, да.
— И маг вы слабенький…
— На правду не обижаются, — напомнила себе и ему и, подхватив образцы воздушным потоком, легко перенесла их на выбранную территорию. — Все перечисленное вами не запрещает проводить эксперимент. По сути, дождь — это капельки воды, которые воздух удерживал до поры до времени.
— У вас не хватит сил!
— У меня для этого есть амулет усиления. — Я продемонстрировала аккуратную брошку на своем халате. За этот артефакт в свое время мне пришлось отдать вторую половину полугодового заработка внештатного лаборанта.
— Вы можете не рассчитать энергию, — продолжил настаивать василиск, краснея лицом.
— Наоборот, мне ее может не хватить, и тогда… — Я сделала обманный ход, проскользнула мимо Ксила и направилась прямиком к площадке, где меня ожидал первый самостоятельный, никем не контролируемый и простой до безобразия эксперимент.
— Ирэна!
— Я тут, — обернулась, помахала рукой. — Не кричите, вы пугаете питомцев.
— Послушайте!
— Слушаю, — невинно отозвалась я, начиная смешивать нужные реагенты.
— Ирэна, у меня плохое предчувствие, а моей интуиции можно верить…
— Не можно, а нужно, — поправила я.
— Всевышний, что же мне сделать, чтобы вы остановились?!
— Отойдите, — посоветовала с улыбкой. Мой опыт настолько прост, что все его волнения абсолютно излишни, и в этом я была уверена. Я, но не он.
— Если отойду, вы остановитесь?
— Конечно! — и охотно объясняю мгновенно отступившему камердинеру: — Отойдя, вы перестанете мне мешать, я смогу сосредоточиться и, быстро завершив эксперимент, остановлюсь.
— Но…
— Замрите и замолчите!
Щепотка корва, горсть сордольи и несколько капель тарасс и саны я смешала воздушными потоками и высыпала в центр площадки, проговаривая:
— Эхорке Кевассая ля мурто дашева Рисс-г!
И маленький смерч, созданный моей силой, подхватил засиявшие крупицы, растворяя их в себе. Творение стихии заискрилось, вспыхивая сиреневыми молниями, и увеличилось вдвое, точь-в-точь как это было описано в книге. Я на полпути к победе!
С улыбкой, гордо вздернув подбородок, произнесла:
— Эхорке ке саррима!
Вот тут василиск, стоящий сзади меня, неожиданно вспылил:
— Во что я ввязался?! Вы даже слов призыва стихии не знаете…
И не успела я ничего предпринять, как была схвачена поперек туловища и отодвинута в сторону. А взбунтовавшийся Ксил ногой активировал полог защиты над площадкой для опытов и нырнул за ближайшее укрытие, утаскивая за собой и меня.
— Вы с ума сошли! Я не закончила опыт! Это опасно…
Попытка вылезти из-под совсем не хрупкого, а очень даже тяжелого революционера в чешуе не увенчалась успехом.
— Опасно то, что вы уже произнесли, — прорычал он и пояснил для удивленной меня: — «Саррима» в переводе с мертвого языка стихийников означает «шторм», а никак не «легкий летний дождик», который произносится с удвоенным «д» в конце слова!
— Я сказала с «дд».
— Нет! — заявил он категоричным возмутительным тоном и отсел от меня.
— А вы откуда знаете?
— Работаю в центральной библиотеке Академии МагФорм, пишу трактат о нелепых ошибках в заклинаниях и их последствиях. И ваша оплошность одна из самых досадных.
— Так это же прекрасно! — Я села и подтянула колени.
— Вы так думаете?
— Да! Во-первых, теперь я знаю, где брать методички и словари, во-вторых, на ошибках учатся. А сейчас, — торжественно провозгласила я, выбираясь из-под укрытия, — предлагаю посмотреть на результаты моей.
Но результатов не было. Под колпаком защиты площадка для опытов оказалась пустой, чистой и на удивление сухой. Я смотрела на творение рук своих, вернее его полное отсутствие, бесстрастно, а василиск — с нескрываемым ужасом. Совершенно не понимаю, что могло его так напугать. Следов опыта нет — вопросов нет. Все чисто, и оттого немного горько.
— Жаль, — резюмировала я, отчаянно стараясь не расстроиться. — Что ж, в другой раз, быть может, повезет. — Отряхнула подол халата, спрятала в карман блокнот и, подавив приступ жалости к самой себе, подхватила самые хрупкие приборы: — Идемте, Ксил, нам здесь более делать нечего.
И степенно пошла на выход, раздумывая о том, как несправедлив окружающий мир, сжалился бы надо мной и хоть парой капель наградил провалившийся эксперимент. На лестнице мне с трудом давался каждый шаг. И казалось, воображение зло насмехается над моей первой неудачей, мне слышался стук дождя, раскаты грома и треск молнии, журчание воды, и даже сырость ощущалась в окружающем воздухе. А может, это невыплаканные слезы подступили так близко, что даже душат меня?
— Ирэна, слышите? — Настороженный вопрос василиска вырвал из печальных размышлений.
— Что слышу?
— Дождь… — прошептал бледнеющий камердинер профессора.
— Вам кажется. Вы же закрыли полог, не так ли? — Не вопрос, а скорее утверждение. — А значит, ничто не могло проникнуть сю… — И со звучным «шлеп» я наступила в лужу!
Поднимаю взгляд от залитого водой и булькающего каплями пола, а там…
— Всевышний!
— Всенижний…
Выдохнули одновременно я и Ксил.
А над нами бушующее черное небо, молнии и дождь, проливной с порывами ветра. Ручьи текут с мебели и стен, на полу скапливаются в лужи, а затем и в озера. Воды много, она ищет выход.
— Держите! — Я впихнула в руки изумленного василиска свои приборы и побежала проверять масштаб стихии. Ближайшие комнаты, и лестницу, и даже выскочила на балкон. — Весь дом! Она охватила весь дом, кроме подвала… Потрясающе! Уникально! Небывалый успех…
— Ирэна! — Окрик пассивного сообщника вернул меня с небес на землю, а именно со второго этажа на первый. — Немедленно прекратите эксперимент, вы же затопите дом!
— Ой… — Несколько мгновений я все же позволила себе полюбоваться на плод своего труда, а затем с сожалением произнесла: — Тарванния Экта!
Небо под потолком холла дрогнуло, заклубившись, сверкнуло молнией в последний раз и растворилось в рассвете нового дня.
— Исчезло, — заметила со вздохом.
— А лужи остались, — укоризненно протянул камердинер. — Как будете убирать?
Впервые я стояла, не зная, что делать. Эксперимент удался — это счастье, его последствия колоссальны — это крах.
— А… но… а разве… И… — В конечном счете с возмущением взглянула на напарника. Все-таки ему, как сочинителю трактата об ошибках, должно быть, известны методы их устранения.
— Нет-нет, я занят, — понял он мой выразительный взгляд и, удобнее перехватив приборы, сообщил: — И мне уже давно пора вернуться.
— А если…?! — Я хлопнула в ладоши и потянулась за своим блокнотом. — Кажется, где-то на последних страницах у меня записано хорошее заклинание с огнем…
— Даже думать не смейте! — рявкнул до сих пор сдержанный Ксил. — Из-за вашего артефакта результат первого эксперимента намочил весь дом, а результат второго его попросту спалит.
— Но… — смущенно потупилась. Говорить «я не знала» будет нелепо, пришлось молча проглотить горькую пилюлю. — И что в таком случае делать?
— Призовите Ганса, он подскажет.
Заявив это, камердинер профессора поднялся наверх и ушел через портал, а мне ничего не осталось, как, закрутив воздушный поток воронкой, позвать на помощь дворецкого.
Он появился минут через пять, грозно сдвинув брови и громко шлепая по лужам. Высокий, мощный, хмурый.
— Мы тут немного поэкспериментировали… — невинно сообщила я.

Глава 8

Бессовестный огневик оценил масштабы штормового пришествия, сообщил, что он поражен, удивлен, обескуражен, но выгораживать меня перед профессором не будет.
— Когда Дейр приедет, расскажешь все сама, чистосердечно, — снимая сюртук, сообщил Ганс.
— Хорошо.
— И Ксила не впутывай. — Он расстегнул манжеты и закатал рукава, открыв две идентичные татуировки на запястьях. — Уверен, василиск пытался тебя отговорить.
— Плохо пытался, — заявила я нахально, но, поймав укоризненный взгляд Его Величества Дворецкого, пообещала: — Впутывать не буду.
— Правильное решение, — подмигнул тот и потер кончик носа, чуть кривя губы. — И последнее: не говори Дейру, что призывала меня…
Интересный оборот. Если не говорить, значит, он меня сейчас бросит, оставит наедине с проблемой — и разбирайтесь, мисс Адаллиер, самостоятельно, ручками и тряпкой. Подобной работы не боюсь, но процесс уборки будет долгим, мой промах будет замечен, а огласки мне совсем не хочется. Поэтому я эти самые ручки сцепила и недоуменно посмотрела на огневика.
— Что? — не понял Ганс, нахмурившись еще сильнее.
— И как, по-вашему, я справлюсь с царящей в доме повышенной влажностью сама? Как объясню мокроту всем ее заставшим? И…
— Ирэна, успокойтесь. Я не сказал, что брошу вас в беде, просто буду вынужден наказать… в мягкой форме. — Улыбка-молния сверкнула на его лице.
Его обнадеживающее уточнение меня нисколько не успокоило, наоборот, насторожило.
— И каков диапазон вашей мягкости?
— С вас должок.
— Какой?
После посещения восьми правообладателей и необходимости слушать их гнусные предложения, я уже внутренне напряглась, ожидая услышать очередную гадость. Но вопреки моим страхам, он ответил:
— Еще не придумал, — и отмахнулся от темы, как от несущественной детали. — А пока я думаю… вы поживете в мокром доме.
В смятенье поняла, что управы у меня на Ганса нет, только догадки неподтвержденные. И как быть, если мой должок будет непристойным?
— А… — попыталась настоять я, но меня оборвали на полуслове.
— Вашу комнату я высушу сейчас, а на остальные наложу заклинание постепенного осушения. Так мы спасем мебель, книги и картины и сэкономим мои резервные силы.
— Боитесь за маску, — прищурилась с ехидцей, все же есть в нем слабые места.
— За жизнь, — парировал Ганс с кривой ухмылкой. — С вашим появлением это опасение стало актуальным. — Он вернул лицу окаменелость и спросил сухим тоном: — Мы договорились?
— Да, но я хотела бы знать, как вы это объясните остальным обитателям дома.
— Зачем объяснять? Мы просто устроим выходные для всех перед приездом Дейра!

* * *

Весь тот день и часть ночи я провела на чердачном этаже, единственном сухом месте, разбирала бумажный хлам и активно работала над утренней ошибкой. Затем перекусила на кухне и, смыв с себя усталость дня, направилась в постель. Забралась под одеяло, взбила подушку и… оцепенела, услышав сопение с другой стороны кровати. В книге знаний для магов была запись о галлюцинациях, которые могут появляться у новичков, экспериментаторов: вой ветра, шум дождя и даже лай собаки, но не говорилось о звуках, столь похожих на глубокое дыхание спящего.
День был тяжелым, впечатления оставил неоднозначные, чего только не послышится после такого. Кажется, подумалось мне, и с этой мыслью я перевернулась. Но теплое дыхание в макушку, тяжелая рука, опустившаяся поперек спины, и вздох: «Не крутись» развеяли эту глупую мысль.
— Сэр Лесски!
— И не вопи, пожалуйста… — попросил он хриплым голосом, по спине погладил, приобнял и… уснул.
— Профессор? — А в ответ тишина. Но я просто так не отступлюсь, это моя спальня, моя кровать, и делить ее с мужчиной я не намерена! Нет, нет и нет!
Не имея возможности выбраться из западни, я прошептала, прикоснувшись к его плечу:
— Профессор, что вы тут делаете?
— Сплю, — простонал он.
— Но у вас есть комната!
— Там мокро…
— Это не проблема для стихийника, — возмутилась я, — подсушите.
— Не буду, я устал, — прошептал девятый, опять проваливаясь в сон, — к тому же там занято…
— Здесь тоже.
— Там Эвения, и у нее истерика. А здесь вы.
— Хотите и меня до слез довести? — возмутилась я шепотом.
— Кхм, кто бы говорил. — Со страдальческим вздохом девятый убрал руку и поверился на другой бок. — Это у вас до предела довести получается легко.
Он накрылся одеялом, стянув почти все на себя. А я возмущенно села и хлопком ладоней зажгла верхний свет.
— Сэр Лесски! Это не единственная сухая комната.
Из кокона одеял раздался протяжный укоризненный стон:
— Ирэна-Ирэна…
— Я не обманываю! — заявила запальчиво и сложила руки на груди: — Подвал и чердак находятся в полном…
Одеяло слетело на пол, за ним подушка, и возмущенный полураздетый мужчина с прищуром посмотрел на перепуганную меня.
— Дорогая моя служка, — последнее он подчеркнул шипяще, — в моем полном распоряжении, как вы имели наглость выразиться, находится весь мой дом. В данный момент весь он мокрый, за исключением лишь одной спальной комнаты. Этой!
Я сглотнула, вспомнила, в каком виде сижу перед правообладателем, и тут же притянула подушку к себе. Хмыкнул. Тяжело вздохнув, потер затылок и отвел глаза в сторону:
— И заметьте, я не явился средь ночи выяснять причину повышенной влажности, а всего лишь заявил права на часть вашей кровати.
И с усталым вздохом он опять лег. Стыдно стало и боязно, и… Когда перед глазами на белых простынях застыл знакомый голый торс девятого, говорить что-либо не заикаясь было очень сложно.
— Я… я…
Он рассмеялся тихо и искренне:
— Я так понимаю, сказать вам больше нечего. Какое счастье! — Хлопком выключил свет, взмахом руки вернул одеяло и подушки на кровать, укрылся по самый подбородок и протяжно вздохнул: — Тишина наконец-то…
Минуту я молчала, унимала сердцебиение, смятение и смущение, собирала мысли воедино. А подумав немного, поняла, что мое положение еще не так плохо.
— Сэр Лесски?
Ответом мне стало его сопение.
— Профессор…
А от него молчание.
— Дейр!
Тяжелый вздох и сердитое:
— Ну что еще? Хотите предупредить о своем храпе? Не стесняйтесь, признайтесь и, так и быть, я поставлю полог тишины…
— Леди не храпят! — воскликнула я возмущенно, совсем позабыв о том, что хотела сказать.
— Это вам так только кажется, — хмыкнул девятый с улыбкой в голосе. — В одну ночь я застал вас сладко спящей, в другие три поднимал на собственном хребте. Так что мне ли не знать…
Зажмурилась и резко выдохнула:
— Хорошо, допустим, я храплю и полог действительно требуется, но…
— Ну-ну, — протянул он с ехидцей, — продолжайте, очень интересно.
— Но вопрос в другом. — Я открыла глаза и с укоризной посмотрела на стихийника: — Исходя из ваших слов, получается, что вы оставили в одиночестве плачущую женщину.
— Забыла добавить, в мокрой комнате, — произнес правообладатель с упреком, но я не обратила на это внимания, уж слишком возмутительной была поступившая информация.
— Так это правда! — негодуя, сжала кулачки. — И вы даже не утешили ее?
А в ответ, вместо заверения успокоить Эвению «здесь и сейчас», прозвучало:
— Это опасно.
— Но в прошлый раз ее стихия вас не пугала!
— О Всевышний… — Лесски головой уткнулся в подушку, из которой приглушенно донеслось: — Неужели по этому поводу мне необходимо перед вами отчитываться!
— Отчитываться ни к чему, — возразила я, — успокойте ее.
— Не пойду. — И, сердито бурча, профессор совсем тихо добавил: — Она парой поцелуев выпивает досуха… страшно представить, что будет, если я ее обниму.
Не пойдет, поняла я со всей ясностью и решительно поднялась сама. Что ж, тетя всегда говорила, что мужчины перед женскими слезами бессильны, но я не думала, что настолько. Облачившись в халат и тапочки, прихватила с собой плед и платочки. Пожелала добрых снов девятому и пошла.
Выйдя в коридор, я искренне удивилась, почему протяжные всхлипы благородной дамы не были слышны раньше. Обернувшись, увидела линии полога на своей комнате и помянула плохим словом стихийника с его чудовищной черствостью. Невыносимый человек! Прошлепав по мокрому ковру к двери в хозяйскую спальню, удивленно остановилась. Эвения не просто плакала, как от боли, она протяжно завывала, жалуясь на судьбу, и громко шмыгала носом. Что же этот… не-джентльмен наговорил леди, прежде чем трусливо сбежать в мою комнату? Несомненно, что-то сверхобидное, досадное, а может, и унизительно-неприглядное, как тот же храп.
Прислушавшись, я поняла, что успокоение металлистки одними платочками не обойдется, нужно что-то… покрепче. Поэтому, перепрыгивая через все еще сохранившиеся лужи, быстро спустилась в кабинет, захватила бутылку с боргским и пару бокалов. Последнее — чтобы составить хоть видимую компанию расстроенной женщине, а может быть, и поддержать себя. Кто знает, что мне доведется услышать сейчас.
— Эвения?
Дверь, немного разбухшая от временной сырости, поддалась с протяжным скрипом.
— К-кто здесь?! — прошептала испуганно троюродная королевская сестра.
— Служка, — вздохнула я, оглядывая новый беспорядок в ярко освещенной комнате, — профессорская служка. Вы уже видели меня.
— Да? — Женщина, сидя на мокрой кровати, куталась в шубу, знакомую мне по прошлой встрече, и смотрела исподлобья. — Я вас не помню.
— Это объяснимо, в прошлый раз мы встретились во время пожара…
Зря упомянула о том событии. Красивое лицо металлистки неожиданно перекривило, и она зашлась в новом приступе горьких слез.
— И-и-именно то-тогда все-все и на-начало-о-о-ось, — просипела между приступами рыжая красавица и забрала у меня бутылку. — У-у-у! — взвыла Эвения и… И, пусть Всевышний простит меня за грубость, но к бутылке она присосалась, другого слова не подобрать.
Я сориентировалась не сразу, а затем воинственно направила к ней воздушный поток:
— Постойте!
— Пусти! — Пьяно и истерично икая, она не желала отдавать полупустую бутылку.
— Вам много! — Стеклянную тару подхватил второй мой поток.
— Достаточно, чтобы… у-у-умереть!
На самом деле, напиваясь таким вином, на смертельную дорожку ступить невозможно, но я не стала ее огорчать и далее пить не позволила. Наполнив стихию искрой силы, я выдернула магиану из кровати, а затем и бутылку из ее рук и, не жалея, вылила боргское в окно.
— Стой! — завопила она.
— Сами остановитесь и возьмите себя в руки. В конце-то концов, вы же королевской крови, — напомнила я с укоризной и отложила бутылку и бокалы на столик.
— Мо-о-оя кровь, мое проклятье… — отрешенно простонала женщина, сворачиваясь калачиком на мокром ковре.
— Простынете! — попыталась достучаться до нее. — Ну же, Эвения, поднимайтесь! Кроме спускаемой, никакая другая кровь не должна так угнетать вас.
— Ты не по-по-о-нимаешь, — прошептала еле слышно и руками зарылась в темные рыжие волосы так, словно намерена их выдрать.
— Пойму, — последними крохами собственной силы оторвала металлистку от ковра хоть на пару сантиметров, — как только расскажете, пойму все-все. А поговорить предлагаю в более уютной обстановке, на кухне! И поедите, и согреетесь. Вставайте.
— Нет…
Если отвечает, выходит, леди еще в сознании и не впала в молчаливую истерику. Нужно срочно выводить ее из этого состояния и из комнаты заодно. К несчастью, на ее счет в моем арсенале был только один нечестный, но действенный метод влияния. И если ранее я никогда не позволяла себе шантаж без видимой на то причины, то сейчас, на новой «должности», просто-таки была вынуждена к нему прибегнуть.
Полный сожаления глубокий вдох и громогласное:
— Считаю до трех и вызываю прессу!
— Что?! — возмутилась металлистка, вмиг растеряв весь свой страдальческий вид.
— Раз! — провозгласила я.
Несомненно, она подскочила, намереваясь меня убить, это хорошо читалось и во взгляде, и в хищном оскале озлобленной леди. Но приступить к воплощению кровожадной идеи я ей попросту не позволила:
— Два!
Рывок к двери, не ее — мой, от нее в этот момент звучало разъяренное возмущение:
— Я уже стою!
— Вы должны стоять в кухне, — парировала с улыбкой. — Три!
Королевскую сестру как ветром сдуло, и отнюдь не моим. Эвения Ритшао спустилась вниз, побив рекорд прошлого своего побега, и уже из кухни страдальчески всхлипнула:
— Я здесь…
Медленно последовав за ней и приняв виноватый вид, я вошла на кухню:
— Прошу извинить меня за блеф. — С поклоном протянула королевской сестре белоснежные платочки. — Просто не знала, как иначе вас поднять.
— Вы хотя бы меня не бросили. — Рыжеволосая, статная и величественная, она сняла промокшую шубу и беззаботно отбросила ее в сторону, на мешки. — А ход был хороший. Спасибо… за платки.
В этот раз она в платье, заметила я мимоходом, подняла шубу и повесила ее сушиться. Что ж, дело осталось за малым — напоить чем-нибудь горячим и выслушать.
— Чай или горячий шоколад? Или мороженое с ароматной белой стружкой?
— Давайте хоть что-нибудь. — Она изящно села за столик у окошка и, вспомнив что-то, вновь начала всхлипывать: — Мне все равно.
Чем-нибудь оказался полноценный ужин из трех горячих блюд, салатов и холодной нарезки. На десерт я подала мороженое точно так же, как это делал Ганс, и разлила настоящий горячий шоколад.
— Спасибо. — Прижав обе ладошки к чашке с ароматным напитком, металлистка наконец-то улыбнулась: — Почувствовала себя, как в детстве с няней. Беззаботное время… Тогда я не должна была следить за манерами.
— Вам так не хватает свободы?
— У меня ее нет. — Она пожала плечами, сморщила припухший носик. — Единственная отдушина — любовники, которые сбегают… — И прошептала сдавленно: — Но и их теперь у меня отберут.
— Почему?
— Вернее сказать — за что? В прошлый раз… — тут леди Ритшао запнулась и смущенно прикусила губу, — покидая этот дом, я была не совсем одета.
— Вас видели?
Рыжая красавица грустно улыбнулась, подтверждая догадку:
— Глава рода.
Я сдавленно охнула. Глава рода, это же… это же старый король всемогущий Гадарт Великий — закостенелый вершитель судеб, противник разврата, кутежей и внебрачных отношений. И страшно даже представить, какому наказанию ее подверг сильнейший маг современности — магистр седьмого уровня. За этими мыслями я упустила часть слов Эвении.
— …я и сейчас от предложенной кандидатуры не отказалась бы. Он был богат, знатен, за годы боев получил высокое звание. Очень статный, темненький, с улыбкой, от которой мурашки по всему телу. — Тяжело вздохнув, металлистка продолжила: — Сразу видно, что наделен такой же кровью…
Она замолчала, прикусив губу, вот-вот заплачет, догадалась я и поспешила поддержать разговор:
— Видимо, хороший был вариант.
— Этот вариант сбежал… Перед самой свадьбой. Видите ли, за год наш брак стал невыгоден Аркаде. Но так как договор был заверен и подписан, беглеца сделали крибом на… — крупная слеза все же скатилась по ее щеке, — на двадцать лет!
— И вас списали как ненужную фигуру, а теперь еще и запрут в монастыре… — Сжав руки в замок, стараюсь не впасть в панику. Ведь все ее беды из-за меня, меня, и только. Какой ужас, ее закроют в четырех стенах где-нибудь в глухой провинции! Это ужасно.
Но Эвения моих мыслей не разделяла:
— Уже не важно, где запрут. Мне тридцать три, самое время родить ребенка, а ждать завершения криб-срока еще восемь лет.
Я вспомнила о Томасе Норвилле, чью незаконную деятельность по отъему энергии мне удалось отсрочить на четыре года. Фактически я лишила его разрешения на брак, но это еще не значит, что никто не соблаговолит родить для толстого щеголя сына или дочь. А тут… Пока не закончится срок, Эвения не имеет права ни на брак, ни на роды, в случае нарушения закона ее ждет тюремный срок. И вроде бы все понятно, но…
— Скажите, зачем вы обратились к профессору?
— Хотела, чтобы он помог найти Ганс… Гансуорда эль… эль Гаерда.
Прошептав имя беглеца, металлистка заплакала. На этот раз без завывания, очень тихо и очень мило, утирая платочком крупные слезы с бледных щек.
Фух! В ее напастях виновата не я. Как камень с сердца, и чуть было не заулыбалась, но вовремя спохватилась. Подумала и спросила, не скрывая скепсиса:
— А он может?
— Дейр стихийник — Эвения на мгновение улыбнулась, поясняя: — А еще профессор и практик, изобретатель ЛесДе. Он чрезвычайно талантлив и легко может создать артефакт поиска.
— Значит, вы приехали за помощью, а он…
— Сбежал. — Красавица остервенело вытерла глаза и тряхнула головой: — В прошлый раз устроил пожар, а в этот раз потоп… Идиот!
Не согласиться с ней я не смогла, кивнула. Впрочем, будь здесь Лесски, я бы поддержала и его решение скрыться. Артефакты поиска, созданные на крови или волосах искомого, это прямой путь на каторгу с последующим выжиганием дара.
Гостья засобиралась.
— Может, еще шоколада? — предложила я тихо.
— Спасибо, не стоит. — Эвения грациозными движениями облачилась в подсохшую шубу и подняла воротник. — Мне давно пора вернуться.

* * *

Стоило открыть двери в мою спальню, как комнату озарил верхний свет.
— Как она? — спросил профессор.
— Уехала, — медленно прошла ж кровати, теряя по пути тапочки.
— Без скандала и истерики? — Голос девятого сочился недоверием и в то же время ожиданием чуда, странное сочетание.
— Без, — устало кивнула я. — Но она просила передать…
— Так-так, внимательно слушаю.
— Просила передать, что вы идиот.
На самом деле она уехала, сказав лишь «спасибо», но, учитывая трусливое поведение Лесски, характеристика вполне заслуженная.
— Опустим детали, — предложил маг и со вздохом облегчения добавил: — Ирэна, вы мое спасение!
— Верю, — тяжело опустилась на кровать, — а теперь двигайтесь.
Профессор хмыкнул и заявил с веселой ехидцей в голосе:
— Я, конечно, вам обязан, но уходить не собираюсь.
— Мне все равно.
С трудом сняла халат и юркнула под одеяло. Мыслей о приличиях и неприличиях уже не было, к тому же плед остался в хозяйской спальне, а я туда вряд ли дойду. Сил нет ни на движение, ни на объяснения.
— Ирэна, да не трону я вас! — вспылил правообладатель и потер затылок. — Я в последние трое суток безвылазно сидел в лаборатории. Сегодня весь день работал на экспериментальном поле и после шестнадцати испытаний был вынужден писать отчет, а затем еще и защищать его в совете. И все это потому, что…
А я не слушала, я удивлялась тому, какая у меня удобная кровать, пружинистый матрас, упоительно нежное постельное белье, теплое одеяло, мягкая подушка и… чрезвычайно разговорчивый сосед. В данный момент стихийник стонал, схватившись за голову:
— …Это даже рассказывать тошно! В общем, Ирэна, уверяю, устал смертельно. Сил нет ни на что… Мне все равно, кто спит рядом.
— Мне тоже.
— Что? — спросил девятый.
— Угу, так точно, — ответила я невпопад и с зевком провалилась в одно из самых сладких состояний — сон.

Глава 9

Из сладкого забвения сна меня вырвал противный пищащий звук. Застонала, зажмурившись. Если утро и наступило, то сейчас явно рассветная рань. И если встану так рано, вялой буду весь день. Вот уже, как во время мигрени, в голове раздается сердцебиение: ритмичное, мощное, громкое и очень неестественное для меня. Мое сердце так не бухает, и даже во время бега так не заходится. Решено… спать срочно! Или досыпать?
Сжав подушку и потеревшись о нее щекой, подсознательно отметила, что засыпала я с перьевым изделием в руках и на мягком матрасе, а теперь моего лица касается шерсть и подо мной отнюдь не пружинистая поверхность, а мерно вздымающаяся твердь. Тут что-то не так.
Я подняла голову и постаралась разлепить глаза.
— Проснулась? — Теплое дыхание коснулось моей макушки. — Это хорошо, в доме охранка сработала. Надо проверить.
Голос кажется знакомым, несмотря на сонную хрипотцу, но в то же время ему чего-то не хватает, то ли лукавства, то ли ехидства. Отпустила подушку и одной рукой потерла глаза. Вставать не хочу, но, видимо, придется.
— А я-то думал, что ты так лишь с одеялом спишь. — Веселый хмык и замечание с улыбкой: — Ан нет, приятно бывает ошибиться. Ты, к слову, не замерзаешь, когда вот так сворачиваешься?
— Что? — спросила зевая. Голос точно знакомый, но о чем он вопрошает, мне совсем неизвестно. А в это мгновение тепло, что грело мою спину, медленно опустилось с лопаток и поясницы на… тазовую часть.
— Спрашиваю, тебе тут не холодно?
— …не-а-а, — ощущая расслабленность во всем теле, сладко зевнула, прошептав: — Сейчас нет.
— Сейчас понятное дело!
И вот на той, самой замерзшей области я неожиданно почувствовала сжатие невероятно горячих рук, а вместе с ним узнала и голос. Профессор! Глаза распахнулись мгновенно, и в горле пересохло. От улыбки, которая расцвела на лице девятого. Надо сказать, весьма нахальной улыбки на близко находящемся от меня лице.
— Что вы тут делаете? — просипела я, краснея с ног до головы.
— Переживаю приступ вашего сонного поползновения, — ухмыльнулся он еще шире и добавил с усмешкой: — Не верите? Посмотрите на свои руки, а затем на ноги и после на общую композицию, в которой вы беззастенчиво залезли на меня.
Посмотрела, осознала и… Я не знаю, что он прочитал в моих глазах, но следующее его предложение было весьма рациональным:
— Ирэн? Ирэн, не горячитесь! Давайте обойдемся без истерик, обмороков, пощечин и смертоубийства. Сейчас я аккуратно уберу руки от вас, а вы спокойно освободите меня. Хорошо?
— Хорошо, — ответила сухо.
Но спокойно освободить его не получилось…
Возле нас что-то вновь засветилось и запищало, и я слетела с профессора, явно чем-то ему навредив. Дейр кривился, как от зубной боли, и держался за нос и за грудь, а я спешно облачалась в халат, не зная, куда смотреть. На кровать, где стонет девятый, на кресло, которое украшает его рубашка, на зеркало, в котором я застыла растрепанной фурией, или в окно… А там по снежной дорожке к дому шли двое неизвестных мне людей: леди со светлыми кудрями, выбивающимися из-под модной шляпки, и светлоглазый мужчина, который, подняв взгляд на верхние этажи дома, вдруг просиял заразительной улыбкой Лесски.
— О Всевышний!
— Ну, что еще? — прорычал с трудом поднявшийся с постели профессор.
— Кажется, это ваши родители, — указала рукой на посетителей, пересекающих двор.
— В такую рань моя матушка вряд ли явится, — отмахнулся он беззаботно. — К тому же дом закрыт…
— Хотелось бы верить, — я кивнула на часы, — но сейчас девять утра, и будь дом вами заперт, я бы не вывела среди ночи леди Эвению Ритшао.
— Что? — Стихийник сел на кровати, осоловело глядя перед собой. — Почему же я не услышал сигнала?
— Быть может, потому, что на комнате глухой полог, — не скрывая ехидцы, предположила я.
— Забыл! — Девятый пересек спальню, нашел за креслом свой сюртук и выудил черную монетку из кармана. Легкое нажатие на артефакт, и комната наполнилась внешними звуками, в том числе и возмущенным женским голосом, звучащим в глубине дома:
— …Радос, почему ты смеешься? Это же лужи! Здесь был настоящий потоп…
Встревоженной даме ответили что-то примирительное, но она продолжила разгневанно говорить:
— Взрослый? Профессор-практик! Конечно же, знаю! Но посмотри, что он сделал в своем доме…
И столько интонаций в каждом слове, столько негодования, что всю сцену, происходящую внизу, можно было представить до мельчайших деталей. Увидеть, как миниатюрная женщина быстро переходит из одной комнаты в другую, взволнованно сжимая меховую муфточку в руках, а сзади нее медленно, безмятежно улыбаясь, идет мужчина, спокойно относящийся и к повышенной влажности в доме, и к волнению супруги. Но вот она решительно направляется к лестнице, и муж ее останавливает:
— Софи, прекрати… Будет лучше, если мы дождемся его внизу.
Лесски, удивленно застывший при этих словах, вдруг прорычал одно из матросских проклятий. Заметался по комнате, собирая свою одежду и через раз спотыкаясь о сапоги, брошенные здесь же. Ради спасения кожаных изделий пришлось их убрать с линии движения девятого, а затем передать их растерянному хозяину.
Припомнив вчерашнее утро, я спросила у стихийника с участием, как Ксил у меня:
— Что будете делать?
— Что делать? Что делать? — Профессор, крепко прижимающий к груди свои вещи, прислушался к происходящему за дверью и, услышав крадущиеся шаги, обреченно взвыл: — Почему сегодня? Зачем сейчас?
— Потому что, — не сдержала я улыбки и направилась в гардеробную.
— Проклятый Всенижний!
На причитания правообладателя я уже не обращала внимания, думая о том, как с родителями будет объясняться этот взрослый самостоятельный мужчина, который дрожит сейчас, словно осиновый лист. Интересно, с чего вдруг возник столь иррациональный страх? С виду родители благовоспитанны и вовсе не людоеды.
Сменив белье и облачившись в скромное серое платье, я вернулась в комнату, намереваясь привести себя в порядок и заправить кровать, и с удивлением обнаружила девятого все еще стоящим в спальне. Он не оделся и не причесался, более того, он побросал свои вещи на пол и теперь стоял, привалившись к двери и вцепившись в волосы.
— Профессор? Сэр Лесски? — подошла ближе, прислушалась к крадущимся шагам в коридоре и надсадному дыханию мужчины.
— Дейр, вам плохо?
— Нет, — прошептал он тихо.
— И правильно, — улыбнулась я, — судя по шагам, она уходит… Это же хорошо.
— Конечно, уходит, — тяжелый вздох, — ведь я сказал, что спущусь.
— В таком случае тревожиться не о чем. Вы можете спокойно одеться и выйти из комнаты. Они ждут встречи с вами.
— Они объяснения ждут.
— Какого? — спросила я. А вдруг правду скажет без присущей ему иронии? Любопытство не порок, особенно сейчас, когда девятый дезориентирован и выбит из привычного амплуа.
— Почему я позавчера пропустил семейный вечер, а вчера отказался от ужина.
— Вы работали… — пусть я из ночных его объяснений мало что помню, но в серьезности занятий профессора была уверена.
— Это не причина, — отмахнулся.
— Проводили сложный эксперимент.
— А это не повод… — скривился стихийник и развел руками.
— И что, по вашему мнению, будет достойным предлогом для отлынивания от сыновних обязательств? — сыронизировала я. — Смерть? Или, может, беспробудный сон?
— Девушка! — вдруг повеселел девятый правообладатель и одарил меня коварным взглядом: — Ирэна, вы подыграете мне! И это будет более чем приличная причина.
Я от удивления замерла, а он отмер и с несвойственной человеку скоростью начал одеваться. Удивительно было наблюдать, как одежда на нем разглаживается и выпрямляется, и даже пятна исчезают без следа — потрясающее зрелище, правда, не способное отвлечь меня от насущного вопроса.
— Простите, профессор, но… Девушка, как вы выразились, находящаяся в вашем доме с утра и без дуэньи, приличия предлогу не добавит, — холодно озвучила я свое мнение на данный счет. Пусть только попытается сказать иное.
— А невеста? — Он щелкнул пальцами, и жилет на нем застегнулся сам собой, а затем разгладился, как будто по ткани утюгом прошлись.
— Это будет еще более возмутительно! Лучше признайтесь в своем нежелании посетить родных.
Лесски скептически оглядел меня с ног до головы и не согласился:
— А чем плоха идея? — И по взмаху пальцев девятого, шейный платок идеальным узлом завязался на его шее. — Манеры у вас есть, все-таки дочь барона. И воспитание соответствует идеалу, осанка прямая, поступь гордая, речь внятная, внешность милая… — И улыбнулся, сказав словно бы по секрету: — Особенно когда спите.
Я возмутилась самой идее, а его уже было не остановить.
— Да, знаю, с хозяйственностью у вас проблемы. И генеральная уборка легко превращается в потоп, но этот минус мы исправим. — На стихийнике сам собой застегнулся сюртук, а затем и сапоги, начистившись до блеска, самостоятельно натянулись на ноги. — Так вы согласны?
— Я… — начала нерешительно, не зная, как отказать, чтоб не обидеть. И замолчала под его хитрым прищуром.
— Ваши условия, — процедил профессор и сложил руки на груди.
На самом деле условий не было, я хотела озвучить категоричное «нет» и избавить себя от нежелательной роли. Но, услышав его вопрос, задумалась. А что, если…
— Бессрочный допуск в вашу лабораторию, свободное использование ваших приборов, артефактов, реагентов и независимая исследовательская деятельность! — озвучила самый немыслимый вариант, на который ни один практик, пребывающий в здравом уме, не согласился бы.
— Не думаю, — начал говорить Лесски, и я снизила планку.
— Ограниченный допуск в лабораторию…
— И все же, Ирэна, я…
Ладно, еще чуть-чуть сделаем условие более реальным:
— Свободное использование приборов и только…
— Упрямая и своевольная, — заметил он с улыбкой и, проведя по волосам рукой, уложил их волосинка к волосинке. Стал точь-в-точь как на портрете: высокий лоб, открытый взгляд, нос с горбинкой, тонкие губы в чарующей улыбке, подбородок с ямочкой и высокие скулы. И все это в обрамлении светлых, чуть золотистых волос, искусно уложенных магией. Красивый, харизматичный, обаятельный, такому трудно не улыбнуться в ответ. Но я-то знаю: кто в переговорах поддается очарованию, тот заведомо проигравшая сторона!
— Да, упрямая, — подавила улыбку и вздернула носик. — И проводя эксперименты, я буду против мага-наблюдателя.
— В таком случае, — ответил девятый, — я соглашусь на ваш трехчасовой доступ раз в неделю, работу лишь с теми приборами, что стоят на столах, и экспериментальную практику под наблюдением Ксила.
От возникших перспектив я чуть не подпрыгнула до потолка. Его разрешение превысило мои ожидания в сотню раз, теперь главное не показать сущего восторга, охватившего меня, и сдержанно ответить: «Да». Вернее даже, сухо, чуть возмущенно ограничению, бесцветно сказать: «Да, сэр».
Но не успела я и рта открыть, как он добавил:
— Правда, согласие дам после проверки ваших способностей.
— Независимо от результатов? — тут же уточнила я. Все же если он увидит мои жалкие искорки, может и передумать.
— Независимо.
Сэр Лесски, вы попались, как дитя. И я улыбнулась, на этот раз не сдерживая ни коварного блеска в глазах, ни торжества. Увидев мое преображение, стихийник сглотнул и, прочистив горло, поинтересовался:
— Так это — да?
— Да! — воскликнула, радостно подпрыгнув, и тут же взяла себя в руки и приступила к вопросу со всей серьезностью: — Но разыгрывать мы будем следующее: вы отказались от ужина в кругу семьи, дабы организовать свидание с девушкой, которую рассматриваете в качестве невесты.
— То есть… — Дейр потянулся потереть затылок и на полпути остановил движение, спросив: — Вы не спуститесь сейчас со мной в холл?
— Нет. Я сейчас подойду к парадному входу и, как скромная честная девица из знатного рода, постучу в дверь.
— Зачем? — не понял он.
И в это мгновение холл огласил женский голос, вопрошающий: «Дейр, ты уснул, дорогой?»
— Затем. — Я развернула его и подтолкнула в направлении двери. — И не спрашивайте больше ни о чем, а доверьтесь мне.
Доверился, не спрашивая, и вышел из спальни. А я впервые за очень долгое время позволила себе преобразиться. Распустила волосы и собрала лишь верхние прядки у висков, подкрасила лицо, воспользовалась наконец-то любимыми духами, что так не подходили званию профессорской служки. Простенькое серое платье сменила на выходной наряд насыщенного синего цвета с тонкой серебряной вышивкой вдоль рукавов короткого жакета, а также на корсете и подоле самого платья. Тонкая батистовая рубашка под низ и самые теплые из имевшихся чулки и белье. Несмотря на наличие антиморозного слоя в моем плаще, я боялась замерзнуть.
Посмотревшись в зеркало, похвалила себя за находчивость и расторопность, прихватила сумочку, перчатки до локтя, затем, аккуратно прикрыв двери, спустилась к черному ходу первого этажа и… чуть не вышла из дома в тапочках. Помянув Всенижнего, была вынуждена вернуться. За сборами, беготней по лестницам и рассуждением, с чего начать свое явление, прошло не более пятнадцати минут. Обходя дом по кругу и проваливаясь на каждом шагу в глубокий снег, я очень надеялась, что за время моего отсутствия профессор не раскололся и мое представление еще актуально. В противном случае он будет просто-таки обязан воздать мне за ненужные труды и впустую растраченные силы.
Итак, выбравшись на центральную дорожку двора, я частично отряхнула плащ и платье от налипшего снега и направилась к главному входу. Шаг, еще шаг и еще… теперь лестница, ступеньки. Раз, два, три, четыре, пять. И сердце замирает, а дыхание обрывается, ведь в прошлый раз, войдя в эти двери, я круто изменила ход событий в своей жизни. Что же будет сейчас?
Стучусь и замираю, прикусив губу. В доме слышатся шаги с причмокивающим хлюпаньем по коврам, скрип половиц и…
— Дейр, мне так жаль! — Я кинулась на шею удивленного стихийника, причитая о том, что мир несправедлив и этот прекрасный день мы не сможем провести вдвоем.
— Ирэна? — В его голосе звучит изумление, недоверие и… не знаю, что еще, но продолжаю играть соответственно жанру.
— Ты только представь. — Окаменевшего от удивления девятого я через силу завела в холл и всплеснула руками: — Миссис Беррс в дороге стало плохо! Бедняжка побледнела, ее одолело головокружение…
Я описывала один из приступов, который при мне случался у тети Элеоноры. Несомненно, когда год назад она с семьей перебралась за океан, состояние ее здоровья улучшилось. Однако перепуг за нее все еще бродил в моей крови, напоминая о нелепой близости смерти. Наверное, поэтому я говорила дрожащим голосом и еле сдерживала подступившие слезы.
— Несомненно, я тут же приказала Милту отвезти ее к врачу. И пешком направилась сюда… — Тяжелый вздох, робкий взгляд в недоумевающие светло-голубые глаза девятого, дрожащая улыбка.
Профессор, ну скажите хоть что-нибудь! Почему вы стоите неподвижно и смотрите на меня с таким недоверием?! Неужели все самой разыгрывать?
— К счастью, — отступила от каменного идола имени Лесски, промокнула глаза заготовленным платочком, — я была всего в паре сотен метров отсюда. — Тяжелый вздох и чуть сиплое: — Понимаю, появляться здесь без компаньонки… поступок весьма предосудительный. Но я не хотела оставлять тебя в неведении и не намерена более рисковать здоровьем миссис Беррс. Сейчас же напишу папеньке и отправлю тетушку на острова.
А он ни слова.
— Ты молчишь? — Робкий вопрос и удивленный взгляд.
И стихийник медленно кивнул. Ну хоть что-то, хоть какое-то движение.
— Извини. — Беру руки правообладателя в свои ладошки, сжимаю их и, глядя в глаза, заверяю со всей возможной искренностью: — В следующий раз мы обязательно проведем день вместе. Я знаю, ты готовился, и поверь, я считала каждую минуту до встречи. Но… видимо, не судьба.
С учетом моих взволнованных интонаций и громких восклицаний, сцена встречи с самого начала должна была привлечь зрителей. А их все нет, и Лесски ведет себя неразумно. Мелькнула догадка. А вдруг родители профессора сейчас на кухне? Или, хуже того, давно ушли? И зря я тут «расстраиваюсь» из-за неудавшегося свидания.
— Дейр, — требовательно посмотрела на невменяемого девятого, — в чем дело?
Он сглотнул и, разлепив губы, наконец-то произнес:
— А я тут подумал…
Договорить не успел, его весьма жизнерадостным голосом перебили:
— Дейр, дорогой, ты нас не познакомишь?
Светловолосая кареглазая леди с мягкими чертами лица смотрела с любопытством. Она была всего в трех метрах от нас и, судя по взгляду, слышала всю инсценировку. Ее супруг находился на лестнице, ведущей в подвал. Выходит, они только что поднялись из кухни, а профессор не соизволил прервать мою речь и дослушал монолог до конца. Хотел вникнуть в ситуацию или впал в ступор?
Я посмотрела на него из-под ресниц и столкнулась со все еще недоуменным взглядом растерянного стихийника. Вникнуть-то вник, но до сих пор не пришел в себя. Придется, не выпадая из роли, его встряхнуть.
— Кто это? — воинственно взглянула на леди Лесски и повела себя как ревнивица. Удивленно и почти прилично возопив: — Это твоя… твоя лю…
— Ирэна, познакомься с моей матерью, — мягко и вовремя оборвал меня девятый.
Очнулся! А всего-то потребовалось потоком воздуха пробраться под сюртук профессора и уколоть его. Я с благодарностью во взгляде посмотрела на мага, а он даже улыбкой не ответил, нахмурился.
— Мама, папа, — продолжил он все тем же безжизненным голосом, — познакомьтесь с мисс Ирэной Адаллиер, моей…
И вот тут я поняла, что на следующих словах он вновь окаменеет, поспешила вмешаться и перебила стихийника:
— О Всевышний, леди Лесски, простите меня за мое заблуждение. Я, право слово, увидев вас, не могла подумать иначе…
— Что ж, — ответила она, — это, пожалуй, один из лучших комплиментов, которые мне довелось услышать.
— А слышала она их немало, — с улыбкой добавил глава семьи Лесски. И София зарумянилась под взглядом, несомненно, любящего мужа.
Как? Так быстро приняли в свой круг и позволяют себе мягкое подтрунивание в моем присутствии? Что-то тут не так, совсем. Я смущенно потупилась и прикусила губу, вспоминая, что же там дальше по сценарию? Девушка под грифом: «Невеста» с памяткой: «Быть может, когда-нибудь потом, а лучше никогда» в слезах ворвалась в дом, рассказала о приступе дуэньи, познакомилась с родителями и… Ах да! Теперь я должна настоять на отправке письма отцу, а также на том, чтобы меня вернули в гостиницу.
Я выжидающе смотрела на стихийника, с удивлением отметив, что он точно так же смотрит на меня, с прищуром.
— Извините, мистер и миссис Лесски, но мне срочно нужно связаться с папенькой и отправить письмо в гостиницу, дабы нянюшка прислала экипаж с горничной.
— А вы не останетесь? — удивилась София. — Ведь, как я поняла, наш дорогой Дейр, — гордый взгляд на сына, — планировал сегодня нечто особенное.
— И даже пропустил вчерашний семейный ужин, — добавил его отец.
— Правда? — Искреннее удивление и вначале счастливый, а затем хмурый взгляд на правообладателя, а затем и его родителей. — Надеюсь, он не сильно расстроил вас своим отсутствием?
— Вовсе нет! — раздалось обоюдное восклицание четы Лесски.
— К тому же, — вдохновенно продолжила его мама, — глупо вспоминать об упущенном, если он наконец-то познакомил нас с вами.
— Чему мы несказанно рады. — И глава семьи, пошевелив бровями, подмигнул Дейру. А во взгляде его без проблем читалось: «Сынок, ты попался!»
И мой правообладатель болезненно скривился, хоть и пытался этого не показать. Вот где собака зарыта! Я посмотрела на довольные лица его родных и поняла, что предлогом для бегства с их ужинов, обедов, завтраков и балов долгое время была одна и та же «веская причина». Та самая причина, которую мы только что обеспечили именем, физическим телом и званием «девушка, подходящая на роль невесты». И родители профессора без промедления с видимой радостью приняли ее. А значит, я только что крупно подставила стихийника, и он понял эту оплошность, как только открыл двери своего дома. Понял, но предотвратить не сумел.
С сожалением во взгляде взяла его за руку и мягко пожала. Девятый посмотрел удивленно, а я улыбнулась, мысленно прося прощения за удавшуюся роль. Что ж, отыграть назад не получится, так что продолжим.
— И все-таки для начала мне нужно связаться с папенькой, доктором и нянюшкой. Вы извините нас?
— Конечно. — Они улыбнулись синхронно и слаженно.
— Дейр, твой кабинет…
— Ах да! — очнулся он и, кажется, заскрипел зубами. — Прошу…
И мы пошли, по лужам и чавкающим коврам, и, надо заметить, слишком стремительно пошли. Настолько быстро, что я даже не успела похвалить его обитель и невинно поинтересоваться, отчего в доме так сыро.
Дверь за нами хлопнула зловеще, и Лесски прислонился к ней со вздохом сквозь сжатые зубы. Минуту он стоял неподвижно, словно бы прислушиваясь к себе, а затем со злостью спросил:
— Вы хоть понимаете, что только что сделали?
Смолчать — значит признать свою вину в непростом обороте, но подобной ситуации могло и не быть, не застынь он столбом посреди холла, так что…
— Прекрасно понимаю. Я только что осчастливила ваших родителей, освободила ваш день и сделала ваш предлог еще более приличным, веским и живым. — Посмотрела на него прямо и без улыбки спросила: — Хотите что-то еще сказать, быть может, обвинить?
Мотнул головой, прищурился сердито:
— Что значит «освободить день»? Думаете, я потрачу его на разъезды с вами в качестве невесты? — не жалея издевательских ноток, спросил стихийник.
Ах так?! И куда, спрашивается, запропастилась его благодарность?
В отместку я позволила себе ехидную улыбку и пропела:
— При-и-и-и-и-де-е-е-е-ется! Спорим, сейчас ваши родители приличья ради предложат сопровождать нас в романтической поездке. Или же пригласят в свое поместье.
— Зачем? — Его искреннее недоумение весьма меня порадовало.
— Чтобы ваши старания не пропали понапрасну, — пояснила, взглянув из-под ресниц, — и мы все-таки провели день вместе.
— Всенижний! Вы издеваетесь?
Совсем чуть-чуть подтруниваю, но говорить этого не стоит. Я отмахнулась, прошептала заговорщически:
— Лучше решите, на что будем спорить. Ваша ставка?
Он неожиданно резко оторвался от двери и, подойдя вплотную, посмотрел на меня внимательно сверху вниз и отчеканил:
— Я не буду с вами спорить.
— Почему? Вы только что услышали подтверждение моих слов?
— Нет. Я только что понял, как просчитался, согласившись на ваши условия. И более чем уверен, что Ксил и Ганс также попали в вашу ловушку. — Девятый правообладатель смотрел проницательно и улыбался странно и кривовато. — Поэтому мой дом пережил потоп, в воздухе витает заклинание постепенного осушения, прислуга отсутствует, а единственная сухая комната — ваша…
Догадливый.
И голос его становится приглушенным шепотом:
— Могу я узнать, как давно произошло это безобразие?
— Вчера утром. Я… ставила опыт с летним дождем, — смущенно потупилась и заверила: — Никто не виноват. И вы не узнали бы, если бы…
— О! Я понял, можете не продолжать, — оборвал он на полуслове, и суровый осуждающий взгляд стихийника я почувствовала кожей. Итак, мое преступление открыто, осталось понести наказание. Хорошо, если он просто запретит приближаться к лаборатории, хуже, если на основе всего произошедшего он откажется от крибы. В любом случае, каким бы ни был приговор, я встречу его с достоинством, присущим леди.
— Ваше решение? — Я задала вопрос, твердо глядя в светло-голубые глаза Лесски.
Он долго молчал, не разрывая зрительного контакта, и я со всей ясностью поняла, что буду вновь метаться по стране от правообладателя к правообладателю. Опять начну мечтать о том, чтобы барон Кервас одним прекрасным утром смертельно подавился. Руки задрожали, коленки, кажется, тоже. С трудом удержала тяжелый вздох и всхлип и подступившие слезы, как вдруг девятый просиял одной из своих самых очаровательных улыбок.
— Так и быть, спорим! — Он хлопнул в ладоши, и воздух в кабинете зазвенел. — Если мои родители вызовутся составить нам компанию, я покупаю мороженое, если нет, то покупаешь ты. Согласна?
От такой неожиданной новости я не удержалась в рамках приличий, бросилась ему на шею, со смехом всхлипнула:
— Да!
И, по сценарию любовно-драматического жанра, в это мгновение дверь в кабинет открылась…

* * *

Через три часа гуляний по столице в сопровождении родителей профессора мы на время расстались со старшим поколением Лесски и заглянули в самую дорогую кондитерскую Ридмейры. Глядя на уютную обстановку светлого зала для посетителей с множеством ажурных столиков, накрытых белоснежными скатертями со светло-розовыми розанами на краях, на полосатые стулья и элегантную публику, наслаждающуюся выпечкой и кондитерскими изделиями, я улыбалась, а мой девятый правообладатель задумчиво выбирал мороженое.
— Что скажешь насчет фисташкового? Необычный цвет, и вкус наверняка такой же… необычный.
Посмотрев на сладость, я невольно усмехнулась:
— Надо же, вас действительно тянет на… экзотов.
— Виноват, — улыбнулся он и решительно подозвал служащую.
Однако я его остановила:
— Дорогой, не спешите с выбором! — Взяв его под локоток, тихо напомнила: — В нелегком споре с бесценной ставкой выиграли отнюдь не вы. — Маг удивленно вскинул брови, на что я продолжила с укором: — И вы вместо того, чтобы купить победителю ведерко ванильного, за те же деньги хотите взять стаканчик фисташкового.
— Я бы взял два, — ничуть не обидевшись, ответил стихийник. — Один мне, один вам.
— Ну знаете ли! — Взглянув на прилавок с маленькими стаканчиками, я невольно сморщила носик. — С такой порцией я не распробую вкус победы.
— Хорошо. Значит, берем ведерко ванильного… — Он подозвал хорошенькую женщину в светлом переднике и чепчике и озвучил заказ.
— И ведерко шоколадного! — пропела я, невинно хлопнув ресницами.
— В счет чего? — не понял девятый. — Неужели я проспорил вам что-то еще?
— Нет, но уж если вы хотели потратиться на два фисташковых, то держите марку.
Стихийник пробурчал что-то невнятное о наглости профессорских служек, но заказ все-таки сделал и попросил доставить сладость по адресу. Выйдя из кондитерской, мы медленно направились через парк к королевской оранжерее, месту встречи с Софией и Радосом Лесски. Солнечный свет заливал округу нежным сиянием, деревья и кусты, облепленные снежинками, стояли как завороженные, и казалось, что каждая искорка их белого одеяния пела. Волшебно.
Из восторженного созерцания окружающих красот меня вырвал вопрос профессора:
— Ирэна, мы гуляем который час кряду, и все это время вы искренне улыбаетесь.
— И? — Я недоуменно взглянула на девятого.
— И мне просто интересно знать почему.
— Я радуюсь, — протяжно вздохнула. — По сути, это мой первый день свободы за последние три месяца. И я наслаждаюсь каждым его мгновением. Кто знает, чем обернется завтрашний.
— После сцены в кабинете вариантов не так уж много, — произнес Дейр, начиная хмуриться.
— Оставьте, мы что-нибудь придумаем.
— Уж в этом я не сомневаюсь, — хмыкнул он. — Вы все можете.
В это мгновение из стайки молодых девушек, что стояли вблизи снежного фонтана, навстречу нам шагнула красавица в ярко-красном зимнем полушубке и шляпке с меховым помпончиком. Она смотрела на девятого и улыбалась, как не каждая может, открыто, завлекательно, радостно. И что сделал профессор — он неожиданно ближе притянул меня к себе и обнял, положив руку на талию.
— Мисс Генрос, — поздоровался он.
— Профессор Лесски. — Она присела в коротком реверансе и вскинула внимательный взгляд на меня. — Прекрасный сегодня день.
— Действительно, чудесный. Надеюсь, вы проведете его с толком.
— Несомненно, — ответила юная мисс, продолжая смотреть исключительно на меня и принюхиваться.
Девятый не посчитал необходимым представить ни меня, ни ее, что очень странно. И по правде сказать, под вопросительным взглядом экзотической красавицы с оливковым цветом кожи я стушевалась от того, сколько было в нем мольбы. Прямо-таки беззвучная просьба переубедить в серьезности объятий, которыми меня наградил стихийник. Но, вспомнив поведение других его… знакомых, я поняла, что и этот образчик невинной добродетели не так уж прост.
— Что ж, всего доброго, — пожелал ей Лесски.
— Доброго, — отозвалась она.
Прощальный и потому уничтожающий взгляд девушки я встретила спокойно и уверенно. За что получила легкий поцелуй в висок от правообладателя и многообещающий оскал от оборотницы. Рысь, поняла я по метаморфозам, едва обозначившимся на ее лице, и едва мы отошли, тихо выдохнула:
— О Всевышний!
— Да бросьте! Неужели вы испугались маленькой кошечки? — Веселая усмешка и заверение: — Не стоит ее бояться. Лучше расскажите, почему этот день стал первым свободным за три месяца?
И мне осталось лишь удивляться, с какой легкостью он относится ко всему происходящему, ведь мисс Генрос была не единственной, кто желал перемолвиться с ним словечком. Однако оказалась самой отчаянной. Остальные поклонницы девятого, заметив меня, переставали призывно улыбаться, гордо вскидывали головы и удалялись. Вот точь-в-точь как та белокурая дама в светло-сером полушубке, что свернула на боковую аллею. По моим подсчетам, она была пятой или даже шестой, наверное, поэтому профессор не вел меня под руку, а приобнимал.
Протяжно вздохнула и, отогнав ненужные мысли о нравственности и приличиях стихийника, ответила ему с улыбкой:
— Первые два месяца я ездила от правообладателя к правообладателю и путешествовала по всей стране.
— Вы говорите так вдохновенно, что невольно хочется спросить, почему мистер Донели при первой же возможности сбежал.
Рассказать о восьми правообладателях и моих каверзах во имя свободы мне совесть не позволила, и я с наигранным восторгом прошептала в ответ:
— Он посчитал вас подходящим кандидатом. — А про себя добавила: «Кандидатом, которому я плохого не сделаю».
— Да? — Лесски улыбнулся, расправил и без того прямые плечи. — Теперь я знаю, на что способен мой честный взгляд.
— Вернее сказать, «честный» вид. В те минуты вас прикрывало лишь полотенце.
— Так вы заметили? — ухмыльнулся он.
— Полотенце, несомненно, заметила, — парировала я и поспешила сменить тему: — Но вас сейчас должен заботить совсем другой вопрос.
Мы вышли на дорожку, ведущую к первому цветнику. К слову, у входа нас уже дожидались счастливые и довольные София и Радос Лесски, которые явно что-то задумали.
— Какой? — Маг проследил за моим взглядом.
— Как отговорить ваших родителей от визита в гостиницу, где поселились я и дуэнья, нянюшка и личная горничная, выдуманные мной.
— Зачем это им? — удивился профессор.
— Чтобы во время прогулки по королевской оранжерее оставить нас наедине, — ответила лукаво, но он не понял ничего.
— А это к чему?
— Чтобы вы наконец-то поцеловали девушку!
— А это необходимо?
— Нет! — ответила слишком яростно. Он взглянул удивленно. А я мысленно перекрестилась, пусть только попробует своими поползновениями разорвать договор. Не позволю!
И уже более спокойным тоном пояснила:
— Но согласитесь, наше свидание выглядит неимоверно целомудренным. Со стороны может показаться, что вы попросту стесняетесь проявлять чувства из-за постоянного присутствия родителей. Вот почему они попытаются исчезнуть раньше назначенного срока, а затем нанести мне визит вежливости…
— Да, кажется, так и будет, — кивнул правообладатель и неожиданно улыбнулся: — Но знаете, Ирэна, я только что понял поговорку: «Все, что ни происходит, происходит к лучшему».
— Да неужели? — скептически изогнула бровь. — Менее четырех часов назад вы были абсолютно противоположного мнения.
— Я еще не знал, какие перспективы мне открываются. Даже представить не мог.
Стихийник скосил взгляд на еще одну гордо удаляющуюся от нас красавицу, и я, проследив за ним, увидела знакомое пальто воинственной огневички. Если не ошибаюсь, даму звали Данаей. И в свете всего вышесказанного и сделанного нешуточное беспокойство развернулось в моей груди колючей проволокой. Что-то не нравится мне его тон.
— Какие именно перспективы?
— Свободолюбивые, — ответил девятый. — Понимаете ли, Ирэна, королевские балы, семейные вечера, праздники на кафедре, скачки, соревнования магов, конкурсы невест и холостяков, рауты и дни рождения коллег съедают массу времени. Ранее я уклонялся, как мог, и использовал все мыслимые и немыслимые предлоги…
— А теперь? — спросила и остановилась, потому что чувствую не только неясную опасность, но и подвох.
— А теперь… — Он повернулся и с улыбкой поправил меховой воротник моего плаща, затем взял за руку с таким видом, словно бы держит бесценное сокровище. — Я намерен использовать «приличную причину» как в теории, так и на практике. — И, щелкнув меня по носу, дальше повел: — Оказывается, постоянные отношения несут немыслимую пользу.
— Да? Что же вы утром стояли как истукан? — с досадой в голосе вопросила я.
— Испугался. В те минуты вы стали олицетворением той невесты, что матушка искала для меня.
— Мягкая, добросердечная и ответственная? — перечислила, будучи полностью уверенной в своей правоте. Ведь именно таких в жены и прочат, и усиленно ищут.
Но профессор ответил иное.
— Скучная, прилипчивая и чрезмерно ранимая. С такой не пошутить — расплачется. — На мгновенье он даже скривился и тут же подмигнул мне: — А вы другое дело!
— Ну, спасибо.
— Пожалуйста!
— Но это еще не значит, что я согласна.
Лесски рассмеялся и, прижав меня крепко, прошептал у самого ушка:
— Просто мы еще не говорили о цене.

Глава 10

Вчера, как и ожидалось, родители профессора спешно покинули нас под благовидным предлогом, однако не забыли спросить, в какой гостинице я остановилась. Из-за отчаянно молчавшего Лесски пришлось соврать, что визит в Ридмейру был незапланированным и коротким, но в следующий свой приезд я обязательно их навещу.
Они слушали, кивали, лукаво глядя на нас и старательно скрывая многозначительные улыбки. Затем девятый, потакая своей идее, долго гулял со мной меж цветущих кустов, после пригласил на ужин в один из самых посещаемых ресторанов и не забыл сводить на театральное представление. Мы вернулись затемно, уставшие, но довольные, и каждый думал о своем. Я о том, как попрошу помочь с поступлением в Академию МагФорм, он о каком-то испытании. Спать разошлись в разные комнаты, а проснулись…
— Профессор!
И опять дежавю ощущений, подушка с шерстью под щекой, мерно вздымающаяся твердь подо мной, бухающий ритм чужого сердца у самого уха и… О Всевышний, немерзнущая тазовая область!
— Сэр Лесски, — взвилась я, отлипая от мужчины, — что вы тут делаете?
— Сплю.
— Вас что, как василиска, на тепло тянет?
Мгновенно оказалась на свободной половине кровати, натянула одеяло до подбородка.
— На комфорт, — ответил девятый, поворачиваясь на бок лицом ко мне и подкладывая ладошку под щеку. — Уж извините, но после работы я его обеспечить себе не мог. Силы иссякли.
Опять упрек в излишней мокроте всего дома, но уж теперь я на чувство вины давить не позволю.
— И? — спросила воинственно.
— И я пришел к вам за состраданием. Спросил, не будете ли вы столь жалостливы, чтобы приютить… — улыбнулся сонно и очень притягательно, ленивым движением убрал волосы со лба, выдохнул: — А вы молчите.
Это явно не конец истории, потянувшись за подушкой, я приготовилась дослушать ее до конца. Что-то подсказывало: ее завершение услышать мне будет не просто.
— И?
— А молчание, знаете ли, знак согласия! — заявил стихийник со смешком. — И не нужно делать такого возмущенного лица. Между прочим, за свою любовь к комфорту я поплатился вашей вылазкой на… соседа.
Он взглядом указал на свой ничем не прикрытый торс и подмигнул.
— Профессор! — возопила, в надежде призвать его к серьезному тону, а добилась противоположного эффекта. Комнату заполнил его хриплый смех.
— Ирэна, после всего произошедшего вы просто обязаны звать меня Дейром!
Насторожилась, а подушка в моих руках затрещала, выдавая степень охватившего меня ужаса. Я не помню, что было. Я спала! И совершенно не ведаю, что происходило ночью. Облизнула вмиг пересохшие губы, спросила скрипучим голосом:
— А что между нами было?!
— А вы не помните? — невинно улыбнулся он. И взгляд девятого правообладателя заскользил по моему лицу, к шее, затем к плечам и ниже, словно бы и не по подушке вовсе, до самого одеяла, а затем… стихийник медленно облизнулся и нахально посмотрел в мои глаза: — Совсем?
— Нет, — выдохнула я, — не помню.
— А зря…
Всевышний, что же ночью было?!
И вибрация его голоса наполнила комнату звоном, а меня дрожью, крупной, морозной и немного злой. Неожиданно в спальне поднялся холодный северный ветер, который закружил по комнате невесть откуда взявшийся белый снег или пух.
— Ирэн?.. — Он настороженно перевел взгляд с бушующего белого смерча на меня и потребовал невозможного: — Ирэна, успокойтесь.
Как успокоиться? Если меня сейчас куда более волнует не восьмичасовой провал в памяти, а воронка, в эпицентре которой мы находимся. Ее потоки уже разорвали подушки и одеяло, слизнули с кровати простыни и чуть не оставили профессора без брюк. И теперь они примеряются, собственно, к самому Лесски, налетают на него, стараются перевернуть и оторвать от кровати. А он вместо того, чтобы бороться с катаклизмом магформы, ползет ко мне, рыча сквозь зубы:
— Я пошутил! Слышите? Пошутил…
Слышу. Но разве это важно сейчас?
Стихия ревет, сатанеет от ярости и, концентрируясь на источнике злости, стремительно сужается, чтобы разорвать нас и уничтожить.
— Не стоит… делать… поспешных выводов… — рычит девятый, добравшись до меня, — и реагировать… в соответствии с ними…
Он меня к себе спиной повернул, сжал в крепких объятиях.
— Да-да, — ответила тихо и, чуть повернувшись в его руках, бесстыдно уткнулась в профессорскую шею. — Еще скажи, что это все я.
— И скажу, — прошептал Лесски у самого ушка и поцеловал меня в висок, — только плакать перестань.
Что?
Затишье после бури наступило неожиданно. Вихрь развеялся, как не бывало, и белый пух вперемешку с мельчайшими кусочками ткани покрыл все вокруг толстым слоем.
— Извини, — произнес стихийник покаянно, все еще продолжая удерживать меня в своих объятиях.
— Извинила.

* * *

На тот момент я даже представить себе не могла, что произнеся всего лишь одно это слово, я упустила момент, когда девятый был неимоверно открытым, внимательным и уступчивым, одним словом — податливым. А вот теперь, всего час спустя, за завтраком я не могла добиться от него вожделенной помощи с поступлением в Академию МагФорм. И на все мои уловки он отвечал с каменным лицом Ганса:
— Я против.
Прищурилась и спросила прямо:
— Вы против моего образования или своей помощи мне?
— И того, и того, — отрезал мужчина с совершенно невозмутимым видом. — Во-первых, моя протекция вряд ли поможет вам, скорее навредит, а во-вторых, после вихря я начинаю опасаться за свою жизнь и жизни окружающих.
— Неужели, — судорожно выдохнув, я припомнила восторженный тон Эвении и постаралась максимально его передать: — Неужели, вас, профессора-практика, стихийника и гениального ученого, так удивил маленький кратковременный смерч?
Лесски, услышав меня, поперхнулся:
— Это была статичная самоуничтожающаяся воронка Кервея!
— Ну и что?
Он с трудом подавил кашель и, хрипя, пояснил:
— Динамичная структура которой была получена в опытных условиях двадцать семь лет назад 17 декабря в 6:30. В тот день эта удивительно мощная и своевольная магформа всего за три минуты уничтожила лабораторию ветров в Граздо и унесла жизни десяти ученых.
В тишине, повисшей после его слов, мне стало чрезвычайно неуютно. Я невольно заметила, что он как-то странно назвал эту дату.
— Благодаря этому событию я в тот день чуть было не родился в неполной семье. — На мое удивленное недоумение девятый пояснил: — Мой отец участвовал в эксперименте, и он чудом остался жив. — Лесски разлил чай, не используя воздушных потоков, добавил сахар, сливки и продолжил говорить: — По правде сказать, меня пугают масштабы ваших всплесков, как, впрочем, и экспериментов. Поэтому я запрещаю их.
— Вы… вы разорвете нашу договоренность о лаборатории?
— Простите, Ирэна, — профессор развел руками, — но вы, как маг, опасны для общества.
От такой несправедливости я едва не заскрипела зубами и ответила упрямо:
— Опасна я или нет, может определить лишь принимающая комиссия! Одну я уже прошла, пройду и другую.
— Не спорю, — ответил стихийник. — Однако до той поры нам бы еще дожить. Кто знает, с чем еще придется столкнуться. — С ленивой улыбкой он начал перечислять: — С метелью, штормом, ураганом, песчаной бурей, а может быть…
— С нашествием ваших поклонниц, — оборвала я его на полуслове и порывисто встала. Если он позволяет себе нарушать договоренности, то и я имею на это полное право. Чем, к его неудовольствию, и поспешила воспользоваться: — Уверена, узнав о том, что вы вновь свободны, они непременно нанесут вам визит, а может, два.
— Что значит — свободен? — не понял девятый. — Вообще-то я с некоторых пор…
— Лишились псевдоневесты, — закончила за него с невинной улыбкой на губах, — как и я лабораторных часов.
Вот так вот! Попробуйте, профессор, собственную пилюлю и посмотрите, как перед мысленным взором рушатся ваши далеко идущие планы.
Как и ожидалось, горькое лекарство от наспех построенных воздушных замков не пришлось Лесски по душе. Его лицо вытянулось, и сам он весь подобрался, недоверчиво глядя на меня. А я гордо расправила плечи и не подала вида, как расстроена.
В лабораторию не пустит — не беда. У меня есть книги, я справлюсь без его помощи и поддержки! А сейчас выторгую у него иное право.
— Дейр, через два дня в Ридмейру прибудут мои сестры. Надеюсь, в счет вчерашней инсценировки вы отнесетесь к моей просьбе с пониманием и позволите им погостить в вашем доме. Хотя бы в уикэнд. Можно?
Но он молчит, продолжает буравить тяжелым взглядом. И кухня, где мы сегодня завтракаем, уже не кажется теплой и радушной, а скорее холодной и отчужденной.
— Ливи и Эсмира сущие ангелы, не то что я. Знаете, тетя говорила, что они даже в детстве отличались крайне благоразумным поведением…
— Ирэн, — позвал он глухо.
А я не слушаю, продолжаю лепетать о моих старших сестрах и их достоинствах:
— …они всегда спасали бездомных животных, занимались благотворительностью и воспитывали меня…
— Ирэн! — настойчивее повторил Лесски.
— То есть мной они занимались в перерывах, наверное, поэтому я столь своевольна…
— Ирэн, я не хотел бы ссориться… — громко заявил профессор, — ссориться с невестой в течение всего вашего криб-срока.
— Псевдоневестой, — поправила тихо.
— Именно с ней. — Он поднялся, подошел ко мне и вместо того, чтобы вернуть договоренность, окончательно разрушил едва мелькнувшую надежду. — В лабораторию я вас все равно не допущу, простите. Но вы можете попросить что-нибудь иное.
— Равноценное?
— Да, — произнес маг, с трудом разжимая зубы.
Наши взгляды встретились. Вот он, миг откровения, миг, когда я могу попросить то, что нужно, и быть уверенной, он не откажет. Перед глазами пролетела тысяча вариантов, но все они были краткосрочными и не важными. Всевышний, что же попросить?
— Итак, ваше слово, — поторопил меня девятый.
И я нашла вариант, который удовлетворил бы меня полностью и вернул разбитые надежды!
— Если я пройду комиссию и меня не посчитают опасной…
Кажется, я только что слышала, как он скрипнул зубами. Скрипнул, вздохнул и взялся за нелепое предостережение с самым умным видом:
— Ирэна, я сомневаюсь, что вас допустят.
Но я упрямо повторяю:
— Если я пройду комиссию… Если поступлю в Академию МагФорм…
— Ирэна, не стоит питать иллюзий, — вздохнул правообладатель и положил руки на мои плечи, явно желая меня встряхнуть. — Ваше прошлое учебное заведение разительно отличается от столичного…
Но я не слушаю.
— Если я пройду комиссию, поступлю в Академию МагФорм, вы и слова не скажете против моего обучения! — Сказала, и даже дышать стало легче.
— Я в любом случае не буду против вашего обучения, — огорошил признанием девятый, — но я более чем уверен, что вы не пройдете отбор.
К Всенижнему его сомнения! Я хочу в академию, я в нее поступлю.
— Пройду, спорим!
— На что? На лабораторию? — улыбнулся догадливый и повторил свое решение: — Я вас в нее в любом случае не пушу.
— На год криб-срока! — И от нахальности собственного заявления на мгновенье обомлела, но слов обратно не взяла.
— Год? — стихийник прищурился. — А что в случае выигрыша возьму я?
— А вы подумайте, — милостиво предложила, с улыбкой вспомнив Ганса. Он тоже не спешил объявлять своих условий и поплатился. Вернее, еще поплатится, благодаря откровениям Эвении я его теперь не просто шантажировать, а терроризировать могу.
— Подумать? — Профессор убрал руки с моих плеч и теперь, чуть наклонив голову, смотрел с иронией. — Н-да, кажется, я подобный козырь приберегу на всякий пожарный случай. Уверен, он мне еще пригодится.
— Как пожелаете, — ответила, изобразив книксен, чтобы девятый не увидел довольной улыбки и счастливого взгляда. Думайте, и чем больше, тем лучше!
Он хмыкнул.
— Но мне интересно, как вы за мокрый дом расплачиваться будете, Ирэна?
— Я? — от удивления сделала шаг назад и уперлась в кухонный стол, а стихийник с невозмутимым лицом кивнул.
— Вы.
— Кхм. — Вот теперь мое представление о добрых, искренних и мудрых профессорах этот ученый муж окончательно порушил.
— Нет, вариант «кхм» я не приемлю, — улыбнулся.
— Знаете ли, Дейр, дом высохнет без потерь и потрясений для имущества и даже без ваших энергетических затрат. — Он прищурился, а я продолжила невинным светским тоном: — К слову, все верхние комнаты уже высохли, в том числе и ваша спальня. Надеюсь, вы помните ее расположение.
— Намек понят, — хмыкнул девятый, — но не уходите от темы. Увидев свой дом в… беспорядке, — нашел он подходящее слово, — я получил ощутимый психологический удар, можно сказать, ранение.
— В течение прошлых двух ночей ваше ранение, — последнее я подчеркнула издевательским тоном и сделала еще один шаг к двери, — должно было бы затянуться.
— Боюсь, что ваши сонные поползновения дали противоположный эффект.
Не переубедить, поняла я, пришлось прекратить отступление и со вздохом взять себя в руки.
— Ясно. Можете не продолжать… — Подняла руку, знаком останавливая его. — Что вам нужно от служки?
— Проверка ваших способностей, — ничуть не смутившись, заявил он.
И я позволила себе маленькую мстительную улыбку:
— А зачем вам проверка? Когда я поступлю в академию, вы получите детальный отчет о состоянии моих магпотоков и силе энергетического уровня.
— Сдается мне, у вас дефект, и спать спокойно целый месяц мне любопытство не позволит.
— Что?
— Ладно-ладно, — отмахнулся, — не дефект, а маленькое отклонение. — И продолжил с горящим взглядом: — И если это так, я хочу быть первым, кто подаст заявку на изучение вашего феномена.
— Я не… я… погодите. — От абсурдности его заявления слов попросту не хватало. Ни слов, ни злости. — Я не собираюсь быть вашей лабораторной зверюшкой, — возмутилась с негодованием, а он даже бровью не повел, улыбается. И так эту улыбку с его лица стереть захотелось, что я невольно предложила: — А давайте мы на вас опыты ставить будем!
— Зачем?
— Вам всего лишь двадцать семь лет, а вы уже профессор-практик, — открыла я страшную истину, сделав большие глаза. — Непорядок! Нужно исследовать…
И неожиданно Лесски оказался вплотную стоящим ко мне, а я с запрокинутой головой, которую он пальцами держит за подбородок.
— Ирэн, уверяю, я не буду ставить на вас опыты, всего лишь исследую показатели. А что до меня… — улыбнулся, — стихийнику не нужно проходить Универсал. Поэтому, окончив академию, я сразу поступил в Профессорат и через год в счет заслуг перед отечеством получил практику.
Вот так вот! Ему в двадцать лет доверили лабораторию, а мне роль подопытной зверюшки. И получается, что несправедливое разделение возможностей и привилегий преследует меня с детства. Обидно… Но не смертельно. Своей лаборатории я когда-нибудь тоже добьюсь.
Правообладатель понял мое молчание правильно, отпустил и отступил.
— Еще вопросы, обвинения, истерики?
— Воздержусь.
— Я рад.
В тот день и следующие два мы более не пересекались. Я занималась разбором на чердаке, он постановкой опытов в лаборатории. Дом наполнился звуками лишь в пятницу вечером, когда на свои рабочие места вернулись остальные служащие и с удивлением обнаружили, что нет нужды в нем прибираться. Ганс среди них также был, но в отличие от прочих причиной четырехдневных выходных не интересовался и старательно меня избегал. Однако это не уберегло огневика от столкновения с моей ищущей дворецкого персоной.

* * *

— Попался! — провозгласила я, ворвавшись в столовую, где обедали мужчины. Как ни странно, подавились оба и оба резко поднялись. — Доброе утро!
— Доброе утро…
Ганс и Дейр переглянулись, и ни один из них не рискнул выдвинуть стул мне.
— Самообслуживание! — провозгласила я, ничуть не обидевшись, и самостоятельно устроилась напротив. Набрала себе немного картофельного пюре с грибами, пару кусочков копченой рыбы, налила большую чашку чая и придвинула ближе тарелку с шоколадными булочками. И все это в мертвой тишине, наступившей с моим неожиданным появлением. Тишь была настолько неестественно мрачной, что я невольно поинтересовалась:
— Могу я узнать, какие у вас планы на сегодня?
— А что, вам кто-то из нас нужен? — интуитивно насторожился девятый.
— Еще не знаю, в какой последовательности… Но если мои сестры приедут до обеда, то я надеюсь, вы не откажетесь сопровождать нас в городе… Ганс?
— Фу-у-у-х, — рано порадовался за себя Лесски.
И я миролюбиво пояснила для Его Величества Дворецкого:
— Не хочу отрывать Дейра от опытов днем, а вечером, я уверена, он не откажется сводить нас в театр.
— Я занят буду, — попытался заявить профессор.
— Дорогой, — под удивленным и обескураженным взглядом огневика я подалась к стихийнику и ладошкой накрыла его руку, — вы, возможно, забыли, но… — небольшая пауза и самый нежный тон, какой имеется в наличии истинной леди, — с некоторых пор у вас появилась невеста, а у нее родственники, которым стоит уделить внимание.
— Мы так не договаривались!
— Нет, но на столике в холле уже лежат записки от ваших родителей и мисс Эвении Ритшао. С кем из них вы хотите встретиться сегодня вечером?
Как говорится, из двух зол выбирают меньшее. А сейчас меньшим были я и мои сестры, и он это прекрасно понял.
— Проклятый Всенижний! — выдохнули оба. И Ганс продолжил удивленным шепотом:
— Дейр, ты когда невестой успел обзавестись?
— Было дело, — ответили мы одновременно, но в отличие от стихийника я улыбалась: — И дело это было взаимовыгодным!
— Да уж… — поморщился девятый и, скомкав салфетку, поднялся из-за стола: — Спасибо.
Уходил медленно, скованный, сдержанный, чуть-чуть ссутулившийся. А стоило мне сказать о том, что после театра у нас с девочками намечен ужин здесь, в столовой профессорского дома, так он стрелой вылетел из комнаты.
— Я сообщу, какое представление мы выберем! — пропела ему вслед и улыбнулась на озадаченный взгляд огневика: — Что-то не устраивает?
— Неведение не устраивает, а еще ваш взгляд. — Маг прищурился. — Вы словно бы знаете что-то и выжидаете подходящего момента.
— В точку, Ганс. — Я улыбнулась. — И вам осталось лишь дождаться этой самой минуты.
Мой ответ ему не понравился. В следующие секунды пространство вокруг нас странным образом изменилось, запело сонмом нежных звуков, наполнилось сладкими ароматами. И на фоне этого великолепия огневик позвал меня изменившимся голосом:
— Ирэна, посмотрите на меня…
Посмотрела и удивилась его улыбке, той, от которой сердце в бешеном ритме заходится, глазам — черным звездам и голосу, отдающему медовой патокой. Его Величество Дворецкий стал ярким, опасно притягательным и нечеловечески красивым.
Но вместо того, чтобы поддаться его влиянию, я восхищенно удивилась:
— Неужели слухи не лгут и в роду эль Гаерд все-таки были демоны?
— Может быть, — уклонился он от ответа и прищурился: — А теперь скажите, Ирэна, чего именно я должен дождаться…
Сказать, вот так прямо? Нет, нет и нет, слишком рано для моих откровений!
— Главное, что дождетесь, — ответила я. И, с удовольствием проследив за тем, как изменилось от удивления его лицо, добавила с ехидцей: — А вы дождетесь.
Ганс моргнул, недоверчиво посмотрел на меня, затем тряхнул головой и вновь очаровательно мне улыбнулся. К его великому сожалению, у меня желания раскрыть все секреты и признаться в любви не возникло, а вот стремление пошутить, наоборот, окрепло и активизировалось.
— Ганс, — томно позвала я и прикусила губу.
— Да, Ирэна?
От его голоса мурашки по коже, но я стараюсь не ежиться:
— Смотрю на вас и пытаюсь понять…
— Что?
Восторженный взгляд из-под ресниц, и томным голосом продолжаю:
— Вам маску вручили за улыбку или все-таки за подвиги?
И вдруг раскатистый смех наполнил гостиную звоном. Я с удивлением обернулась к двери, где согнувшись в три погибели стоял Дейр. Отдышавшись немного, он успел сообщить о визите Диви и Эсмиры и, взглянув на сердитого дворецкого, вновь захохотал.

Глава 11

Радостные приветствия, разбор привезенных мне вещей, легкий завтрак с ванильным мороженым на десерт, час на отдых и прогулка. Мы с сестрами шли по заснеженной столице, ни на минуту не прекращая говорить, а сопровождающий нас огневик не переставал хмуриться. Когда мы вошли в лавку головных уборов и Ганс последовал за нами с тяжелым вздохом, Ливи, как самая старшая из нас и самая ответственная, обеспокоенно спросила:
— Он всегда такой? — Она смотрела на огневика с любопытством и некоторой настороженностью.
— Нет, он бывает неотразим, очарователен и даже великолепен… — Я подмигнула сопровождающему нас идолу с угрюмым лицом и множеством коробок в руках, — но в доме профессора Ганса за глаза величают Его Величеством Дворецким.
— Вполне заслуженно, — прищурилась Эсмира. — А что говорят о самом сэре Лесски?
— Ничего плохого. Вы не поверите, но между служащими и хозяином дома нет отношений прислуга — господин, все равны. Они защищают профессора, а он отстаивает их права. К слову, обращаются к нему по имени — Дейр и по-своему любят.
— За то, что приютил?
— За то, что принял их такими, какие они есть.
Сестры скептически сморщили носики.
— Знаете, поначалу я также этого не поняла, пока меня оборотница ножами к стене не пришпилила, — сообщила я шепотом.
— Что-что?
— Ну да, — пожала плечами, — из-за запаха Дейра, который остался на мне… матушка Агафья меня чуть на куски не порубила. Но Ганс вмешался вовремя, отговорил…
— Как? Какой запах? — одновременно спросили они.
Вспомнила прошедшие события и улыбнулась. В двух словах и не рассказать, что и почему случилось. Разве что вкратце, без деталей и отступлений, основное и только по существу.
— Так получилось, что профессор… — Я подняла взгляд от новомодной шляпки и замолчала, заметив Софию Лесски, радостно улыбающуюся мне.
— Всевышний!
Всего на мгновение мама профессора отвернулась в поисках кого-то еще, и я неимоверным образом утянула сестер в кладовую лавки, а затем туда же позвала ничего не понимающего Ганса.
— Что случилось? — спросили девочки.
— Только что в лавку вошла мать профессора.
— А вы не ладите? — Эсмира смотрела с удивлением.
— Ладим, — запинаясь, ответила я, — с некоторых пор очень даже ладим. Просто…
— Псевдоневеста прячется от псевдосвекрови, — с каменным лицом сообщил дворецкий, и мои сестры замолчали, пристально глядя на меня.
— Все объяснения после! — предупредила я и посмотрела в магазин через щелку чуть приоткрытой двери. Леди Лесски была с мужем и явно искала меня, наивную, скучную, обидчивую невесту, которой, по легенде, еще месяц в столице быть не должно.
Что же делать, как из магазина уйти?
В замешательстве оглянулась на дворецкого и вспомнила, что у всех служащих профессора есть портальные кратковременные переходники, чтобы они из родных домов прямиком попадали на работу. Я единственная, кто до сих пор не удосужился потребовать себе такой же.
— Ганс, немедленно построй портал в усадьбу!
— А он может? — удивились сестры.
— Всевышний… Девочки, перед вами не только огневик четвертого уровня, но и наше спасение. — И я искренне взмолилась: — Ганс, побыстрее!
Но по лицу его видно: сомневается. Пришлось тихо и сипло добавить для весомости немаловажную причину:
— Иначе мы попросту подставим Дейра.
Кажется, проняло. Дворецкий, не меняя выражения мрачной отчужденности, кивнул, вручил коробки Ливи и Эсмире и начал священнодействие. То есть выудил медальон переходника из-за пазухи и, прошептав адрес, приложил его к двери. Она тут же открылась с едва слышимым щелчком, но не в зал лавки, а в холл профессорского дома.
— Леди, вы первые, — галантно склонил он голову, и Ливи с Эсмирой шагнули в проем, унося с собой коробки. Но стоило им выйти из кладовой, как дверь передо мной захлопнулась и тут же открылась… в лавку! Вернее, ее открыла хозяйка-шляпница. Она нос к носу столкнулась со мной и отлетела, а дверь, как назло, захлопнулась за моей спиной, отсекая пути к отступлению.
Это было мгновение замешательства, паники, ужаса перед обнаружением и облегчения от того, что чета Лесски в эту секунду стояла ко мне спиной.
— Что вы там… — начала шляпница, мадам Привир, краснея и заглядывая мне за спину. Но я, не слушая ее и не оправдываясь, с размаху влетела в дверь кладовой.
— Ганс!.. — Хотелось добавить: «Я убью тебя». Даже не «вас», а «тебя», потому что злость моя была максимально возможной, но… на заднем фоне прозвучал едва различимый щелчок, и я выпорхнула не в кладовую, а в совсем другом пространстве. Получается, что огневик, дабы не разбираться со мной, сразу же меня перенаправил. Определиться с тем, куда попала, было относительно легко. Комната впереди явно мужская, комната сзади несомненно ванная, а дверь, которую я закрыла за собой, определенно ведет из ванной в спальню. И все бы ничего, но эту дверь вновь открыли, и отнюдь не Ганс, спешащий следом, а кто-то узнавший меня со спины и в пальто.
Он-то и спросил удивленно:
— Ирэна?
Теперь главное не обернуться, поняла я, услышав голос стихийника.
— Да? — откликнулась тихо и решила сделать несколько бесценных шагов на выход из хозяйской спальни.
— Что-то случилось? — встревоженно вопрошает он.
Шажок.
— Ничего особенного, — еще шажок, — мы с девочками чуть не встретили ваших родителей, — шажок большой и совсем крохотный, — в шляпной лавке и были вынуждены скрыться, — берусь за дверную ручку. — Ганс помог с переходом…
— В лавке? — переспросил девятый.
— Д-да, — поворачиваю ручку, давлю на дверь… вот щелочка между полотном и косяком становится все шире и шире… почти свобода! Главное, не обернуться и уйти, гордо расправив плечи и высоко подняв голову. Ведь нет ничего предосудительного в том, что теперь и я, спасения ради, прошла через его обитель.
— Значит, она подбирала аксессуар для нового платья на выход в свет, — размышляя вслух, произнес Лесски, — предположительно в театр.
— Может быть, — согласилась я, распахивая дверь.
А он явно вышел из ванной и задел комод у стены, от чего подсвечники на нем задребезжали, а сам профессор протяжно вздохнул. То ли тяжело, то ли с облегчением.
— Не «может быть», а «так точно», — поправил он меня. — И во избежание повторной встречи придется отложить посещение театра.
— Как?! — Я обернулась несмотря на все мысленные установки и наградила девятого гневным взглядом.
— Это теперь небезопасно, мы можем столкнуться.
Прищурилась, глядя в лицо Дейра, а отнюдь не на голый торс и полотенце, которое… висит на шее мужчины.
— Я уже пообещала Ливи и Эсмире. Мы настроились посетить постановку, купили обновки и вдруг… останемся дома?
— Ирэн, я бы не хотел рисковать, — мягко произнес стихийник.
— Знаете, Дейр, волков бояться — в лес не ходить! — всплеснула я руками. — И помнится, вы ранее малодушием не страдали.
— Ранее волчицы в мой дом не забредали, — улыбнулся и добавил совсем тихо: — С поверенными…
То есть это он обо мне?! Вот так вот? Волчица!
В следующее мгновение дверь, которую я открыла, с грохотом захлопнулась, и в комнате поднялся ветер. А профессор скептически изогнул бровь:
— Ирэн, вы опять?
Удивленно оглянулась, понимая, да, опять. Только не воронка! Не сейчас, когда я едва позволила себе мечту о поступлении в Академию МагФорм! Я сжала кулачки, сдерживая бушующую в груди и в комнате стихию, и ответила, пожалуй, самым миролюбивым тоном:
— Сэр Лесски, прошу простить меня за вторжение в вашу жизнь, дом и спальню… Также за то, что я своими планами перечеркнула ваш вечер и посмела настаивать на совместном выходе в свет. Мне очень жаль.
Ветер стих. Дверь открылась. Брови Дейра удивленно изогнулись. Он стянул с шеи полотенце, потер затылок рукой и собрался что-то ответить, но я не позволила:
— Прошу простить за проявленную самонадеянность и дерзость, подобное более не повторится.
Сдержанная улыбка, легкий поклон и, стараясь не показать подступивших слез, я тихо вышла из спальни полураздетого девятого, который остался стоять там, посредине комнаты, всем своим видом являя крайнее удивление.
— Ирэн, извините, — смущенный Ганс вновь появился из ниоткуда и преградил мне путь на лестнице, — я не хотел, чтобы к Дейру. Это вышло нечаянно…
— Хотел! — рассмеялись довольные сестры в холле. — Мы видели его коварную улыбку!
Взгляд мой, по всей видимости, был тяжелым и хмурым, поэтому дворецкий сменил нерешительно-заискивающую улыбку на каменное удивление.
— Что случилось?
— Для нечаянной ситуации ничего особенного, — пожала плечами и постаралась улыбнуться, — но за подобный просчет поплатились мы оба.
— Оба?
— Да. Дейр не посетит сегодняшнее театральное представление, поэтому… — задумалась на мгновение и тихо попросила: — Ганс, не откажетесь ли вы и в этом походе составить нам компанию?
— С радостью… — медленно ответил он, глядя куда-то поверх моего плеча.
— Вот и замечательно! — С задорной улыбкой подхватила его под руку и развернула, спускаясь вниз. — Я буду просто прекрасно выглядеть на вашем фоне.

* * *

Театр магического искусства поражал богатством убранства, изысканностью публики и представлением, великолепие, мощь и таинство которого можно было сравнить с полным затмением солнца. В нем были задействованы огневики, воздушники и водники не ниже третьего уровня, коим за мастерство владения стихией легко присудить и пятую степень.
Огненные шары закручивались воздушной воронкой, чтобы затем выплеснуться на зрителей волной маленьких огоньков. Крики ужаса и восторга накрыли зал, когда капли огня угрожающе застыли над головами посетителей, а затем начали медленно подниматься вверх, расти, вытягиваться. Пока над залом не вырос золотистый дождь, огненные струи которого бьются о невидимую грань, расходятся кругами, как на воде, и стекают вниз, к проходам.
— Танага, Рах-зу, Ирибитонаш и Карагуза с эффектом преломления, — перечислила я заклинания, использованные магами, и отвлеклась от огненно-дождевого чуда на ту самую публику, что именуется сливками с голубой кровью — ужасное сочетание образов!
Итак, здесь были ученицы профессора, — точеный профиль оборотницы рыси я узнала бы откуда угодно. Недалеко от нее сидела огневичка Даная, а рядом с ней белокурая дама, которая не пожелала поздороваться с Дейром в парке. Так же здесь были представители королевской семьи. Кузен короля и двое его сыновей и, если я не ошибаюсь, та огненная шевелюра принадлежит Эвении Ритшао. По ее напряженным плечам видно, леди неуютно находиться здесь, чего не скажешь о ее седовласом соседе справа. Он, наоборот, расслаблен и, кажется, получает настоящее удовольствие от процесса, даже не замечая того, что на него время от времени поглядывает весь зал. Неужели это старый король Гадарт Великий?
Желая узнать, правдивы ли мои подозрения, я повернулась к Гансу и… столкнулась с внимательным взглядом Софии Лесски. Придерживая вуаль новой шляпки, она смотрела на меня, прикусив губу, словно бы силясь разглядеть во мне ту робкую невесту.
О Всевышний! Придав лицу отрешенный вид, я бегло осмотрела зал, словно бы ища кого-то. Заметила удивленный взгляд огневички Данаи, кивнула ей и спряталась за плечом дворецкого.
— Что случилось? — спросил он тихо.
— Я только что видела мать профессора! Но, кажется, она не узнала меня…
— Несомненно, Дейр, сидящий рядом, заверил миссис Лесски в ошибке.
— Он здесь?!
— Тш-ш-ш! — отозвался Его Величество Дворецкий. — Сейчас начнется самое интересное.
Интересное началось почти сразу же. Круглая сцена выехала в зал, а зрительские места плавно расступились перед ней и опустились ниже, придавая залу новую трехъярусную форму. И площадка взорвалась воздушной иллюзией шторма, надвигающегося на зрителей, чтобы затем резко взмыть вверх и распределиться под потолком перистыми облаками. Несомненно, это было Бахорг — заклинание с добавкой водного Эйта, и, судя по конструкции их соединения, в силу должна была вступить третья стихия. И она появилась неожиданно из облаков в виде металлической шестнадцатитысячной конницы Гадарта Великого, которой королем было уготовано переломить ход войны с Аркадой. Зал разразился аплодисментами, но сквозь них я услышала и грубую отповедь от кого-то, несомненно наделенного властью. Мой взгляд с летящей конницы соскользнул на зрителей. Искать источник гнева долго не пришлось, я увидела, как Эвения, сидящая теперь всего в трех рядах от нас, резко обернулась к главе рода, ответила что-то на его отповедь, а затем дернулась, как от удара.
— Ты видел? — спросила я у Ганса.
На что он холодно ответил:
— Нет, и ты не видела…
— Неужели никто не посчитает необходимым заступиться?
— Ты о чем? — Ливи и Эсмира, сидящие теперь не по бокам от нас, а впереди, заинтересованно оглянулись.
— Да… глупости.
Иного ответить не успела, зал погрузился в темноту, а затем вновь озарился светом, и леди Ритшао исчезла вместе с тьмой. Я оглянулась в поисках ее рыжей шевелюры, увидела ее уже на выходе и обратилась к огневику с просьбой:
— Ганс, пропустите меня.
— Сидите, Ирэна, смирно.
— Но почему?
— Потому что за вами уже наблюдают ее охранники. — И, чуть понизив голос, сообщил: — Двое у дверей, двое сидящих справа от опустевшего места и еще двое как раз сзади нас.
— Откуда?..
— Оттуда, — ответил он, не меняя каменного выражения лица. — И мне бы не хотелось полночи объяснять, что вы из провинции и не знаете столичных поря…
Договорить он не успел, прямо перед нами возник вампир пугающе серьезного вида.
— Вы служка профессора Лесски? — спросил он, показав немалые клыки в сдержанной улыбке.
— Да, — прошептала с перепуга.
— Простите, мисс, но мне поручено узнать ваше имя.
В черном сюртуке, рубашке, жакете, брюках и шейном платке с ярко-красной брошью серокожий выглядел до дрожи устрашающим. Поэтому нет ничего удивительного в том, что имя свое я произнесла с невозможным заиканием:
— Ир-ир-рэ-на Ад-дал-лиер…
И возникает вопрос, не для моего ли надгробного камня информация? А молодой серокожий с абсолютно белыми волосами смотрит на меня тяжелым взглядом красных глаз и странным образом улыбается.
— Я украду вас у вашего спутника?
Не успела спросить: «Зачем?», как Ганс кивнул с умным видом, девочки поддержали с удивленным видом, и вампир, взяв меня за руку, исчез. И я вместе с ним растворилась в пространстве зрительного зала.
Всевышний!

Глава 12

Имя отца и матери, сестер и ближайших родственников со стороны родителей я назвала без запинки. С целью визита в столицу пришлось немного поюлить, прежде чем озвучить печальную историю крибы, которая отвергла жениха. Далее, многократно сократив скитания по стране, я со спокойной совестью назвала имя правообладателя и свой срок службы. Моим поздно проснувшимся даром, неоконченным образованием и брачным контрактом вампир в костюме, состоящем из исключительно красных вещей, не интересовался. Зато ученый серокожий муж в белых одеждах пожелал провести полноценный медицинский осмотр, дабы убедиться, что я не вредна.
Формулировка о вредности окончательно вывела меня из себя, и я зло прищурилась, пообещав:
— Только посмейте ко мне прикоснуться! Клянусь Всевышним, от возмездия вы уползете исключительно как червь.
— То есть? — не понял он.
— Все члены повыдергивает, — пояснил тот первый, что забрал меня из театра. И он с улыбкой обратился к вампиру в белом: — Фрид, осмотр не потребуется, леди уже ждут.
— В крематории? — пролепетала я, отшатнувшись от него, поспешила спрятать руки за спину.
— Можно и так назвать, — согласился вампир в черном и взял меня за локоток.
И в следующее мгновение я оказалась в разрушенной комнате перед очами металлистки. Эвения говорила много и эмоционально, но, глядя на ее занятие, я запомнила лишь основное:
Скоро состоится бал.
Ей нужна помощь.
Она не может так больше.
И все отказываются ее сопроводить.
Остальное не осело в памяти, потому что, пока я жалась к открытой двери, троюродная сестра королевы прицельным попаданием металлических копий методично разбивала в комнате абсолютно все объекты обстановки. Поначалу я, перепуганная допросом и перемещением, не видела, как в руках женщины сформировывались метательные предметы. Но через полчаса рыжая красавица подустала, мельтешение ее рук под гневную речь значительно замедлилось, и я смогла увидеть, как с тонких пальцев срываются металлические чешуйки. Еще чуть позже различила, как они образуют короткое копье и уже оно с немыслимой скоростью и силой превращает последнее кресло в решето. Момент возврата чешуек в руки металлистки я все еще не видела, но уверена, через дополнительные полчаса такой тренировки мне бы открылась и эта истина. К слову, на беспорядок в спальне Дейра после визита Эвении я уже смотрела под совершенно другим углом. И в какой-то мере понимала вынужденное бегство профессора и его испуг перед очередной встречей с леди Ритшао.
Сейчас, упираясь спиной в закрытую дверь и держась за медную ручку как за спасательную соломинку, я мечтала исчезнуть и оказаться где-нибудь за тридевять земель от разъяренной и раздосадованной красавицы королевских кровей.
— Я обязана пойти! — сообщила металлистка и замахнулась в сторону окна. Звон стекла, треск дерева были как гром среди ясного дня, но неожиданно разбитый витраж восстановился без потерь. Верный признак того, что королевский дворец магически защищен и напитан, в него просто так не проникнешь и не сбежишь.
— Но не смею явиться туда в гордом одиночестве… без мужчины. — Еще один замах, и история повторяется: разрушение и стремительное восстановление оконного чуда вслед за ним.
— Почему? — спросила, с трудом разлепив прикушенные от волнения губы.
— Это станет моим проступком, — встряхнув руками, она сжала кулаки, — и, как сказал глава рода, проступком, достаточным для отречения.
Произнеся это, рыжая красавица плавно опустилась на пол и закрыла лицо руками.
— Вы… — подбирая слова, я мысленно молилась. Всевышний, пусть этот разговор обойдется без ее истерики! Ей же хуже будет… — Вы хотите, чтобы я уговорила Дейра Лесски пойти с вами?
— Н-нет. — Эвения убрала руки от лица, вопреки всем моим страхам абсолютно сухого, и гордо выпрямилась: — Он отказался, а я настаивать не стану и просить не буду. Последние события, произошедшие в моей семье, прямо говорят о том, что от меня решено избавиться.
— Зачем? — искренне удивилась я. — Понять не могу, для чего с вами решено поступить столь жестоко.
— Через восемь лет мне исполнится сорок один, такой балласт в качестве ценной невесты с рук не сбыть. — Поморщившись, как от головной боли, металлистка пояснила: — Меня решено удалить с поля политических игр и заменить какой-нибудь дальнеродственной глупышкой с даром, какой и я по молодости была.
От удивления я наконец-то разжала онемевшие пальцы и отпустила дверную ручку.
— То есть бал — это лишь предлог для отречения?
— Один из сотен. — Горькая усмешка и правда, которая вряд ли известна многим. — Последние два года мне легко удавалось обойти мелкие каверзы, все, кроме этой. Кто знает, быть может, и отказы я получала по указке сверху…
— А я здесь, чтобы… поговорить?
— Скорее послушать. Мне не хватает родных. Мама и брат простые люди, им запрещено появляться во дворце, а мне из столицы без разрешения свыше не уехать… — пояснила она в ответ на мой молчаливый вопрос.
— А порталы перехода?
— Прослушиваются, прослеживаются и… — она иронично улыбнулась, — как тебе медосмотр? Думаю, не многие согласятся проходить через него при каждой встрече?
Вспомнив, какие процедуры перечислил вампир в белом, я покраснела, но в везении своем не призналась. Подумала немного и, просчитав один рискованный вариант выхода, спросила:
— А бал костюмированный?
— Нет.
— Жаль, — посетовала с грустной улыбкой, — будь он костюмированным, личность вашего партнера не была бы так важна.
— Предлагаешь мне танцевать с простолюдином? — хохотнула рыжая красавица и поднялась с пола.
— А у вас есть иной выбор?
— Есть. Монастырь.
— Сложный выбор, — улыбнулась я. — Скажите прямо, чего вы боитесь?
— Отсутствия должных манер у партнера-простолюдина.
Можно было бы упрекнуть ее в снобизме, но кое в чем она права, посмешище из нее и так пытаются сделать, к чему ситуацию усугублять.
— Мм-м. — Я мысленно прикинула свои возможности и все-таки решилась ее обнадежить: — А знаете, если вам удастся добиться костюмированного бала, то я добуду образованного простолюдина.
— Ты смеешься? — фыркнула металлистка, тряхнув тяжелой копной рыжих волос.
— Отнюдь. Этого мужчину в кругах прислуги называют Его Величеством Дворецким. — И, с улыбкой взирая на удивленную Эвению, произнесла заговорщически: — В любом случае перед ссылкой в монастырь вы имеете полное право на последнюю шалость. Разве нет?

* * *

К Гансу меня вернули все так же: держа за ручку, провели через переход. Сам вампир рядом не материализовался, он еще в сером подпространстве руку мою поцеловал и отпустил. Оказавшись в освещенном холле театра после сумерек перехода, я несколько мгновений не могла сориентироваться в происходящем и понять, почему с немым удивлением на меня смотрят Ливи и Эсмира, а на локте окаменевшего лицом дворецкого почти висит сладко щебечущая София Лесски.
— Вот ты где! — прошипел знакомый голос над ухом, и меня, безмолвную, впихнули в очередной чулан.
— Дейр? — позвала я, очутившись в кромешной тьме то ли подсобки, то ли гримерки. — Что… Что происходит?
— Знакомство, — прорычал он.
— Мы с вами знакомы!
— Да при чем тут мы?! — вспылил профессор, затем медленнее выдохнул и пояснил: — Мама видела вас, узнала Ганса и пошла знакомиться, не дожидаясь, пока завершится представление.
— Но как?
— Ваше место пустовало, и мне не оставалось ничего другого, как ее переместить, — сквозь зубы сообщил девятый, вновь начиная злиться. — К слову, где вы были?
— На встрече, — почти не солгала. — Погодите, Дейр… я понять не могу, в качестве кого были представлены Ливи и Эсмира?
— В качестве ваших сестер, коих я с превеликим удовольствием принял в своем доме и доверил Гансу.
— А… но…
— Да-да, подобный поворот меня также впечатлил. Осталось дождаться приглашения на ужин, встречи семей, и нас с вами окончательно повяжут. — Его недовольное рычание перешло почти в стон.
Я не разделяла душевных терзаний девятого, о чем поспешила сообщить уверенным тоном:
— Ужин придется отклонить, девочки уезжают. Знакомства семей не произойдет, уж поверьте, папенька сюда заглянуть не соизволит. А что до последнего… не поддавайтесь панике, на ближайшие годы мы и без того повязаны. И вас это не должно пугать.
— Очень смешно, — скептически отозвался Лесски.
— Правда жизни, — пожала я плечами. В процессе движения задела что-то хрупкое, затем звенящее и вибрирующее. Вспомнила о своем платье с тонким кружевом и взмолилась, лишь бы его не испортить. Мой наряд самый дорогой из имеющихся, и мне бы не хотелось его порвать или запачкать сейчас или в ближайшем будущем. Кто знает, как скоро у меня появятся свои лишние средства.
— Дейр, зажгите хоть что-нибудь, ни зги не видно.
И он зажег маленький голубой пульсар, внутри которого сиял крошечный огонек белого пламени.
— Красота! — прошептала я, глядя на это чудо, и огляделась. Удивительно, но мы оказались не в одной из ниш для гостей, а двумя этажами ниже в кладовой при гримерке актеров. Видимо, Дейр перемещался с отчаянным желанием провалиться под землю. Вокруг нас на полках, подставках и вешалках стояли, лежали и висели многочисленные емкости с красящими составами для представлений. И, кажется, только что одно из них я опрокинула на себя. Неприятная новость, однако хорошо, что вечер подошел к концу и настала пора возвращаться.
— Как уходить будем?
— Через дверь, — ответил девятый и посмотрел на меня сурово: — Но я бы хотел знать, как…
Вот тут его грубо прервали на полуслове — в подсобку сценического мастера заглянул маг-водник. Он с удивлением воззрился на нас, а мы с настороженностью на него. И вокруг повисла тяжелая тишина недоумения и звенящая вероятность скандала.
Из оцепенения я вышла первой:
— Добрый вечер! Разрешите взять у вас автограф…
И, нащупав рукой на полках тонкий бумажный лист, протянула его мужчине. Все еще огорошенный неожиданной встречей, он, не глядя, на автомате провел рукой над предложенным листом, и тот заискрился фамильным росчерком мага.
— Спасибо! — просияла я, хватаясь за дверную ручку, и поспешила с честным видом обнадежить: — Мы уже уходим. Извините за вторжение…
Дверь закрылась, изумленный Дейр выдохнул:
— Ирэн… ну вы даете!
— И ничего я не дала, а, наоборот, получила! — Продемонстрировала листок с широкой улыбкой и потребовала: — Создайте наконец-то переход.
Еще один вздох, затем медальон к двери, адрес, едва слышимый щелчок, и мы вышли в холл родного профессорского дома.
— А девочки? — неуверенно протянула я, когда дверь за девятым закрылась.
— С Гансом доберутся, я же вынужден вас оставить… дела. — И он, приложив портальный кратковременный переходник к дверному полотну, назвал адрес театра. Переход теперь вел в коридор, наполненный людьми.
— Да-да, вы сопровождаете в театр леди Софию Лесски.
Кажется, нотки обиды мне скрыть не удалось, поэтому хмурый стихийник с обвинением проговорил:
— Вы сами от меня отказались…
— Потому что была поставлена перед выбором. И поверьте, дилемма между вами и театром была сложной.
Профессор неожиданно легко и весело рассмеялся:
— Я видел, как долго вас одолевали муки!
— Если так, то что же вы не вмешались в ход событий? — парировала я. — Побоялись рискнуть?
Его светло-голубые глаза холодно сверкнули:
— Договорим потом.
— Несомненно, — согласилась я и царственно удалилась наверх.
— Женщины, — фыркнул Дейр и шагнул за дверь.
Видимо, он опять забыл, что портальный переходник действует недолго, а потому, сделав шаг, профессор очутился не в просторном коридоре театра, а в небольшом чулане своего дома. Грохот упавшего ведра, таза, пары швабр со щетками и матросские ругательства девятого сообщили о том, что прием ему устроен был грандиозный.

Глава 13

За ужином, а потом еще и перед сном и за завтраком сестренки делились впечатлениями, сетовали на скорый отъезд и бесперебойно хвалили Ганса, Дейра и его мать. Восторгов в отношении Софии Лесски было не в пример больше, а потому я окончательно уверилась в том, что девочки повторно напрашиваются в гости.
— Ваша матушка потрясающая женщина, — проворковала Ливи.
— Она в чем-то похожа на нашу тетю… — добавила Эсмира и на ожидаемый вопрос девятого о тете ответила с превеликим удовольствием: — Элеонора Рус замечательный человек. После смерти нашей мамы она взяла над нами опекунство и оберегала фактически девять лет подряд.
— Фактически? — не понял профессор.
— С перерывами на собственную жизнь, замужество и рождение детей, — пояснила самая старшая.
Мне показалось, или Эсмира все-таки пошла на курсы театрального искусства? Уж очень правдоподобно у нее получилось: и всхлипнуть, и вздохнуть, и глазками стрельнуть, обращаясь к Дейру:
— Но сейчас… она живет далеко…
— И нам ее очень не хватает, — сухо завершила я.
— На островах порталы перехода стоят неимоверно дорого, — заверила Ливи, прикасаясь к его плечу, — а письмами объятия не заменишь.
— Поэтому мы стараемся не отчаиваться и ждем, когда семейство Рус нагрянет с визитом в родной город. — А это уже я, враждебно глядя на двух старших активисток. Если так и далее пойдет, то предсказание девятого станет явью — нас повяжут.
Девочки переглянулись, подав друг дружке какой-то знак, и решили сменить тактику по достижению желанной цели. Девятый наблюдал за ними настороженно, а вот огневик с легкой полуулыбкой. Как ни странно, но и с ними Ганс не боялся проявлять своих эмоций и, на удивление профессора, время от времени открыто и широко улыбался. Вот как сейчас, когда девочки в голос заявили:
— Дейр, будьте снисходительны к маленьким желаниям леди и…
— Пригласите нас в Ридмейру еще раз!
— Пригласить… — протянул стихийник, глядя исключительно на меня.
Да, его удивление понять было возможно, ведь, пригласив сестер от его имени, я самого хозяина просто поставила перед фактом их прибытия. Но объяснять всем эту махинацию здесь и сейчас мне абсолютно не хотелось, а потому я миролюбивым тоном пояснила:
— Да, Дейр, как вы сделали это в прошлый раз, узнав о долгих скитаниях новоявленной служки. Помните?
— Запамятовал. — Он окинул меня задумчивым взглядом и кривовато улыбнулся: — Ирэн, надеюсь, вы, так же как и я, будете снисходительны и повторно расскажете о путешествиях.
Рассказать? Нет, нет и нет!
Я удивленно воззрилась на него, а девочки, не теряя времени, тут же ухватились за сказанное.
— Так это да? — живо поинтересовалась Ливи.
— Да, — подтвердил Лесски, не прерывая нашего зрительного контакта.
— Когда? — Ближе к профессору подалась Эсмира, улыбнулась, подсказывая: — Может, через неделю…
Он подхватил ее слова, кивнув, и в то же время отдалил грядущую встречу:
— Недели через три…
В комнате еще звучало окончание «и-и-и», но среднюю это нисколько не смутило. Ухватив девятого за локоть, она нежно проворковала:
— Две недели кажутся вечностью, а вы предлагаете три. Дейр, — позвала она ласково и заглянула в его глаза: — Неужели вы позволите расстаться сестрам на столь долгий срок?
На это мой правообладатель ответил не менее вдохновенно:
— А могу я узнать, что вы делали те два месяца, пока Ирэн скиталась по стране?
В ответ последовало искреннее:
— Скучали.
— Очень, — подтвердила Ливи и, взявшись за второй локоть Лесски, решительно развила мысль: — Именно поэтому мы склонны просить вас не оттягивать время новой встречи.
— А сократить его, — поддакнула Эсмира, зазывно улыбнувшись ему, — до двух недель.
— А лучше до недели, — внес свою лепту Ганс, который с трудом подавлял рвущийся наружу смех.
Девочки в один голос ответили: «Да!», но профессора не отпустили.
— Ваше последнее слово?
— Последнее? — удивился огневик, разливая новую порцию чая. — Никак речь о смерти?
— Только если откажете. — Это средняя и ее черный юмор.
— Но вы ведь не сделаете этого, правда, Дейр? — А это Ливи, старшая, вооруженная ангельским взглядом темно-зеленых глаз.
За столом повисла тишина. Выжидающее молчание затягивалось, и всеобщий интерес был направлен на немного растерявшегося стихийника, подпертого с двух сторон моими сестричками. Наверное, следовало его заранее предупредить о том, что еще никто без потерь не уходил от двух мисс Адаллиер. Впрочем, судя по всему, он об этом уже догадался.
— Всевышний… — девятый смотрел с мукой и почему-то на меня, — вы точно сестры?
— Кровные, — подтвердила кивком, ничуть не смутившись его вопросу.
— С ума сойти…
— Не спешите с этим, они на вас еще не все техники отработали, — поделилась я своими соображениями. За что получила обвиняющий окрик сестер, но внимания на него не обратила. — Девочки, вы добьетесь большего, если прямо назовете причину вашего скорого визита.
— Но так не интересно…
— Зато эффективно, — парировала я, и обе сестренки тотчас отпустили профессора.
Он медленно выдохнул, с благодарностью взглянув на меня, кажется, даже прошептал: «Спасибо».
— Рэш. — Старшая подалась вперед и серьезным голосом пояснила: — Мы просчитали расходы и пришли к выводу, что через год-другой для поддержания нынешнего уровня жизни дивидендов будет недостаточно. И мы решили…
— Открыть семейное дело, — деловым тоном завершила Эсмира. — Как ты и предлагала, «Лавку желаний» с тысячей магтоваров на праздники.
— И как давно зреет эта идея? — настороженно поинтересовался девятый.
— С ее восемнадцатилетия, как только открылся дар. — Ливи мне улыбнулась и похлопала по ладошке. — Так что когда поступишь в академию, мы оформим патент на кустарное производство. Для начала.
— А в столице вам необходимо подать прошение на торговую деятельность, я правильно понял? — спросил Ганс.
— Да. Здесь его рассмотрят быстрее.
— Но вы потратите время в дороге, — удивилась я. — От нас в Ридмейру ехать пять дней. Как вы представляете себе эти поездки?
Они загадочно улыбнулись и воззрились на Дейра, а тот упорно молчал, рассматривая свою тарелку.
— И? — не поняла я.
— Всевышний, она даже не знает, в чьем доме живет! — возмутилась старшая. — Рэш, напротив тебя сидит ЛесДе, тот самый знаменитый изобретатель портального кратковременного переходника!
Девятый напрягся, но вопреки всем его мрачным мыслям о меркантильности некоторых леди, мои сестренки сообщили, что они уже сделали заказ на производстве, но… его номер 45 689GF.
— Ожидание артефакта затянется на месяцы, — пожаловалась Эсмира, вновь прикоснувшись к локтю напрягшегося профессора, — а по новому закону все ИП этого года не облагаются налогом Трасфа.
— Это почти 10 % прибыли, — для незнающих пояснил Ганс, который все это время смотрел на нас, не скрывая своей яркой улыбки.
— Да, — кивнули старшие, они обратили взгляды сияющих глаз на Лесски и произнесли в один голос: — Дейр, не могли бы вы продвинуть наш заказ на тысячу пунктов?
— Вам нужно только это? — удивленно спросил недоверчивый стихийник.
— Да, — подтвердило наше трио.
Вот тут столовую огласил протяжный вздох облегчения, и Ганс неожиданно заявил:
— Я в деле!

* * *

Когда девочки уезжали, мне хотелось плакать, профессору улыбаться, а Его Величество Дворецкий с каменным выражением лица уже что-то просчитывал, и время от времени от него слышалось:
— Три десятых процента… одна треть от доли… целевая аудитория неограниченна…
Их экипаж скрылся из виду, и Дейр вздохнул с облегчением, точь-в-точь как в столовой этим утром.
— Я рад, что дом погрузится в двухнедельное затишье.
Он позволил себе даже пару смешков и насвистывание морских частушек. Тех самых, слова которых леди знать не пристало, однако ритм был весьма узнаваем.
И я грустно улыбнулась в ответ:
— А мне жаль.
Сожалеть пришлось недолго.
Через пять дней в дом профессора пришло письмо от моих сестричек с множеством восторгов в сторону моей «будущей свекрови». А в нем было запечатано другое письмо — от Софии Лесски с множеством восторгов в сторону моих сестер. И к нему крепился переходник кратковременного действия на имя Ирэн Адаллиер и короткая инструкция на карточке:

«Использовать 29-го числа в 21:00. Форма одежды: праздничная. Цель визита: сюрприз для Дейра».

Ниже адрес:

г. Ридмейра, р-н Святограда, ул. Черные Стрижи, д. 76-90S/f.

Глава 14

— Что? Нет-нет-не-е-ет, только не это… — Прочитав письмо своей матери ко мне, профессор заметался по лаборатории, как раненое животное.
Я растерянно смотрела на него, даже не представляя, что могло так его расстроить. Неужели София не умеет делать сюрпризов, или же все они оборачивались катастрофой? А может, все дело в так называемых претендентках в невесты? Но раз уж есть я, то подобный оборот невозможен. И к чему его отчаяние?
— Дейр, неужели это займет много времени?
— Час или два, но… — Он тяжело выдохнул, сворачивая свой путь ко мне. — Но в воскресенье… — Девятый задел стойку с колбами и был вынужден остановиться, чтобы придержать пошатнувшуюся конструкцию, перевести дыхание и опять возмутиться: — Не хочу! У меня другие планы на этот день.
Стихийник застыл и, потерев затылок, вскинул лицо к «небу», спросил растерянно:
— Разве в свой день рождения у меня не может быть планов?! К чему эти увертюры? Всенижний!
Я удивленно вскинула бровь. По-моему, сюрприз от родителей, преподнесенный в день рождения, — это бесценное чудо! У меня такого нет, а он…
— Не смотрите так, Ирэна, — попросил Дейр хмуро. — Я наконец-то сделал состав для выявления ваших способностей, хотел проверить…
— Вы не забыли?
— Нет, — улыбнулся он с предвкушением, — такое забывать нельзя. Это же нонсенс — неокрепший маг с частицами силы вызывает воронку Кервея.
— Я создала ее нечаянно.
— Ваше «нечаянно», как вы выразились, вдвое превышало магформу, полученную опытным путем в Граздо. — Девятый улыбнулся кривовато и тряхнул головой. — Не делайте большие глаза, я проверял записи и соотнес их мощность и размеры. Единственное отличие — ваша структура была статичной.
— А вы уверены, что это не аномалия спален в вашем доме? — спросила с сомнением.
Он весело хмыкнул:
— Несомненно, моя личная комната многое повидала и пережила, но даже она вряд ли бы настолько озлобилась.
— Прекрасное оправдание. — Я невольно поморщилась. — Так что вы решили насчет воскресенья?
— Конечно, вы едете… то есть перемещаетесь, — легко отмахнулся профессор. Он вновь вернул себе рабочее настроение и принялся разбирать колбы с магсоставами.
— А вы будете?
— Всенепременно, если хочу остаться живым и невредимым. Видите ли, моя мама прямо-таки запрограммирована на разрушительные выдумки. Впрочем, как и вы.
— Благодарю. — Я чинно удалилась из лаборатории. Но в дверях меня остановил вопрос от Лесски.
— Вы в понедельник свободны? — спросил он будоражащим голосом, и чарующая улыбка осветила лицо стихийника.
— Д-да, — немного растерялась, а затем, напомнив себе, кто есть кто, уверенно ответила: — Если не считать необходимости утилизировать макулатуру, которую я уже перебрала.
— Утилизируете в другой раз. — Дейр выхватил нужные колбы и направился к столу с прибором мадорраго. — В общем, освободите понедельник для наших экспе… кхм, исследований.
Судя по всему, мне, как подопытной зверюшке, следовало лишь кивнуть. Что я и сделала, мстительно надеясь на то, что София Лесски создает невероятно досадные сюрпризы.

* * *

Переход по приглашению приятно удивил и в то же время озадачил. Из своей комнаты я шагнула в цветущую оранжерею. Озадаченно остановилась перед черной орхидеей и растерянно оглянулась. Не дай Всевышний, я перепутала адрес и нарушила частную собственность.
— Здесь кто-нибудь есть?
— Ирэна, вы прибыли! — Раздвинув заросли цветущей гецении, ко мне выпорхнула улыбчивая София Лесски.
— Да, это я.
— Какое счастье! Право слово, я боялась, что вы откажетесь… — Она крепко ухватила мой локоть, защебетав: — Зная его нелюбовь к сюрпризам, мало какая женщина согласилась бы участвовать.
— Он так агрессивно реагирует? — насторожилась я. — Но мне казалось, что Дейр сдержан и…
— Вернее сказать, сдерживается из последних сил. — Она посмотрела на меня сияющим взглядом. — И я представить не могу, как ему это удается рядом с вами.
— Простите?
Но она не услышала, заговорила о своем:
— Знаете, Ирэна, после знакомства с вашими сестрами я наконец-то поняла, что разглядел в вас мой дорогой Дейр. Не удивляйтесь подобной формулировке, но ранее он выбирал девушек… — Леди Лесски неуверенно посмотрела на меня и смущенно произнесла: — Даже не знаю, как это объяснить, и боюсь вас обидеть.
Мама моего правообладателя замолчала, подбирая подходящие слова, а я, вспомнив всех «гордо удаляющихся» от профессора и его служки, с улыбкой подсказала:
— Он выбирал ярких, экзотических и крайне привлекательных девушек…
— Нет, — резко оборвала она меня, — пустых! Без огня, без жизненной энергии и в чем-то бессердечных. Не могу сказать, что все они были красивы, — брезгливо сморщила носик, — но экзотичны вполне. И вдруг вы… И Дейр рядом с вами столбенеет, как мальчишка, и улыбается, как хмельной.
Неожиданное сообщение, что-то я не замечала, чтобы девятый из-за меня «пьянел». Одно радует, его игра принимается родными за реальные чувства.
Мы вышли из оранжереи в узкий коридор с множеством статуэток, выставленных в глубокой нише стены, и свернули вправо.
— Увидев вас, я так обрадовалась, что начала вас узнавать чуть ли не в каждой второй девушке города.
— Что вы говорите! — тихо изумилась я, не зная, как скрыть пунцовый румянец и легкую дрожь в руках. Но, к счастью, леди Лесски моих чувств не замечала.
— Да-да, вы мерещились мне в служке, работающей при шляпной лавке, затем в дочери какого-то купца, девушка посмела торговаться с продавцом мешков для утиля…
Да, я торговалась, потому что он завысил цену вдвое, а мне не пристало тратить на мелочи целые состояния. Знала бы я, кто находится рядом, скромно молчала бы и вела себя приличнее.
— И под конец, — продолжила София заговорщическим шепотом, — вы мне померещились в театре на грандиозном представлении магов. Ирэн, не поверите, но я усмотрела вас в настоящей светской львице и близкой подруге Эвении Ритшао.
— О Всевышний!
— Да-да, сама испугалась, каков был бы конфуз, попытайся я без разрешения поговорить с нею… — озадаченно произнесла леди. — Однако рядом с дамой вовремя появился доверенный вампир королевской сестры, и я не успела совершить фатальную ошибку.
Ее откровения ввергли меня в оцепенение и позволили без дрожи дождаться Дейра. К счастью, его родители не рискнули на праздник созывать всю родню, которой оказалось превеликое множество. И правду сказать, после просмотра семейного сборника со слайдами запечатлителя я с трудом узнала профессора в мужчине, вошедшем в гостиную. Он был всклокочен, небрит, помят и раздражен… Собственно, он говорил, что действовать будет согласно давно устоявшейся традиции, и, видимо, именно она была отыграна в данную минуту.
— Мама, что случилось на этот раз? — прошипел стихийник сердито, расправляя засученные рукава. — Я же просил не отвлекать меня во время…
— Дорогой, у нас гостья, — ничуть не обиделась София.
— Кто?
— Ты ни за что не догадаешься, — ответила она, и Радос Лесски уверенным кивком поддержал супругу.
— Ирэна?
Мне кажется… Мне все это мерещится. Не иначе, я сплю и вижу сон. Вполне возможно, кошмарный сон, в котором рассерженный девятый, услышав мое имя, вдруг удивленно вытягивается. Затем делает три неверных шага в гостиную и, увидев меня, радостно восклицает:
— Ты все-таки приехала?!
Невероятно, как ему удалось столько счастья заключить в своем не то утверждении, не то вопросе.
— Д-да. — Кажется, теперь моя очередь изображать деревянного идола, и с этим я отлично справляюсь, можно сказать талантливо.
— Какое счастье! — почти шепотом произносит профессор, сокращая последние метры между нами.
Далее ошеломленную меня подхватывают на руки, кружат, крепко прижимают к себе и… целуют, перечеркивая всю целомудренность прошлого свидания.
Мои щеки разгорелись, дыхание сбилось, и после кружения, несомненно, прически больше нет. Но как Дейр играет, как играет… земля уходит из-под ног, и он, слава Всевышнему, крепко меня держит и упасть не дает.
— Ты давно… здесь? — прошептал он у самых моих губ.
— Всего лишь полчаса…
— Прекрасно справляешься, Ирэна, — хмыкнул он и подмигнул: — Продолжай в том же духе.
— Постараюсь.
Легкий поцелуй в висок, и меня отпустили, не забыв громко прошептать:
— Я сейчас!
Жаль, но как бы ни нахваливал стихийник, роль его счастливой «невесты» давалась мне нелегко. Оказавшись без поддержки его объятий, я медленно опустилась в кресло и сжала чуть подрагивающие руки, чтобы не прикасаться к пекущим от поцелуя губам. К счастью, сценой встречи чета Лесски оказалась более чем довольна, и София, погладив локоть супруга, так и заявила ему:
— Вот видишь, все хорошо. А ты сомневался.
— Да я и сейчас… — тихо ответил ей Радос и на удивленный взгляд жены постарался ответить улыбкой: — Чуть-чуть совсем.
Когда Дейр появился рядом, я не обратила внимания на то, как он одет, не похвалила его галантное обращение и очередной поцелуй в висок, а судорожно вцепилась в предложенную им руку.
— Что случилось? — Не прекращая улыбаться, профессор повел меня в празднично украшенную столовую.
— Нас разоблачили… — прошептала, едва разжимая стиснутые от страха зубы.
Других объяснений странным взглядам и словам его отца попросту не находилось. А потому за время ожидания быстро переодевающегося профессора я успела представить себе не одно завершение этого вечера, а целых двадцать, и все с неблагоприятным прогнозом.
А он спросил с улыбкой:
— Папа разоблачил? И каким образом, позвольте узнать?
— Понятия не имею. — Я посмотрела в его глаза и честно ответила: — Но более чем уверена в своей правоте.
— Вы ошибаетесь…
— А если нет?
Девятый пожал плечами и философски произнес:
— В таком случае, ошибаюсь я.
— Но! — Хотелось его растормошить, вывести из состояния спокойной благожелательности и донести наконец, что наш спектакль провалился.
— Ирэна, — Дейр резко развернул меня к себе, прижал и… чарующе улыбнулся, — возьмите себя в руки.
Произнесено это было то ли с угрозой, то ли с утонченной издевкой, на что я саркастически вспыхнула:
— Или что?
— Или в руки возьму вас я.
Едва дышащая, прижатая к его груди и неподвижная, я тихо возмутилась абсурдности подобного заявления:
— Да вы и так уже!
— В таком случае поцелую.
— Нашли чем пугать! Между прочим, нас ожидают куда большие потрясения, а вы…
А он отступил и, сжав мои пальчики в своей руке, повел дальше, многозначительно произнеся:
— Поцелую и не посчитаю нужным сдерживать себя.
— То есть как? Что вы имеете в виду? — После его слов меня охватило странное предчувствие беды, и морозная дрожь прошлась по телу, чтобы острыми иголками пронзить кончики пальцев.
— Продолжите в том же духе, и объяснения не потребуются, — заверил он миролюбиво.
— Вы хотите сказать, что нарушите условия нашего до…
Остолбенел, повернулся ко мне, испытующе прищурился и вновь вспомнил ругань с морских пристаней:
— Ирэна, я шутил! Это было простое дружеское подтрунивание. Слышите? — Взял вторую мою ладошку в руку, аккуратно ее сжал. — Ну же, успокойтесь, дышите.
Легко сказать и очень трудно сделать. Я успела накрутить себя, успела представить худшее развитие событий и даже пути отступления. Все-таки взгляд Радоса Лесски не сулил ничего хорошего, впрочем, как и плохого. Знать бы, что он имел в виду, говоря супруге о своих опасениях.
И я протяжно выдохнула, растворяя покалывание в пальчиках, а девятый с обеспокоенной полуулыбкой посоветовал:
— Глубже, еще…
Повиновалась, сердито заметив:
— Ваше простое дружеское подтрунивание… — Хотела сказать: «доводит до белого каления», но он опередил, завершив фразу по-своему:
— Чуть ли не стоило мне жизни. Я понял. Впредь поберегусь. — Маг развернулся и, положив мою руку на сгиб своего локтя, повел дальше. — Ну а теперь, когда вы успокоились, мы можем наконец-то узнать, какой нас ожидает сюрприз.
— Всевышний, но почему нас?
В ответ прозвучало лаконичное:
— Потому что для моих родителей мы пара.
Невольно взглянула на зеркало, в котором мы отражались. Он светленький, голубоглазый, я темненькая, зеленоглазая, держимся за руки, шепчемся, как влюбленные, и ко всему прочему одеты в одни и те же цвета: темной стали, бордовый и черный. Только сейчас заметила, что этот костюм Дейра ему некогда подобрала я.
— Почему вы одеты так? Со стороны может показаться, что вы излишне привязаны и…
— Не знаю, о чем вы, — отозвался профессор, — все, что хотелось мне, так это… похвастаться матери непревзойденным вкусом моей невесты.
На этом наше шествие по коридору завершилось попаданием в изысканно обставленную столовую, выполненную в светлых тонах кремового и бирюзового. И самое время отдохнуть от переживаний, но Дейр, к моему ужасу, не ошибся. Его слова стали пророчеством столь точным, что не успели мы занять места за празднично украшенным столом, как София Лесски восторженно защебетала:
— Радос, дорогой, я более не могу ждать! Давай расскажем им о нашем сюрпризе.
— Милая, будет лучше, если мы подождем окончания ужина. Дело в том, что сюрприз ожидает и нас.
И глава семьи Лесски опять одарил меня странным взглядом. Я вздрогнула, девятый незаметно взял мою ладошку в свою руку, погладил, произнося:
— В таком случае откладывать его не стоит. Лучший из возможных подарков я уже получил. — Искрящийся взгляд на меня и слова, произнесенные почти шепотом: — Что может с ним сравниться?
— Кое-что все-таки может, — начал было Радос, но его опередил счастливый голос Софии:
— Мы отправили запрос на заключение брачного договора между нашими семьями!
— Всевышний! — выдохнули мы оба и почему-то схватились за руки.
Не знаю, в какую западню попал стихийник, но я со всем ужасом осознала, что теперь папенька в курсе моего нынешнего места пребывания. Что может быть хуже? Однако могло…
— И сегодня получили ответ! — возликовала счастливая мать, игнорируя абсолютно несчастный взгляд собственного сына. Правда, посмотрев на меня, она неожиданно поторопила супруга: — Дорогой, скорее зачитай его! Они такие перепуганные… — прошептала настороженно, а затем заявила с улыбкой: — Но я уверена, возможность жить под одной крышей сгладит неожиданность сообщения.
— Ты ошибаешься, милая, — ответил глава семьи. — Дело в том, что они уже заключили договор, подобный брачному, — лукавый взгляд на нашу с Дейром замершую композицию и почти улыбка, — сроком на четыре года с обязательным проживанием под одной крышей.
— Давно? — восторженно прошептала София, ничуть не обидевшись на провал собственного сюрприза.
— Как я понял… с первой встречи.
— Какая потрясающая новость! — возопила мать профессора и подскочила к нам.
— Да-да… — произнес глава семьи и, пошевелив бровями, подмигнул онемевшему девятому. А во взгляде Радоса без проблем читалось: «Добегался, сынок!»
— Какое счастье! — София в обе щеки расцеловала меня. — Какой сюрприз! — Той же участи удостоился и Дейр. — Совершенная неожиданность!
— Да… да…
Ответили мы растерянно и вразнобой, на что она опять не обратила никакого внимания. И крепко обняла нас, проворковав:
— Теперь на всех, исключительно всех семейных торжествах вы будете вместе!
— Нет!
Наше одновременное восклицание ее задело.
— Как «нет»? — Она уже заняла свое место и с детской обидой, чуть надув губы, посмотрела вначале на нас, а затем на мужа. Удивленно переспросив: — Нет?
— У меня опыты и экспериментальная работа, — озвучил свою вескую причину мой псевдожених.
— А я учусь, — робко заметила я и, расслышав хмык Дейра, тут же исправилась: — То есть собираюсь поступить через месяц и сейчас должна усердно готовиться.
— Кхм, кхм… — прочистил горло глава семьи и с укоризной посмотрел на нас. — Так трудно выделить время на несколько визитов в месяц?
И взгляд его был настолько пронзительно-голубым, холодным и подавляющим, что мы, сжав крепче руки, в один голос заверили:
— Будем появляться каждую неделю!
— Я рад вашему решению, — констатировал он, и София счастливо рассмеялась.
В дальнейшем вечер прошел в тихой обстановке, без показательных выступлений и длинных тостов в честь именинника. Профессор с легкостью вел разговор и ужинал, время от времени предлагая что-нибудь из блюд мне. Я же с трудом отрывала взгляд от тарелки и совсем не хотела есть. Страшно представить, к кому был направлен запрос, кого о нем оповестили и что рассказали обо мне старшему Лесски. Но еще страшнее думать о том, какие меры предпримет барон Кервас, дабы вернуть беглянку и опустошить ее.
Но разве я могу спросить о запросе сейчас? К сожалению, никак нет. Тяжело вздохнула своим невеселым мыслям и привлекла всеобщее внимание.
— Тебе плохо? — заботливо спросил девятый, позволив себе нежную улыбку.
— Устала…
— Тяжелый день и множество потрясений, — кивнул он и, приобняв меня за плечи, обратился к матери: — Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы не попробуем десерта.
— Что ты! Конечно, нет. Благодаря вашему сюрпризу мы наконец-то приобрели долгожданную невестку.
Мужчины обменялись понимающими взглядами, я смущенно улыбнулась в ответ.
Короткое прощание, объятия, обещание приехать в следующее воскресенье и наконец-то переход через портал. Оказавшись в холле профессорского дома, я выпустила локоть Дейра и поспешила к шкафу с верхней одеждой.
— Ирэна, вы куда?
— На улицу, — прошептала, надевая пальто и меняя легкие туфли на сапожки.
— Настолько испугались моей семьи, что готовы сбежать при первой же возможности?
— Нет!
И вопреки своему ответу стремительно выскочила на порог, затем аккуратно спустилась во двор. Прошлась по кругу, вдыхая морозный воздух, выдыхая страх, волнение и оторопь перед неизвестностью. Темная ночь гостеприимно приняла меня в свои объятия, и я не стала зажигать фонари, чтобы не нарушать идиллии возникшего взаимопонимания.
Мой правообладатель не отстал, оделся и вышел следом. К счастью, он также не посчитал необходимым осветить весь двор, зажег лишь маленький пульсар и, приблизившись ко мне, распылил его на сотню крошечных сияющих точек. Ночная темень сохранила свой уют, но лица друг друга мы теперь видели отчетливо.
— Что случилось?
— Ничего.
— Врете, — улыбнулся стихийник, пряча руки в карманах пальто. Прищурился, глядя на меня, и неожиданно произнес: — Только не говорите, что вас моя игра не устроила. Не поверю. Видите ли, меня даже отец похвалил.
— Похвалил? — переспросила настороженно.
— Как ни странно, да, — кивнул девятый. — Мое сотрудничество с вами он всецело поддержал, предложил помощь в прикрытии и даже выговора не устроил.
— А должен был?
— Никогда ранее мои проделки без этого не обходились. — Я удивленно вскинула брови, и он пояснил: — Ну, знаете… без ремня, оплеухи или словесного порицания.
Дейр произнес это с таким обиженным видом, что я невольно рассмеялась, позабыв о собственных страхах.
— Несомненно, вам такие методы воспитания незнакомы, — продолжил профессор, пиная сапогом рыхлый снег. — А я, хлебнув их в полной мере в прошлом, чрезвычайно сегодня удивился одобрительному отцовскому взгляду.
— Да, — я поспешила согласиться, — вы сыграли бесподобно и даже более того, но…
— Что?
— Могу я узнать, кого вы представили на моем месте? — Вскинула руку, обрывая возмущенную тираду на тему «Никого я не представлял!», и пояснила: — Помните, в первую нашу инсценировку я со слезами на глазах говорила о миссис Беррс, которой стало плохо? Так вот, я вспомнила приступ тети Элеоноры, при котором присутствовала. И знаете, меня не оставляет ощущение, что вы воспользовались тем же приемом. Я права?
— Да.
Простой ответ и мягкая улыбка.
— И… кто она?
— Эвения, — ответил он и поднял взгляд к звездам: — Знаете, она была первым и единственным испытателем моих кратковременных порталов.
С недоумением воззрилась на мага:
— Вы не использовали животных?
— Она запретила, сказала, что испытывать нужно на отчаявшихся, а это как раз по ее части.
— И как? — Я подошла ближе. — Как прошло?
— Ну, первый переход был с семиминутной задержкой. За это время я поседел, постарел и перестал верить в чудо ее возвращения. Честное слово, я как наяву видел, что глава ее рода сделает со мной и моей семьей. Лишит имени, имущества, силы, отправит на каторгу…
Не лучший рассказ на сон грядущий, я постаралась развеять мрачность его образов и поторопить с ответом:
— И тут она вышла?
— Да, вышла! — возликовал Дейр так, словно бы пережил все это еще раз. — И знаешь, какими были ее первые слова?
— Представить не могу… — Мысленно отметила, что он опять легко перешел на «ты» и меня это не покоробило. Еще немного, и я привыкну к подобной фамильярности.
— Я забыла адрес!
— А где она все это время пропадала?
— В те семь минут Эви, — ее имя правообладатель произнес с небывалой нежностью и теплотой, — посетила двадцать домов по всей округе. Напугала людей, включила охранки и нечаянно разбила чей-то сервиз… На следующий день газетные колонки пестрели сообщениями о двух сенсациях. Первой было новое открытие изобретателя ЛесДе, второй — поиски группы взломщиков, орудовавших в моем районе!
— Пожалуй, это был самый рискованный ваш эксперимент.
— И самый удачный, — заверил он с улыбкой.
— И с тех пор вы и леди Ритшао стали… лю-лю… — Под его укоризненным взглядом я так и не смогла этого слова произнести, заменила другим: — Стали близки.
— Я и Эви? Нет, никогда…
Неожиданное отрицание.
— Но в ночь, когда я прибыла к вашему дому с мистером Донели, вы ждали ле… ле… гостью. А после разбросанная одежда в вашем кабинете, и спальня, и королевский вид сзади… — прошептала едва слышно и стыдливо зарделась, хотя стесняться должна отнюдь не я.
— А-а-а-а… — протянул девятый со шкодливой улыбкой и прошелся вдоль двора. — В ту ночь я ждал другую гостью. Но вначале ее с порога моего дома спугнули вы, а затем уже разгневанная леди Ритшао из кабинета… — Он потер нос и изменившимся голосом пояснил: — В итоге Олли осталась без одежды, а я без энергии.
— К-как? — удивленно вскинула брови.
И ночь уже не кажется пронзительно черной и холодной. А глаза профессора словно бы светятся, да и сам он излучает потоки тепла. Смущен? Или мне грезится и это?
— А… всего лишь поцеловал разгневанную металлистку в знак приветствия. — Он ухмыльнулся. — И меня оставили без резерва. Во имя собственного спасения пришлось отдать свою спальню на откуп. Знаете, когда рыжая бестия в гневе, она метает короткие металлические…
— Копья, — подсказала тихо. И понять не могу, почему Эвения не поставила Дейра в известность относительно жениха-беглеца, двадцатилетнего криб-срока и травли со стороны родственников? Почему доверилась мне? Потому, что друг от ее истерик сбегал дважды? Или потому, что профессорской служке, попытайся она, то есть я, проболтаться, не поверит никто. А может, все и сразу? И получается, что единственная, кто знает всю горькую правду о жизни металлистки, я.
— Так-так-так… — Стихийник неожиданно оказался стоящим вплотную ко мне. — Ирэна, а откуда вы знаете о копьях?
Выходит, он не видел, как меня забрал доверенный вампир королевской сестры, а Ганс ему об этом не поведал. Что ж, тем лучше.
— Догадалась, — и глазом не моргнув, соврала я, потому что те, кто много знает, в сущности, недолго живут. А лучшая защита — нападение, поэтому: — Лучше вы скажите, почему Эвения спала в вашей спальне обнаженной.
— Откуда мне знать! — возмутился Дейр искренне. — Может, ей так удобно… — Замолчал и неожиданно ухмыльнулся: — А вы не шутите, она действительно спала…
Поймав мой осуждающий взгляд, он ожидаемо смутился:
— Извините, я не должен был…
— И конечно же, вы сожалеете обо всем сказанном и сделанном, — предвидела я его следующую формулировку.
— Что? — девятый удивленно вскинул брови, восклицая: — Нет-нет, Ирэна, я всецело убежден: что ни происходит, все к лучшему!
По-моему, это было одно из самых возмутительных сообщений, которые мне довелось услышать из уст правообладателя. «Все к лучшему» — и это в его-то нынешнем положении? Дейр явно шутит или же просто пытается приободрить меня.
— Вот взять, к примеру, ваше появление в моем доме… — воодушевленно продолжил стихийник. — Вроде бы неожиданность и в то же время огромная удача!
— Неужели? — Скепсис в моем вопросе был стопроцентно оправдан.
— Ирэна, не будь вас, я бы сглупил с лучшей подругой своей бывшей, разругался с Эви, не смог окончательно порвать с Данаей и опоздал на собрание королевского общества изобретателей! А вы знаете, удостоиться чести присутствовать на этом сборище могут только…
Он еще говорил, а я, на удивление, из всего потока слов профессора уловила лишь самую возмутившую меня реплику.
— Лучшая подруга бывшей? — Прищурилась сердито и отступила от правообладателя.
— Да, — кивнул девятый, — Олли древянистка, белокурые волосы, черные глаза… — Он щелкнул пальцами и улыбнулся, заявляя: — Вы ее видели, когда мы прогуливались в парке, и потом она сидела рядом с Данаей в театре. Помните?
— Блондинка в светло-сером полушубке? — спросила, едва разжимая зубы. — Та, что ушла с аллеи, едва увидела меня подле вас?
— Да, именно!
И мне вспомнилась рассерженная огневичка и ее желание убить стихийника, и я поняла, что разделяю мнение Данаи. А все потому, что в памяти всплыл образ Марии Хэмт в объятиях барона Керваса, а следом его обескураживающее заявление о «массаже» и требование подчиниться брачному договору. Расчетливый, лживый, наглый!
— Ну, вы и…
— Что? — поймав мой гневный взгляд, спросил правообладатель. — И почему вы злитесь опять? Я что-то не то сказал?
— Всевышний, неужели все изменники такие!
— Какие? — не понял он. — Ирэна, вы о чем?
— О свиньях!
Я хлопнула дверью и удалилась наверх, не дав ему ни остановить меня, ни спросить, на каком основании произошла эта вспышка. И слава Всевышнему, Дейр не явился за разъясненьями, иначе мне пришлось бы слишком многое объяснить.

Глава 15

Я проснулась от тихого голоса, звучащего над головой:
— Прав был Дейр, поза действительно особенная… — И со вздохом: — Жаль, что он разобрал запечатлитель.
— Ганс? — Я сонно потянулась и, пребывая еще в полусне, спросила: — А что вы тут делаете?
— Вынужден сообщить, что за вами пришли.
— За мной? — С зевком и поворачиваясь на другой бок. — Зачем?
— Забрать.
Подобное сообщение я приняла со спокойствием, совершенно не придав ему значения.
— Сейчас спущусь… — И, подтянув одеяло до самого подбородка, добавила тоном истинной леди: — И больше не смейте входить ко мне без стука.
— Да я бы ни за что, никогда, ни в коем случае не вошел бы без позволения, — заверил он сердечно. — Но, не правда ли, лучше, если я нарушу ваш сон, а не барон Кервас? К слову, он отчаянно рвался в вашу комнату.
— Барон… что?! — Я птицей вылетела из-под одеяла и, не стесняясь ночной рубашки, единственного предмета, что прикрывал меня, решительно схватила дворецкого за лацканы сюртука: — Норвилл здесь?
— Здесь, — не меняя каменного выражения лица, ответил невозмутимый Ганс.
— А профессор? — спросила едва дыша.
— Сейчас явится.
— То есть они еще не говорили?
— Нет. И я позволил себе думать, что вы, Ирэна, пожелаете присутствовать при данном разговоре.
— Да! — Отпустила огневика, ринулась к гардеробной, но в ее дверях остановилась. — Или скорее нет. — Явственно представила себе барона, краснеющего лицом и шеей, его удушающий запах парфюма, злую брань и отборнейшие проклятья и тихо пояснила: — То есть я хотела сказать, что…
— Одевайтесь, — поторопил Его Величество Дворецкий. — Решите на месте.
И он исчез.
Собиралась стремительно: умылась кое-как, волосы не расчесала, надела простое платье без шнуровки и корсета, отбросила чулки, не пожелавшие нормально сесть на ножки. Выудив из шкатулки кулон для отвода глаз и домашние тапочки, я побежала вниз. Пролет, еще пролет, и, когда до холла оставалась лишь пара ступенек, откуда ни возьмись сбоку объявился Ганс, легко поймал меня в свои объятья и утянул к стене.
— Тш-ш-ш! — скомандовал огневик и отобрал мой артефакт, прошептав напоследок: — Его заметят.
В следующее мгновение мы оказались в кабинете, в узкой нише между книжными стеллажами. По правде сказать, ранее ее здесь не было, а теперь вот стоит на постаменте очередной амур, а за ним в тени прячемся мы и подслушиваем. Наверное, это еще одна особенность профессорской обители — создавать места для поцелуев во всех стенах дома. Где уединившихся влюбленных не видит никто, зато им слышно все, или почти все. К сожалению, мои стихийные сборы не позволили попасть к началу переговоров. И барон, сидящий к нам спиной, уже был красен и возмущен, его адвокат напуган, а профессор зол. Или мне только кажется, что его глаза отливают серебром?
— К чему отказываться, — хрипел Норвилл. — За вашу… — он сверился с бумагами и брезгливо их откинул в сторону, заявил: — За вашу служку сумма более чем достаточная.
— Несомненно, вы же ее с двух тысяч подняли до двадцати. — Дейр позволил себе скупую улыбку, произнося с веселой беззаботностью: — И это за пять минут переговоров. Но меня более удивляет упорство, с которым вы ее добиваетесь, — восхищенно заметил он. — Вы настолько очарованы ею?
Барон скрипнул зубами, чем еще больше напугал сидящего справа адвоката. Бедный мистер Хонаги, не повезло ему с клиентом.
— Мы повязаны обязательствами друг перед другом.
— Очень интересно… И каким пунктом брачного договора вас пленила девушка?
Не расскажет, мысленно улыбнулась я. Дабы не афишировать брачный договор с незаконным изъятием энергии у невесты, барон Кервас отказался от иска тогда и от разъяснений откажется сейчас. И это радует не меньше, чем язвительная проницательность профессора.
Томас Норвилл медленно сжал и разжал кулаки, улыбнулся. И даже сейчас, видя лишь часть его щеки и кончик носа, я была уверена, он улыбается нагло и открыто. Сверкает ровными рядами крупных зубов, которые мне, вопреки воспитанию, хотелось проредить еще при первой встрече с суженым.
— Молчите, — констатировал девятый. — Неужели все настолько секретно?
Барон хмыкнул и ответил, лениво растягивая слова:
— Секрета нет, но настолько интимные вещи я не склонен афишировать.
Адвокат Хонаги судорожно закашлялся, профессор удивленно вскинул брови, а я подобную ложь молча принять не смогла. Рванулась наружу, дабы исполнить давнюю мечту и подправить улыбку «жениху», несмотря на его и мое благородное происхождение. Но меня остановили.
— Тш-ш-ш… — Ганс удержал за локоть и потянул назад. — Дейр разберется с ним без вас.
— Конечно, разберется без меня. — Я дернулась, стараясь освободить руку. — Он меня сейчас попросту отдаст!
— С чего вы взяли?
— Ну, мы вчера чуть-чуть повздорили…
— Глупости, никого он не отдаст. У Дейра полный дом отступников, беглецов и криб-служащих, лишь матушка Агафья самостоятельно прибилась.
— Очень смешно, — фыркнула сердито. — Волчица, и прибилась, просто слов нет.
— Я не шучу, она сама явилась и потребовала себя принять. Ей отказали, она опять пришла… И так раз двадцать, пока прежняя кухарка не сжалилась над строптивой оборотницей, уступив ей свое место.
— И зачем Агафье это было нужно?
— Оказалось, что одним из своих бесшабашных экспериментов Радос Лесски спас жизнь ее дочери. И вот теперь она возвращает тот же долг его сыну.
— Кормит?
— Да, — с каменным выражением лица ответил дворецкий. — Дейр во время испытаний о еде напрочь забывает. И вскоре вы в этом убедитесь.
— Да-да, — кивнула я, вновь прислушиваясь к разговору профессора и барона. А там во временно наступившей тишине неожиданно раздался веселый смех. И опять я пропустила часть диалога.
— Даже так? — спросил развеселившийся девятый с брезгливостью у визитера. Тот кивнул с умным видом. — Что ж, в таком случае ваше первое ценовое предложение, я бы сказал, неоправданно высоко. И пятидесяти золотых за подобную… служку более чем достаточно.
Всевышний! Что же обо мне наговорил этот Бык Коровий, если меня только что оценили, как молодую телку? От такой несправедливости разгневанно дернулась к выходу, но опять была остановлена твердой рукой. Я фыркнула, топнула и, кажется, наступила огневику на ногу.
— Ой, простите…
— Ничего, — тихо выдохнул стойкий дворецкий и опять отодвинул меня к стене. — Ирэна, лучше не двигайтесь и слушайте.
А там, после деловитой реплики барона, девятый вновь взял слово:
— Да, в таком случае ваше желание вернуть девушку в отчий дом в высшей степени похвально.
За подобной формулировкой профессора, как я успела заметить, должен последовать удар «под дых», однако сэру Норвиллу это было невдомек.
А потому он вновь расслабился и, лениво шевельнув пальцами правой руки, заметил:
— Я рад, что мы достигли точки взаимопонимания.
— Я тоже, — поддакнул стихийник. — Одно смущает, отчего же вы не рискнули вернуть девушку отцу ранее?
Барон замешкался с ответом, а профессор поднялся со своего места и выудил из магпочты только что пришедшее письмо, вскрыл его и снисходительным тоном продолжил:
— Более того, первым делом вы направили девушку к сквайру Никбету Доросу, человеку, наделенному отвратительной репутацией.
— Ну, я… он…
И, не найдя слов в свое оправдание, сэр Норвилл бросил суровый взгляд на молчаливого адвоката, который явно не спешил исполнять свои обязанности и защищать клиента. Тот подпрыгнул, как на горящих углях, сильнее прижал к себе портфель, но сказать ничего не успел.
— Возможно, — предположил Дейр с улыбкой, — она разозлила вас своим упрямством и своеволием. Вы вспылили и решили припугнуть строптивую невесту увеличением криб-срока до года.
— Наоборот! — Барон сбросил оцепенение и, подавшись вперед, заговорил, едва разжимая зубы: — После всех напастей, что мне пришлось вынести, она изъявила желание отомстить. И целенаправленно вредила моим друзьям, дабы увеличить криб-срок своего служения!
Слушая эту ложь, Лесски спрятал письмо в стол и, сложив пальцы домиком, откинулся в кресле.
— Вы хотите сказать, что сквайр Никбет Дорос ваш друг?
— Да! — заявил напыщенный франт и, поймав ироничный взгляд девятого, осекся: — То есть нет!
— Он был давним должником барона, — прояснил мистер Хонаги, не прекращая держаться за портфель. — Как… и остальные господа правообладатели.
— Какая чушь! — прошипела я, но Ганс в этот раз не зевал и не дал мне сдвинуться с места, озвучив свое предупреждение простым «Тш-ш-ш!». Пришлось повиноваться.
В кабинете же звучал новый вопрос стихийника:
— А могу я узнать, почему вы не пожелали прервать это безумие? И, поостыв после ссоры, перенаправить ее к себе и аннулировать срок?
— Барон был в отъезде, — вступился за клиента адвокат.
И Дейр с ироничной улыбкой обратился к мистеру Хонаги:
— Поэтому он даже не интересовался судьбой строптивой, сумасбродной, бесчестной и нищей девицы, за которую якобы в ответе перед ее отцом?
Вот теперь я поняла, как барон снизил мою стоимость до пятидесяти золотых. И меня заволокло холодом, сковывая грудь, пронзая кончики пальцев иголками. Сквозь шум в голове прорвался сердитый голос Норвилла:
— По-вашему, я должен оправдываться?
— По-моему, оправданий вашему поступку нет, — отчеканил мой правообладатель. — Я не расторгну договор с мисс Ирэн Адаллиер ни за двадцать тысяч, ни за двести. Можете идти.
Мне не показалось? Я с удивлением открыла глаза, посмотрела в просвет между шторой и стеной.
— Вы не знаете, во что ввязываетесь! — Барон Кервас вскочил и, уперевшись о стол кулаками, навис над профессором.
Дейр откинулся в кресле, заявляя с улыбкой:
— Ошибаетесь. Я в это дело даже не вник, но инициатора травли уже определил.
— Что?!
Хрипящее восклицание сэра Норвилла прокатилось по комнате эхом.
— Для непонятливых назовем это поучительной передачей крибы по цепочке «друзей», — вновь улыбнулся девятый и заметил с сомнением: — Однако ее срок — это и ваш срок, а значит, у всех скитаний девушки была определенная цель. Не скажете какая?
— Я просто хочу вернуть…
— Конечно, хотите. Хотите вернуть ее в ту же цепочку друзей, — жестко оборвал его профессор, сверкнув серебром прищуренных глаз, — ведь вы не добились нужных результатов травли.
— Нет, я не…
Стихийник неожиданно исчез из кресла и оказался за спиной барона, процедив у самого его уха:
— И не добьетесь, уж я за этим прослежу.
Это был удар под дых, и Томас Норвилл захлебнулся собственным воплем:
— Она вам еще устроит!
— Да-да, она и так меня устраивает, — добросердечно заверил девятый.
Как из кабинета испарились мой бывший жених и его перепуганный адвокат, я не заметила. А очнулась стоящей рядом с профессором, который, заглядывая в мои глаза, недоуменно заметил:
— Странно. Она на собственное имя не реагирует.
— Вполне возможно, оно было неправильно произнесено, — предположил присутствующий здесь же огневик и просиял шкодливой улыбкой: — Нужно с придыханием и во время поцелуя.
— Воздержусь, — хмыкнул Лесски, глядя на меня. — А это действительно наша Ирэна?
— Наша, я ее почти все время за руку держал.
— Но она какая-то не такая. Молоденькая очень и растрепа… кхм, растерянная, выглядит как ребенок.
— Этот ребенок чуть не повторил фокус с воронкой.
— Опять, да? Это замечательно! — восторженно прошептал Дейр и аккуратно взял мое лицо в свои ладони. — Ирэн, возвращайтесь на грешную землю, у нас на сегодня запланированы опыты… то есть экспе…
— Исследования, — подсказал Его Величество Дворецкий.
— Именно они, — заключил девятый и нахмурился, вглядываясь в мои глаза: — Рэш, ну моргни хотя бы…
И я моргнула, а потом еще раз и еще, и до тех пор, пока по щекам не потекли слезы облегчения и, возможно, счастья.
— Очнулась, — констатировал огневик и тут же добавил: — Я только что вспомнил! У меня там стирка…
— Ты стиркой не занимаешься, — отстраненно заметил нахмурившийся профессор и запоздало о чем-то также вспомнил: — Ганс, погоди!
Но тот уже растворился в воздухе, оставив меня тет-а-тет со стихийником.
— Извините, — говорила, с трудом сдерживая всхлипы, — я просто, я…
— Ирэна, — вздохнул правообладатель, — успокойтесь и возьмите платок.
— Просто я даже не думала, что вы… То есть вы… конечно, другой, но…
— Да-да, я понял, — едва разжимая зубы, произнес он в надежде, что расстройство мое вскоре закончится. Но желание объясниться меня не оставляло.
— Полагаться на вас и верить… — Мои мысли путались, руки искали платок, а девятый стоял рядом, тихо ругался и поминал хитрого дворецкого и его прозорливость. — Не… не привыкла совсем, а тут… — руки наконец-то нащупали что-то подходящее для утирания слез. На профессора я не смотрела, да и не могла из-за водянистого тумана, застилающего мои глаза.
— Ирэн, успокойтесь. Я уже понял, что для вас помощь со стороны мужчины — это нонсенс.
— Вы по-поняли? — потянула предложенный платок на себя. — Какой вы проницательный.
— Очень, — согласился он изменившимся голосом и хмыкнул: — А еще я молодой и жить хочу долго. — С подобным заявлением я была всецело согласна, кивнула. От него послышалась веселая усмешка и слова: — А раз вы с этим утверждением согласны, то не душите меня шейным платком.
— Что? — пальчиками потянулась выше, нащупала мужскую шею и дернувшийся кадык. — Ой, из-звините.
— Ничего страшного, — заверил Дейр и вручил искомое в мои руки.
В смущенье просипела слова благодарности, а они нечаянно закончились звонким всхлипом.
— Стойте, — взмолился девятый, — не надо плакать! Хотите этот, держите этот. — Он рваными движениями развязал шейный платок, вручил его мне и замер, спросив с опаской в голосе: — Теперь вы довольны?
— Я? — Других слов не было.
Растерялась под негодующим светло-голубым взглядом и вопросом, крупно написанным на лице мужчины: «Сбежать уже можно или все еще нельзя?» Впрочем, ждать ответа на неозвученный вопрос он не стал и начал спиной отступать к выходу.
— Предположим, что довольны. — Предостерегающе глядя на меня, он сделал робкий шаг назад, выждал мгновение и увереннее произнес: — Итак, Ирэна, приведите себя в порядок, и давайте…
— Что?
— Для… для начала давайте позавтракаем.
Я кивнула, стихийник сделал еще один шаг назад, оглянулся на дверь и решил меня приободрить:
— Нас ждут опы… кхм, исследования!
Еще два шага. Схватился за дверную ручку, мгновенно повеселел и посоветовал:
— Так что поторопитесь!
И он исчез за дверью, оставив меня с платками, вопросами и невыплаканным морем слез.

Глава 16

— Что это? — Я с сомнением смотрела на предложенный состав и не спешила его пить.
Находящиеся в лаборатории Ганс и Дейр взирали на меня с интересом первооткрывателей, выжидали, когда же после всего употребленного проявится нужное свечение. Но до сих пор я знала, что попадает в мои руки и, следовательно, в меня, мысленно раскладывала составы на ингредиенты и понимала происходящий беспредел. А вот теперь с удивлением воззрилась на очередной продукт бурной мысли экспериментатора, затем и на самого девятого.
— Так что это?
— Вот, видишь! Она в себе и даже составы разбирает. — Лесски со шкодливой улыбкой толкнул огневика локтем. Его Величество Дворецкий радости стихийника не разделил, нахмурился.
— Будь Ирэн в себе, она бы чашке шоколада со сливками не удивлялась.
— Может, не узнала, — отмахнулся Дейр, продолжая сканировать мои потоки. — Устала или отвлеклась на мгновенье. Ничего страшного.
В сравнении с утренними событиями страшного действительно было мало, мысленно согласилась я и сконцентрировала все свое внимание на чашке. После вспышки злости, недоверия и истерики мои чувства словно бы вымерзли, реакции притупились, а эмоции значительно поблекли. Теперь у меня, как у Ганса, появилась тяжелая маска с каменным выражением лица. Посмотрела на него, сравнивая, и огневик тут же отреагировал на взгляд, спросил с беспокойством:
— Ирэна, вы устали?
Я безразлично кивнула.
— А может, хотите еще поработать? — взмолился профессор, и я кивнула опять. — Вот, видишь, не о чем беспокоиться! — просиял девятый и продолжил что-то набирать на приборе.
— Дейр, ты опять забываешь о простых потребностях…
— Но от начала работы прошло лишь три часа!
— И все-таки нужно сделать перерыв, — настоятельно посоветовал дворецкий.
— А давай отложим перерыв, — предложил мой правообладатель с восторженным взглядом. Он резкими движениями взъерошил волосы и закатал рукава. — За следующие полчаса я все закончу! К тому же у нее есть чашка с шоколадом! — нашел он веское оправдание.
— Да, а еще у нее странная реакция на происходящее, — парировал Ганс, — это неправильно.
— Ладно, — смилостивился Дейр. — Распорядись, чтобы нам накрыли. А я все здесь приостановлю.
После его слов я удивленно принюхалась к веществу в чашке и с улыбкой отметила, что запах действительно принадлежит сладкому напитку. И в животе непростительно громко заурчало, рот наполнился слюной, а я мысленно уже ощутила блаженство вкуса самого настоящего шоколада. Но от глотка меня удержала одна маленькая причина, вернее две… весьма странные цвет и фактура напитка.
— А почему он ворсистый, едкого салатового цвета и… дымится?
— Что?! — в один голос спросили мужчины. Ганс не успел испариться, стихийник застыл с занесенной над экраном рукой.
— Я хотела сказать, что шоколад… — мысль оборвалась, потому что перед моими глазами вдруг произошло невиданное событие: сладкий напиток начал выбираться из чашки. — Вы это видите?
— Что видим? — Девятый оказался рядом, пощупал мой лоб, просчитал пульс и заглянул в глаза. То, что он там увидел, ему определенно не понравилось, но то, что видела я, он даже не замечал.
— Су… существо, лупоглазое, салатовое, с ворсинками на шарообразном теле, лезет из чашки… — пролепетала я, не отрывая взгляда от монстра.
— Галлюцинации? — удивился дворецкий. — Но их не должно быть.
— В курсе, — прорычал профессор. — Распорядись об обеде, быстро.
Ганс исчез, а девятый потянул чашку на себя. И вид у него при этом был настолько устрашающий, что неизвестное создание решилось спастись бегством и перебралось на мою руку.
— Вы… — Я дрогнула, и голос сорвался, когда монстр благодарно лизнул мое запястье и обжег.
— Всенижний… — выдохнул заядлый экспериментатор. Кажется, он тоже разглядел лупоглазое и ворсистое создание, сладко пахнущее шоколадом. Но я ошиблась.
— Ирэна, извините, я сейчас вытру, вы не сильно ошпарились?
— Я? Нет. — Облизнула губы, боясь лишний раз пошевелиться и спугнуть салатового. — А вы уверены, что… это можно пить? Оно жи-живое…
— Это пить уже нельзя, — заключил девятый, отобрав у меня чашку. Он внимательно посмотрел на монстра, вцепившегося в мое запястье, затем на меня и лукаво спросил: — Ирэна, а вы, случаем, какое-нибудь успокоительное не пили?
— Ну… — Я смотрела на его улыбку, быстро растущие клыки и беззвучно открывала рот.
О ужас, он вампир! И определенно голодный… вон какой взгляд кровожадный.
— Ганс!
Истошный женский крик наполнил лабораторию и заставил отскочить от меня не только профессора, но и салатового монстра. А затем пространство неожиданно заволокло серым туманом и кто-то, ругаясь на матросский манер, был вынужден ловить меня.

* * *

Спустя два часа после того, как двоящийся дворецкий и вампирообразный правообладатель привели меня в чувство, накормили и дали отлежаться, мир вокруг перестал взрываться невообразимыми красками, звуками и видениями. Он стал обычным, нормальным и чуточку скучным.
— Ирэна, и давайте договоримся на будущее, — в который раз повторял внимательно взирающий на меня Дейр. — Перед работой в лаборатории и во время нее вы ничего без разрешения в рот не берете.
Я молча кивнула, профессор в предвкушении потер руки, а Ганс, посмотрев на нас, повалился в ближайшее кресло и расхохотался.
— Я… сейчас умру! — пообещал он между приступами веселья.
Причины его смеха я не поняла, а девятый определил ее сразу же. Нахмурился.
— Я тебе сейчас в этом помогу! — поджал он губы и прорычал: — Или убью, или успокою.
— Да сам сейчас! Дойду… — промычал Его Величество Дворецкий и вновь расхохотался: — Ничего в рот… без… без! Без разрешения!
— Так, это надолго, — сердито фыркнул Дейр и увел меня в лабораторию со словами: — Пусть сам расслабляется.
И эта фраза вызвала новый приступ у Ганса.
Отхохотав свое, он пришел через десять минут. С покаянным видом просил простить за вспышку веселья и приступил к работе. В следующие полчаса дворецкий вел записи в дневнике наблюдений, а девятый фиксировал энергетические всплески воздушной стихии на приборе Гауро.
— Ну… — прервал тишину мой правообладатель и вручил мне два кристалла, — давайте взглянем на ваши формы, Ирэн.
— Какие именно формы? — ухмыльнулся огневик.
— Магические, — сквозь зубы процедил стихийник.
Он попросил меня крепко сжать кристаллы в ладонях и развести руки. Я повиновалась. Одновременно с моим движением испытательная площадка покрылась плотным слоем белого тумана, и Дейр скомандовал:
— А теперь призовите потоки силы.
Я призвала, и туман словно бы магнитом притянуло к потокам, облепив их и обозначив в пространстве. Неожиданно за моими плечами объявились две подвижные широкие ленты с маленькими крючками на концах.
— Что это? — удивленно вскинула брови и обрадовалась: — Это мои потоки? Да!
— Да… — эхом отозвались мужчины, не разделявшие моего восторга.
— Но ведь это хорошо, да? Это не дефект? — насторожилась, переводя взгляд с одного на другого. — Что вы молчите?
— Ну… — протянул профессор. — Потенциал вроде бы есть и…
— И только, — закончил огневик.
— Это значит, я могу развить его, да? Я могу его многократно развить, — произносила, не столько утверждая, сколько спрашивая, — и без проблем поступить в вашу академию.
Но девятый покачал головой и, выудив из корзины дополнительную пару кристаллов, подошел ко мне.
— Ирэна, ваши потоки должны походить на человеческие руки, пятипалые и правильно развитые.
— Даже сейчас? — переспросила недоверчиво. — Но я воздушник, к тому же неокрепший и…
— Смотрите. — Лесски сжал кулаки и расправил плечи. От них с яркой вспышкой разошлись шесть пар рук. От восхищения я тихо охнула, а стихийник с сожалением пояснил: — У вас должны быть точно такие же в количестве одной пары.
После подобного заявления мой боевой настрой растворился в вихре мрачных соображений о замужестве, учебе, магазинчике магтоваров и будущем, которое я загадывала начиная с восемнадцати лет. Неужели… неужели все, к чему я стремилась, — пустышка, видение, пшик?
— И возникает вопрос: что же в вас разглядел этот олух? — медленно произнес девятый и посмотрел на огневика: — Хотелось догадаться самостоятельно, но… по-видимому, не получится. Ганс, какие будут предположения?
— Сам в затруднении, — последовал ответ.
— А олух — это мой так называемый суженый?
— Для суженого он в талии слишком широк, — пошутил Дейр, но, поймав мой взгляд, посерьезнел: — Да, о нем.
— А просто все, он решил присвоить мои искры, — кисло улыбнулась. На самом деле хотелось плакать, и навзрыд, но я старалась не повторять утренней ошибки, иначе опять разбегутся. — В нашем договоре предусмотрен пункт о передаче моей энергии жениху. Как я поняла, он маг третьего уровня… в свое время выгорел и решил за мой счет восстановиться.
— Вы поэтому ему отказали? — Дворецкий нахмурился.
— Да. Но вижу, что все зря… Если это, — медленно шевельнула лентами-потоками, — все, на что я способна, то все мои метания…
Лабораторию огласил тихий всхлип. Все-таки не удержалась.
— Кажется, я не все вещи замочил, — тихо заметил огневик, — а также не все развесил…
— А мне кажется, что мы упускаем нечто ценное и важное, — огрызнулся девятый и прищурившись шагнул ко мне: — Я отчетливо видел и воронку Кервея, и зачатки вихря, и полет Данаи…
— Что?
— Мельком, и решил еще, что показалось, — улыбнулся он, лукавым взглядом глядя на меня. — Но галлюцинациями я не страдаю, в отличие от некоторых.
Он еще и упрекать смеет! Слезы тут же высохли, а возмущение, наоборот, взбунтовалось клокочущим вихрем в груди. От чего дыхание мое многократно участилось.
— И я не страдала бы, предупреди вы изначально.
— А вас еще предупреждать надо? — хмыкнул Дейр язвительно. Он стал вплотную ко мне, чтобы прошептать с укоризной: — А помнится, кто-то хвастался опытом внештатного лаборанта.
— Я не хвасталась!
— Не суть дела, — оборвал на полуслове и прикоснулся к ленте, опоясывающей мое платье под грудью. Его прикосновение само по себе возмутило до дрожи, но еще более задели его слова: — Меня более интересует, как вас к лаборатории допустили.
— Как самую взрослую и сознательную, — ответила, сжимая руки в кулаки. Прищурилась, негодуя.
— С возрастом спорить не буду, а вот сознательность вашу наблюдать уже успел, — развеселился девятый и подмигнул мне, как дворовый шалопай.
— Ну, знаете ли… Я в академию не подопытной зверюшкой зачислена была!
— Это факт, конечно, — кивнул стихийник. — Но возникает вопрос, как вас с таким дефектом-то приняли!
— Что?
— Как что, — он указал на мои потоки: — Это же даже не руки, а… ленточки с крючочками! — И наклонился, чтобы прошептать у самого моего лица: — Из них только бантик можно сделать.
Вот тут пальцы больно кольнуло, и красное марево на мгновенье всего застелило мои глаза плотным кровавым пологом.
— Ложись! — неожиданно рявкнул Ганс, и вслед за туманом профессор исчез из поля моего зрения, зато появились… Я удивленно моргнула и прищурилась, передо мной сошлись огромные пульсирующие красным светом кулаки, вернее раскрытая ладонь и кулак, в нее впечатавшийся.
— Чуть не размозжила! — воскликнул огневик. — Это было великолепно, потрясающе! Молниеносно… Дейр, боюсь, движения ее потоков не зафиксировал ни прибор Гауро, ни охранные кристаллы! — воскликнул дворецкий, поднимая с пола бледного, но довольного девятого.
— Жаль, — согласился профессор, не отрывая от меня потрясенного взгляда. — Очень жаль, потому что повторно я на такой шаг не пойду. — И он неожиданно улыбнулся без тени злобы в светлых глазах.
— Проклятый Всенижний… — продолжал говорить Ганс, отряхивая стихийника. — Это же открытие! Это феноменальное открытие!
На что мой правообладатель медленно покачал головой и ответил уверенно:
— Это два открытия… Первое: как определять потенциал неокрепшего мага. — Он хлопнул в ладоши и с маниакальным блеском в глазах постановил: — Сегодня же составим перечень процедур и составов, запишем алгоритм действий и запатентуем процесс…
— Но мы больше получим, если создадим собственную структуру учреждений для проверки, — заметил расчетливый Его Величество Дворецкий, — со свидетельствами, анализами и прочей казуистикой.
— Это не главное, — отрезал профессор.
— Да, решим потом, — согласился огневик и подошел к брошенному им дневнику наблюдений. — А какое второе?
— Ирэна… — И с гордой улыбкой Дейр продолжил: — Безмерно одаренная служка.
— Что?
Я в смятении смотрела на девятого, а мои полупрозрачные кулаки из потоков перестали краснеть и медленно вернулись в прежнюю форму — ленточки с крючочками. Словно и не было ничего, а может, действительно не было…
— Да? — Ганс иронично вскинул бровь, спрашивая: — И с каких пор ты называешь третий уровень безмерно одаренным?
— Это не третий.
В лаборатории на мгновение стало тихо.
— Но четвертый и пятый стабильны, — предугадал мой вопрос огневик и задумчиво прикусил губу. — В отличие от третьего, в них подобные всплески не наблюдались никогда.
— Правильно, — кивнул мой правообладатель, — у нее шестой!
Мир подернулся туманом и перевернулся. Меня опять ловил знаток отборной матросской брани. И, падая, я отстраненно подумала о том, что ругательства Дейра вскоре заучу наизусть и буду ими пользоваться.

Глава 17

Очнулась я, судя по всему, ближе к ночи. Тело ломило в суставах, голова тяжелела, а глаза не желали открываться. Это было, пожалуй, худшее мое состояние с момента поступления в академию воздушников. Тогда я на радостях объелась шоколадом, а сейчас всего лишь потеряла сознание — не лучшее чествование своей безмерной одаренности. А потому я пообещала себе, что, поступив в Академию МагФорм, обязательно выпью полбокала золотистого рогского. Мысль о дорогом напитке напомнила о мясе, к которому его подают, а затем и о голоде, который меня одолевает. Прислушавшись к происходящему в комнате и решив, что нахожусь здесь одна, я медленно открыла глаза. Прищурилась.
Раздался щелчок, затем тревожное жужжание, и ослепительная вспышка света озарила пространство… лаборатории, вернее площадь той самой зоны для опытов, кушетку и меня на ней.
— Проснулась! — раздалось откуда-то сверху. Затем в лаборатории хлопнула дверь, и рядом со мной мгновенно оказался Дейр, протягивающий мне полный стакан прозрачной жидкости: — Пей мелкими глотками и ничего не бойся.
После такого наставления мне расхотелось есть, пить и спокойно лежать.
— Спасибо, не надо ничего! — произнесла, неосознанно прижимаясь к подлокотнику кушетки.
Профессор нахмурился, пристально посмотрел на меня, затем на стакан в своей руке:
— Только не говори, что и из него что-то лезет.
— Ничего не лезет.
— А я верховному кровопийце в правнуки все еще гожусь или уже нет?
— Что? — вспомнила свою прошлую галлюцинацию и замотала головой: — Нет-нет. Совсем нет. Перед глазами больше не двоится, мир не взрывается яркими цветами и…
— Что? Говори. — Он улыбнулся, сел рядом.
— Дейр? — спустив ноги на пол, я взяла профессора за руку, спросила с тревогой: — Мне это не привиделось? У меня действительно шестой уровень?
— Действительно, — тихо произнес правообладатель и сжал мою ладошку в своей руке. — Без сомнения, шестой. — Дождался моей счастливой улыбки и, чуть скривившись, заявил: — Правда, без дефекта не обошлось.
— Что?!
— Ну, сами посудите, — предложил он, загибая пальцы на свободной руке. — Резерв огромен — это раз, талант имеется — это два, но высвобождаются они лишь в моменты безосновательной злости. А вот это уже проблема.
— Безосновательной? — даже задохнулась от негодования. — Но все случаи моих всплесков вызвали вы. Нарочно, своими шутками!
— Вот-вот, и меня это тоже весьма озадачило и натолкнуло на вопрос. — Дейр поднялся и с мальчишеской улыбкой потянул меня за собой. — А скажите, Ирэна, сможете ли вы когда-нибудь признаться в своей симпатии ко мне?
— Только после моего зачисления в Академию МагФорм и сокращения криб-срока, — ответила не мешкая.
— Долго, — задумчиво произнес девятый и повел меня к двери. — А сейчас, хотя бы на пару минут притвориться влюбленной сумеете?
— Зачем?
— Ну, видите ли, ознакомившись со списком друзей вашего же… кхм… барона Керваса, я понял, что на простых угрозах он не остановится. — Дейр потянул шейный платок, ослабляя узел, и пояснил: — А потому решил стать вашим маг-опекуном.
Я споткнулась и ошеломленно посмотрела на профессора, а он щелкнул меня по носу, говоря:
— Чего вы так испугались? Это простая мера предосторожности.
— Какой еще предосторожности?
Девятый неловким движением потер затылок.
— В случае моей гибели ваш энергетический резерв становится неприкосновенным. По крайней мере до вашего двадцатипятилетия, а дальше вы самостоятельно сможете распоряжаться им, как пожелаете.
— Простите, — я улыбнулась, спрашивая: — Так вы хотите обезопасить меня от опустошения или себя от смертельного случая?
— И себя и вас, одновременно и отчаянно! — усмехнулся стихийник и, приобняв меня за плечи, вывел из лаборатории. — А теперь сыграйте лучшую вашу роль и притворитесь влюбленной.

* * *

Убью воронкой Кервея! Как бумажный лист порву на мелкие кусочки, о стенку стукну пару раз, а может, раз десять! И все это я думала, стоя рядом с ним, с улыбкой взирая на сердитого папеньку и счастливого мистера Донели и слушая поздравления судьи Живулони через портал. Последний лично явиться не смог, однако, увидев наш с Дейром дуэт, он без промедленья разрешил маг-опекунство, не забыв при этом пожелать нам счастливой семейной жизни.
Семейной! Услышав это, мой отец стал темного свекольного цвета, а стоило порталу с судьей захлопнуться, так он прорычал что-то о неблагодарной дочери и потребовал своего немедленного возвращения домой.
— Вначале распишитесь, — поверенный протянул ему необходимые бумаги и перо. А Ганс, присутствующий тут же, с каменным выражением лица открыл портал.
Поставив фамильный росчерк, папенька ушел не прощаясь. В отличие от него Роджер Донели покидать нас не спешил, задержался на поздний ужин, рассказал о последних событиях в моем родном городке. Кто женился, кто родился, что нового построили на главной улице. В сущности, информация полезная и приятная, но только не сейчас и не для меня.
Когда дверь закрылась и за ним, я судорожно выдохнула и потребовала разъяснений.
— За время вашего сна… — медленно произнес девятый, — на меня подали в суд, совершили два покушения и накатали кляузу вашему поверенному, мистеру Донели.
— И все это из-за меня?
— По нашим данным, из-за вас, Ирэн, только третий пункт, — соизволил сообщить Его Величество Дворецкий.
— Но это было последней каплей. — Дейр придал накатанной кляузе весомости и улыбнулся: — Знаете, глядя на ваш сон несколько дней подряд, во Всевышнего начнешь не только верить, но и молиться ему. А я успел еще и детально представить…
Я, оторопев, спросила:
— Несколько дней?
— Не перебивайте, — оборвал меня профессор и, расхаживая по столовой, продолжил в том же тоне: — Итак, я успел представить, что случится, если меня аннулируют, как человека или как личность… и заблаговременно решил обезопасить вас.
Пришло осознание того, что я ничего не понимаю и вряд ли пойму, если он продолжит пояснения в том же духе.
— Погодите! В какой последовательности все произошло?
— Ну… — замешкался стихийник, глядя на меня с некоторой долей смущения. И слово взял Ганс.
— Вначале был донос, — заявил он, прочистив голос, — и Дейр был вызван в местный отдел управления криб-сроками. Но он не смог явиться из-за вас. Так как ваше пробуждение могло создать новую воронку или бурю.
Принимая это к сведению, неуверенно кивнула, и огневик продолжил:
— Из-за неявки ответчика через два дня его вызвали в суд. Но к этому времени ваше состояние ухудшилось, и уйти, как вы понимаете, он не мог.
На слове «ухудшилось» я удивленно распахнула глаза, но перебивать не стала. Уж слишком настороженные взгляды у мужчин. Несомненно, самая важная информация в конце повествования, и вот ее-то и нужно узнать.
— А дальше?
— Дальше… — вот теперь и дворецкий начал смотреть в сторону, — приехал патруль НВН, оцепил дом и потребовал объяснений.
— И я надеюсь, вы понимаете, что признаться в экспериментах мы никак не могли, — поторопился сообщить мой правообладатель. Кивка с моей стороны он не дождался, зато продолжил со вздохом: — И нам пришлось использовать иные… аргументы.
Неожиданно в столовой воцарилось молчание, глухое, непробиваемое и ничего не объясняющее. Сопоставив некоторые факты, невольно нахмурилась.
— И о каких аргументах идет речь? А влюбленную играть потребовалось для чего? И сколько дней я была под наблюдением?
Ответил напряженно вглядывающийся в меня профессор, но с обратной последовательностью:
— Семь, для правдоподобности, и с некоторых пор вы не просто служка, а лю…
— Лю?! — Я вскочила с кресла. — Какая еще лю?
— Любимая почти жена, — изменил определение девятый и посмел улыбнуться: — Как только срок отработаете, так ею и станете.
— Что?! — не то выдох, не то хрип. Застыла, хватая воздух ртом и не находя в себе сил вдохнуть.
Стекла в гостиной неожиданно лопнули, мебель задрожала, поднялась в воздух, морозное дыхание ветра ворвалось в комнату. И вот тут Ганс исчез со словами: «Мне пора!» Сделал он это за мгновение до того, как сверху упала массивная люстра. Дейр, стоящий всего лишь в шаге от него, едва успел прикрыться металлическим щитом.
— Ирэна, наше общее недельное отсутствие иначе объяснить было невозможно.
И моя способность дышать вернулась мгновенно.
— Да что вы говорите! Вы не могли со служкой уехать в командировку или экспедицию? Заболеть, в конце-то концов! Отправиться на острова за каким-нибудь умельцем-артефактором… Не могли?!
— Без пересудов не обошлось бы в любом случае. Уж поверьте моему опыту. — И беззаботно пожал плечами.
— Поверить!
— Да. — К сожалению, присев, он увернулся от вазы, призванной мной, чтобы подпортить улыбку девятого.
— Вашему опыту?!
— Да. — Вторая ваза тоже не достигла цели, и он посмел улыбнуться.
— Всевышний! — охнула я, выбрав новые предметы для метания. — А о моей репутации вы подумали?
— Да. — Лесски с легкостью отбил стул, графин, нож для фруктов, увернулся от шторы, чуть не сдавившей его кольцами, и сообщил сердито: — Ну, знаете ли, благодаря барону ваша репутация пострадала неимоверно и теперь выглядит вдвое хуже моей. И семидневный отпуск на островах в моей компании ее уже не испортит.
Клокотавшая внутри меня ярость, приправленная негодованием и замешательством, неожиданно лопнула как мыльный пузырь. Слова профессора были настолько возмутительными и в то же время правдоподобными, что я без сил опустилась на пол, и все предметы, кружившие по столовой, с грохотом упали вниз. Что падало на меня, я не видела, но Дейр, оказавшийся рядом, от удара уберег и, кажется, даже обнял. Именно поэтому его шейный платок вдруг оказался перед моим лицом, идеально выглаженный и надушенный.
— Не расстраивайтесь. И давайте взглянем на это иначе. — Теплый шепот у самого уха и правда, о которой я до сих пор старалась не задумываться. — Скажи я правду о вашем состоянии после опытов, меня бы посадили, а вас, едва пробудившуюся, отправили к новому правообладателю. Тоже самое произошло бы, заболей я, умри или пропади без вести.
На мгновение мне стало холодно и темно, и только голос девятого не отпустил в очередной обморок.
— Ирэн, возвращайтесь на грешную землю… Рэш?
И я дрогнула, заозиралась и обомлела. Поняла, что сижу у него на коленях, молча попыталась вырваться. Репутация и так хуже некуда, а я ее еще и усугубляю. Какой стыд! Последнее, видимо, произнесла вслух, и Дейр скрипнул зубами, сдавил меня сильнее, не позволяя ни сбежать, ни хотя бы отстраниться.
— Прекратите злиться, я, между прочим, тоже пострадал. Наше так называемое «прикрытие» обозлило не только Норвилла. И знаете, два покушения и шестнадцать попыток — это вам не шутки.
— Ужас… — прошептала сдавленно.
— Да. — Стихийник хмыкнул, поднялся на ноги, удерживая меня вертикально, плотно притиснутой грудью к его груди и головой к плечу, судя по голосу, улыбнулся: — Но к каверзам со стороны я как-то привык, а вот к иску от вашего отца был не готов совершенно.
Всего пара слов, и его объятия смущают меня уже много меньше, чем поведение собственного отца.
— Какой еще иск?
— Он написал судье о том, что я нарушил пункты криб-договора, принудил вас к внебрачной связи с целью опустошения.
— Всенижний… — прошептала я изумленно и спрятала лицо на груди профессора. Мое удивление было оправданно. Ведь во время банкротства папенька не смог отстоять ни лицензию на финансовые операции, ни права свободного гражданина страны, ни имущество. Последнее он, на радость скупщиков, в испуге распродавал за бесценок, не слушая доводов рассудка. Впрочем, с моей энергией он поступил едва ли не хуже. А теперь вдруг опомнился и обратился в суд?
— Его кто-то надоумил! — резко вскинула голову и задела подбородок стихийника. Дейр охнул, а я поспешила извиниться и признать: — Мое опустошение — цель сэра Норвилла барона Керваса.
— Я рад, что вы это понимаете, — произнес правообладатель, вынося меня из разгрома. Раздался едва уловимый щелчок двери, и мы из столовой прошли прямиком в мою комнату.
Девятый плавно отпустил меня, немного придержал за плечи и отступил. Взгляд его перестал таить тревогу, лицо посветлело.
— А теперь согласитесь, что я в глазах правосудия, как ваш лю… ну, вы поняли, — отмахнулся он и продолжил: — В подтверждение искренности своих чувств и помыслов был просто обязан стать вашим маг-опекуном.
— Почему?
— Как вы знаете, человек, наделенный данным статусом, головой отвечает за ваш резерв и не имеет права им распоряжаться. В случае смерти опекуна энергетический запас опекаемой становится неприкосновенен.
Свобода… Окончательная свобода от произвола и навязанных обязательств. Я наяву увидела, как вдребезги разбиваются все мои опасения, страхи и тревоги. И даже если я опять начну скитаться по правообладателям, барон Кервас уже не будет заинтересован во мне как в доноре энергии. Наоборот, он приложит все усилия, чтобы освободить меня от криб-срока и, соответственно, освободиться самому. А папенька более не посмеет ни в один из договоров внести пункт о моем опустошении.
Свобода!
— Какое красивое и необыкновенно яркое чувство! — прошептала, опасно кренясь вправо.
— Вижу, — хмыкнул девятый, вновь хватая меня за плечи. — Вы от счастья земли не чувствуете под ногами и намереваетесь ощутить ее всем телом. А ну-ка, вдохните поглубже… А теперь выдохните. Как самочувствие? — прищурился лукаво. — Хочется чего-нибудь?
Прислушалась к себе и ответила как на духу:
— Петь… и прыгать! А еще полетать над Ридмейрой, оглашая округу счастливыми криками. И салют устроить! Или нет… хрустальный дождь и радугу. Огромную!
— Ночью? — спросил Дейр с сомнением и почему-то ощупал мой лоб, заглянул подозрительно в мои глаза.
— Да! — Я схватила его за руки, закружила: — Если к призыву добавить заклинание Эйхор и щепотку алмазной пыли, должно получиться! А с моим усилителем мы сделаем радужный мост через всю столицу. Перешагнем ее и…
— Так, стоп! — Тихий окрик, и меня опять прижали к мужской груди. — Я очень рад, что вы очнулись, но меня пугает ваша стихийная натура и масштаб всплесков. — И не дав мне поклясться, что мы лишь чуть-чуть пошалим, профессор продолжил серьезным голосом: — Да, как криба вы теперь в полной безопасности, но как моя лю… кхм, вы в полной… небезопасности.
— К Всенижнему! — ответила я в его шейный платок и отстранилась, чтобы заглянуть в лицо стихийника. — Более чем уверена, что все нападения были спланированы вашими оскорбленными пассиями.
— Частично вы правы, — ухмыльнулся он, — а частично нет.
— То есть оскорбленным помогали дамы, которые обидеться еще не успели? — протянула ехидно.
Но Дейр вновь заговорил серьезным тоном:
— Ирэн, предвидя все сложности, я склонен аннулировать ваш криб-срок и освободить от должности служки.
— Не надо! — воскликнула, схватив мага за грудки. На что девятый вопросительно вскинул брови, и мне пришлось пояснить: — Пусть Норвилл помучается хотя бы год. А лучше два!
Он думал, долго, нудно, обстоятельно, чтобы по истечении десяти минут согласиться с сокрушенным видом:
— Ладно, договорились, — и протяжно зевнул, прикрывая рот ладошкой. — А теперь предлагаю вернуться в лабораторию. Я там портал устроил и буду вас из спальни наблюдать.
— К-куда? — Он повторил все с самым серьезным видом, и моя первоначальная радость сменилась изумлением: — Откуда вы меня наблюдать собираетесь, из спальни? А меня в лабораторию на кушетку?
— Ну… — хитро прищурился, — либо так, либо я ложусь на вашей кровати.
— Вы хотели сказать, в моей комнате.
— Хотел, но так как у вас здесь всего одна кровать, то я сразу же внес уточнение.
С удивлением отметила нахальную улыбку, которая так и норовила расплыться на лице стихийника. Так это очередная шутка или серьезный вопрос? Наверное, первое, а может быть, и второе.
— Лучше бы внесли ту кушетку, что стоит в лаборатории, — парировала я.
— В таком случае вам не стоило кидаться в меня предметами обстановки, — отчеканил профессор, — я выдохся.
— А зачем вы нервировали меня недосказанностью и новой навязанной ролью?
— И в мыслях не было. Но, во-первых, вы сами отказались пить успокаивающий состав, а во-вторых, роль была не столь нова, чтобы волноваться. По итогам всего вышесказанного сообщаю: если вам так нужна кушетка, вы можете ее принести, а я ложусь на кровать.
Хлопок — и гаснущий в комнате свет позволяет рассмотреть лишь широкую улыбку правообладателя, который уверенными движениями начинает разоблачаться. Шуршание одежды, шорох одеяла, довольный вздох, его, не мой, и слова:
— Если передумаете спать на кушетке, то так и быть, вторая половина постели ваша. Я сегодня милостив.
Некоторое время я стояла в недоумении, глядя на свою кровать и занятую девятым половину. Накрыло странное ощущение дежавю и осмысление того, что ситуация не изменится, даже если я буду кричать и настаивать. А потому я без слов направилась в гардеробную, а затем и в ванную комнату. Думала тщательно помыться после недельного сна, но вернулась не через час, а через минуту и разбудила девятого.
— Дейр, а кто меня одевал, кормил, причесывал и…
— Горничные.
— А какой сегодня день недели?
— Вторник уже, — вздохнул протяжно и спросил с зевком: — Ирэн, а может, все же спать?
— Как только узнаю, что я пропустила. Семь дней прошло, я никуда не выбиралась, вы тоже, а столько всего произошло…
— Произошло на самом деле немного, — медленно констатировал профессор и откинул край одеяла. — Но прежде чем услышать остальное, лучше всего лечь.
Покорно легла рядом.
— А еще выпить, — продолжил он и передал мне стакан. Я насупилась и отказалась. — Ирэн, — тяжело вздохнул стихийник, — если вам себя не жаль, меня пожалейте. Еще одна ваша вспышка отправит меня на тот свет, а мне еще не все разонравилось на этом.
— Так и быть, пойду на уступку. Я сегодня также милостива. — Выпила половину, затем позволила себя укрыть и, повернувшись на бок, посмотрела на правообладателя и маг-опекуна: — Итак?
— Коротко… Мы пропустили воскресный ужин у моих родителей. Ливи и Эсмира отложили свой приезд. Я не смог запатентовать открытие, а Ганс забронировать название для вашего ИП. — Он сделал паузу, прищурился, и от этого прищура мне стало крайне неуютно. А Дейр выждал несколько мгновений и продолжил будничным тоном: — Поэтому… родители будут у нас в пятницу, ваше семейное дело Ганс оформил под названием «Чудо Рэши», а вы пропустили подачу документов в Академию МагФорм…
Профессор замолчал, внимательно глядя на меня. И я молчу, пристально всматриваясь в него, и не понимаю, почему это молчание дается так легко и просто, возмущений нет, стихия не бунтует, энергия из резерва от эмоций не хлещет. И пока я удивленно думаю об этом, девятый подтягивает меня ближе к себе, устраивает мою голову на своем плече, обнимает и, мягко поглаживая спину рукой, с улыбкой заверяет:
— Но так как моя беда уже в сознании, я завтра же все вопросы разрешу. — Легкое прикосновение к виску и шепот: — А теперь спать…

* * *

Проснулась под довольный хмык и тихое замечание:
— Еще немного, и я привыкну к таким пробуждениям.
— Мм-м, что? — спросила сонно и, с трудом открыв глаза, оторвала голову от твердой подушки. — Вы…
Взгляд сфокусировался на чуть помятом лице Лесски, который по странной причине был совсем рядом, а вернее, лежал подо мной и улыбался.
— Я.
— Что вы тут делаете?
— Исполняю роль вашей подушки, — охотно разъяснил стихийник, — и, несомненно, отлично с ней справляюсь.
— Ошибаетесь, — ощетинилась, поднимаясь на локтях. Хотела сказать, что его тут вовсе быть не должно, но не успела, Дейр со смешком предложил:
— В таком случае перестаньте меня обнимать.
Взгляд с его лица спустился ниже, затем еще ниже, а после я поняла, что опять возлежу поверх девятого и самым бесстыжим образом обнимаю его, в то время как руки правообладателя греют мою… тазовую область.
— Уберите руки!
— Сами уберите, — посоветовал он, послав воздушный поцелуй, который чисто «физически» летел ко мне совсем недолго. И вот это он говорит мне после всего произошедшего, сказанного, испытанного и перенесенного… Да на каком основании?! Я же ему никакая не лю…
Красная пелена вновь возникла перед глазами, появилась решимость осуществить свое давнее желание.
— Ах вы… — Руки сами собой потянулись к Дейру.
Наши взгляды встретились, и новоявленный маг-опекун улыбаться перестал. Покосился в сторону стакана, стоящего на столике, перевел взгляд на меня и замер, не дыша. То, что я его за шею схватила, вряд ли бы остановило мужчину, но дерзостей от него более не последовало, наоборот, он самым дипломатичным тоном попросил себя отпустить.
— А я вместе с грехами вас отпущу! — ответила сквозь зубы и усилила хватку. Воспоминания вчерашних откровений вернули мне кровожадный настрой и желание убить стихийника.
Он со вздохом посмотрел на потолок, затем откинул одеяло с нас двоих и, приобняв меня, легко поднялся.
— Душ принимать будете со мной? — спросил, ничуть не задыхаясь, как ни обидно, без напряжения, с ухмылкой. — Или воздержитесь от удачной компании?
Молчу.
— Ирэн, ау! — Теплые руки скользят по моей спине вверх, откидывают волосы с моего лица, чтобы в следующее мгновение к нему прикоснуться. — Вы меня слышите?
Душу усиленно, если не отвечать сейчас, то далее и не придется. Будет попросту некому.
— Рэш?
Но, занятая удушением девятого, я беззвучно продолжала воплощать свое желание. А профессор с очередным хмыком, вопреки всем моим стараниям, легко освободился из захвата. Звонко щелкнул пальцами и, завернув меня в воздушный кокон, сообщил тоном наставника:
— В следующий раз, чтобы пустая агрессия не возвращалась, допивайте состав до дна. — Дверь в ванную комнату открылась, и кокон влетел туда, унося и меня. А не совсем одетый Дейр с досадой покачал головой и вышел из моей спальни со словами: — И научитесь верить на слово, хоть изредка.

Глава 18

Верить на слово! Верить на слово!
Я спускалась в столовую, негодуя и все еще бунтуя в душе. Чтобы я могла ему верить, следовало объяснить состав напитка, а не поить им. И хоть бы стакан тот оставил, дав возможность определить, что за напиток мне был дан, но нет — забрал. А раз забрал, значит, не все с ним было чисто. И упрекать меня в излишней подозрительности не стоило. Я имела полное право на возмущение, недоверие и сомнение в профессорской чистосердечности.
Решив так, расправила плечи, гордо вскинула голову и, открыв двери, застыла на пороге разгромленной столовой. Окна выбиты, мебель перевернута, множество осколков и лоскутов покрывают стены и пол, шторы содраны, а в центре всего этого бедлама лежит разбитая люстра. Растерянно оглянулась. И это все я?
— Ирэна, мы в кабинете, — долетело воздушное сообщение от Дейра. Не раздумывая долго, направилась к ним. А стоило войти, так поднявшийся из-за стола девятый тут же спросил: — Как самочувствие? Нет каких-либо кровожадных желаний?
— Нет. Все хорошо, — ответила смиренно и поздоровалась с сидящим здесь же Гансом.
— Тогда прошу. — Девятый лично отодвинул для меня стул, помог сесть и решил за мной поухаживать, спросив: — С чего желаете начать?
— С объяснений, — ответила уверенно и решила начать с самого главного. Взгляд на огневика и вопрос в лоб: — Почему наше семейное дело не получило название «Лавка желаний»?
— Потому что данное название ИП уже имеется, — ничуть не смутился Его Величество Дворецкий. — Они уже год как не работают, но я просчитал, что выкупить название предприятия получится дороже, чем оформить новое. Поэтому…
Кивнула, рассудив, что если девочки в содружестве с ним успели не только подать прошение, но и зарегистрировать предприятие, то я ничего против не имею. Название чуть-чуть коробит, но отсутствие 10 %-ного налога эту мелочь полностью перечеркивает.
А теперь взгляд на правообладателя и едкое:
— Дейр, в свете прошедших событий, надеюсь, вы не пожелаете оставить свою любимую почти жену необразованной?
— Ходатайствовать не буду, но Ксила для подготовки дам, — отрезал он.
— А причину узнать можно? — Стихийник мотнул головой, раздраженно нарезая мясо на куски. Я прищурилась: — Неужели всему виной многочисленные покушения?
— Многочисленные? — удивленно спросил Ганс и, получив в ответ кивок профессора, несколько удивился: — И почему я знаю только о двух?
— Потому что остальные несущественны, но неприятны. Приходили через кратковременные порталы, дымоход и маг-почту. — И не успел он подцепить вилкой первый сочный кусочек, как по почте пришло сразу же два письма. Дейр брезгливо поморщился, предупредив движение Ганса: — Не трогай. У нас система безопасности повреждена.
— И как?..
— Я поставил новую, но она срабатывает с задержкой, — последовал ответ, и мы продолжили завтракать.
А я увидела, как на рабочем столе профессора из подставки для перьев и ручек вылетело шесть крупных мотыльков: дерево, металл, огонь, вода, земля, воздух. Они перелетели к почтовому ящику и осели на письмах. Неожиданно красная вспышка озарила кабинет, и деревянный мотылек погиб вместе со сгоревшим письмом. Четверо из уцелевших упорхнули на стол, а пятый, состоящий из ажурных плетений металла, перенес письмо Дейру и, справившись с задачей, упорхнул к собратьям.
— Олли в своем репертуаре, — вздохнул девятый, глянув на кучку пепла, а затем вскрыл уцелевшее письмо от металлистки.
Если я правильно поняла, то древянистка — лучшая подруга огневички Данаи — все еще желает попортить крови девятому, а рыжая красавица шлет свой привет. Несомненно, это Эвения, вряд ли ему написала сама королева. И все-таки я была права, Дейру мстили его бывшие пассии и те дамы, которые хотели ими стать. Интересно, а два совершенных покушения были с чьей подачи? Нужно будет спросить у Ганса или у самого…
Подняв взгляд от тарелки, столкнулась с удивленным взором профессора, который, держа в одной руке бланки приглашений, второй усиленно тер затылок.
— Что-то не так? — настороженно спросила я.
— Да вот кое-что понять не могу. — Он убрал руку от своих волос и внимательно посмотрел на меня. Молча.
— И чем же вызвано ваше замешательство? Вас не пригласили на бал?
— Пригласили и меня, и мою половинку.
— Странное определение спутницы… — заметила я.
— Да. — Девятый потер нос. — Но это не последняя странность. Во-первых, бал костюмированный, а во-вторых: здесь есть приглашение на какого-то… — Он нахмурился, повторно прочитав имя, и удивленно посмотрел на меня: — И его спутницу.
Всевышний! Эвения решилась пошалить напоследок.
— Дайте-дайте! — подскочила и выхватила из его рук приглашения со словами: — Я передам кому надо.
— То есть это не я? — Удивление стихийника было слегка обиженным и хмурым.
— Не вы, — заявила с серьезным видом и невинно хлопнула ресницами. — Вы свой шанс упустили.
С кем, где и при каких обстоятельствах Дейр допустил этот промах, я не пояснила, а он узнать не захотел. Отстраненно хмыкнул: «Чудно» — и продолжил трапезу.
На несколько минут в кабинете повисло неловкое молчание. Огневик перевел взгляд с меня на моего маг-опекуна и тихо поинтересовался у девятого:
— И кому помимо Ирэн надлежит явиться в высшее собрание?
— Какому-то Величеству… — фыркнул он в ответ и поморщился: — Боюсь, что этот бал Стихий превратится в стихийное бедствие.
— Уверена, рядом с вами никакое бедствие меня не коснется. — Я улыбнулась Лесски и, посмотрев на дату и имена, спрятала пригласительный лист в карман платья.
— То есть как? Вы идете со мной?
Мягко улыбнулась, пожурив девятого:
— Забываете прописные истины, дорогой Дейр. Как ваша лю… я просто обязана пойти с вами. В противном случае вы будете несносным маг-опекуном.
— В таком случае кому принадлежит приглашение в вашем кармане? — спросил он, не позволив увести себя от темы.
— К сожалению, эту тайну я смогу открыть лишь перед самым балом. Надеюсь, у вас хватит терпения подождать.
— Не сомневайтесь.
Светлые глаза смотрели на меня с усмешкой и в то же время негодованием, хорошо хоть, не отливают сталью.
— А я могу узнать? — поинтересовался Ганс, просияв одной из самых ошеломляющих своих улыбок.
Рассказывать что-либо сейчас было бы глупо, куда лучше выждать неделю и в день бала слезно попросить о помощи. Ведь тогда моим слезам можно будет верить. Поэтому я решила сменить тему и подмигнула.
— Лучше расскажите, почему вы так редко улыбаетесь. Знаю, что примесь демонической крови делает вас более привлекательным, — небрежный взмах рукой и ехидное: — Чем вы есть на самом деле.
Дейр заинтересованно вскинул голову, огневик настороженно прищурился. Он не обиделся на колкость, но в самом вопросе ощутил подвох, а потому не спешил с ответом. Что ж, добавим невинности в следующий вопрос:
— Но разве это мешает хоть иногда проявлять человеческие эмоции?
— Не мешает, — медленно ответил дворецкий, — просто это опасно.
— Разоблачением?
— Нет, — хмыкнул он. — От разоблачения спасает маска, а вот от агрессивного интереса дам только каменная холодность. — Взгляд в мою сторону и ехидная улыбка: — Вы, Ирэна, исключение, и, вполне возможно, дефектное.
— И в этом я нахожу свои плюсы, — парировала, мягко поведя плечами. — К слову, кто из ваших родственников был демоном?
Лицо Ганса неопределенно вытянулось, а девятый неожиданно подавился чаем и тихо расхохотался:
— Он в своем роду первый такой! Дело в том, что его прабабку по молодости…
— Нечаянно… укусил высший демон, — закончил за него рассерженный огневик. И с достоинством, выдержал новый поток раскатистого профессорского хохота.
— Всенижний, если ее просто укусили, то прародителем Эви наверняка закусили!
Услышав имя металлистки, Его Величество Дворецкий напрягся, но продолжил говорить ровным, выдержанным и благожелательным тоном:
— Моя прабабушка много путешествовала, легко знакомилась и заводила…
— Романы, — подсказал девятый, красный от смеха, с сияющими глазами и широкой ухмылкой на лице.
На провокацию огневик не поддался и невозмутимо поправил подтрунивающего профессора:
— Знакомства заводила, а вот романы писала.
— Еще бы, ей было о чем рассказать!..
— Дейр, — взмолилась я, — не перебивайте, иначе мы так ничего и не узнаем.
— Ладно, молчу, — кивнул он и зажал рот ладонью, переводя искрящийся взгляд с огневика на меня и обратно.
— А больше и рассказывать нечего, — поспешил успокоить меня Ганс. — В тот год моя прабабка вышла замуж за достойного человека, в их браке родилось трое мальчиков. Младшим оказался мой дед. А у него в семье появились две дочери, старшей стала моя мать. В первом браке у нее детей не было, а во втором, счастливом, — последнее слово дворецкий интонационно подчеркнул, — целых пять. Я третий сын и единственный, на ком отыгрался тот… укус.
— Да? — Сопоставив все детали, с печалью спросила у него: — Как же в таком случае вы сможете обзавестись семьей?
— А разве это сложно? — возмущенно удивился Дейр, решивший не отмалчиваться на этот раз. И Ганс в этом вопросе с ним согласился, уверенно кивнул.
— Я имею в виду, если ваша маска отталкивает, уж простите за откровенность, а истинное лицо вызывает непомерный интерес, то где же истина?
Брови мужчин взлетели вверх, и те, что принадлежали огневику, еще и нахмурились.
— Отталкивает? — переспросил он.
Второй удар по самолюбию, пусть оно у него и королевского размера, все равно удар, поняла я, но повторно извиняться не стала. Задала немаловажный и интересующий меня вопрос:
— Как вы найдете пару?
— Пожалуй, среди дефектных, — очаровательно улыбнулся дворецкий и многозначительно добавил: — Троих я уже нашел…
— И ни одна из нас не ответила взаимностью, — поставила я точку в данном вопросе.
— Вообще-то, — подал голос профессор, — если Ганс не желает худшей участи своему сыну или дочери, его пара должна быть равной по крови.
— Почему?
— В этом случае демоническое очарование притупляется и не передается потомкам с удвоенной силой, — отчеканил огневик и вновь вернул себе игривый тон: — Так для кого приглашение?
— Для героя, — загадочно улыбнулась я.
Окончание завтрака прошло в гнетущем молчании. Каждый думал о своем, а я о том, каким образом надлежит спланировать встречу огневика и металлистки. Уходя из кабинета, краем уха слышала, как они перечисляли все возможные варианты загадочного Величества: василиск Ксил, поверенный — мистер Донели, судья Живулони, адвокат барона Керваса мистер Хонаги, сам барон и даже неизвестный вампир, одетый исключительно во все черное.
Удивительно, но ни один из них не предположил себя или другого в роли героя. И что бы это значило? Уже успели мне каким-либо образом навредить и стыдятся этого? Или только собираются?

* * *

Вышла в холл и с тоской посмотрела вверх. На моей совести все еще оставался неразобранный хлам чердачного этажа и неутилизированные мешки с макулатурой. Но это мелочи, важнее другое — моя подготовка к вступительным экзаменам и подача документов. Решила начать с самого актуального и перенесла книги стихий в свою комнату. Затем разобралась с бумажным утилем, а вернувшись в кабинет, освободившийся от стола и мужчин, написала Ливи и Эсмире. И буквально через минуту получила документы для подачи в академию, слайды домика, в котором разместится наша лавка, и отчет о том, как ругался барон и как злился папенька. Последний, к слову, все еще питает надежды на то, что Лесски по доброй воле от меня откажется. Отец, не привыкший дотошно читать юридические документы, так и не понял, что в этом случае маг-опека с девятого не снимается. Я стопроцентно защищена.
Что ж, как говорит профессор, все, что ни происходит, действительно к лучшему. И с самыми радостными мыслями я отправила запрос в Академию МагФорм.
В почтовый ящик стихийника пришло сразу два письма, первое из академии, второе от злопамятной древянистки. Оно в очередной раз уничтожилось вместе с красивым мотыльком-охранником, оставив лишь горстку пепла. Отстраненно подумала, что к этой даме мне следует присмотреться. Если Дейр склонен со спокойствием воспринимать подобные гадости, то я абсолютно нет. По опыту знаю, подобным не-леди отпор давать нужно хлесткий и окончательный.
Рассудив так, я быстро вскрыла письмо из академии и, затаив дыхание, развернула листок. В первое мгновение не поверила, а после чуть не расплакалась. Я получила отказ, а вместе с ним и свой конверт, который даже не вскрыли!
Минуту, а может, и больше тупая обида не позволяла нормально дышать, но когда я в десятый раз прошлась широкими шагами по холлу, мысли перестали метаться и обруч, сдавивший грудь, исчез. Зато пришла догадка!
Если не вскрыли письмо, значит, отказали из-за адреса профессора. Что ж, после всех его предостережений такой ход событий вполне возможен, а потому, не откладывая в долгий ящик, я переслала девочкам свои документы с просьбой отправить их из дома. И через пять минут и двадцать две секунды получила письмо от родных и вложенный в него ответ из ректората академии:

«Документы приняты к рассмотрению. Ждем вас 15-го числа этого месяца по адресу…».

Прижав письмо к груди, я с самой счастливой улыбкой помчалась в свою комнату.
Уж если и исполнять победный танец, то только за закрытой дверью!
Когда эта дверь открылась и мои пляски стали достоянием общественности, я не заметила ровно до тех пор, пока настороженный Дейр не подал голос:
— Что с вами?
— А? — Растеряв концентрацию всего на мгновение, я полетела вниз. Всего в пяти метрах от потолка была кровать, но стихийник посчитал необходимым поймать меня собственноручно. Правда, сграбастав «улов» в крепкие объятия, он сил не рассчитал и крепко стукнулся головой о дверь.
— Всевышний!
— Ничего страшного, — прошептал сквозь зубы. — Просто не ожидал такого.
— Вы о танце или…
— А ваши подергивания наверху нынче называются танцем? — С улыбкой он опустил меня на пол. — Или это были пляски стихийного бедствия? — И не успела ответить ничего колкого, как он подвел черту под своими вопросами: — В любом случае не видел ничего прекраснее.
— Премного благодарна вам за столь высокую оценку. Не желаете объяснить, почему вошли без стука?
Вот тут он, разыгрывая смущение, прикусил губу и воздел глаза к небу.
— Ну… я звал — вы не слышали, стучал — вы не слышали, открыл дверь — вы не соизволили обратить на это внимание. Спросил: «Все ли с вами хорошо?» — но даже на это вы не ответили.
— Со мной все хорошо, — отчеканила холодно и вывернулась из его рук. — И зачем вы меня звали?
— Внизу вас ждет Ксил. Я обещал помощь, я ее привел. — И девятый аккуратно, взяв меня за локоток, вывел из комнаты, помог спуститься с лестницы. — К слову, хотел спросить… — Его голос был сродни полушепоту. — Ирэн, а чему вы так странно радовались? Ваш герой согласился пойти на бал?
Улыбнулась:
— Герой еще не согласился. Зато я обманула вашу пассию.
— Кого?
— Пассию, которая сидит в секретарской ректора Академии МагФорм. — Вспомнила, что ни один из мотыльков письмо не взял, а значит, женщина не маг. — Кажется, она человек.
— Наоборот, — протяжно вздохнул Дейр. — Демоница.
Стихийник передал меня на поруки василиску, пожелал хорошей работы, пообещал прибыть вечером и ушел. И все это с таким виноватым видом, что я впервые подумала: «А не подать ли мои документы в другое учебное заведение?» В то же время неужели из-за ректорского секретаря моя мечта не воплотится?
Остаток дня и часть ночи я провела за книгами, а чешуйчатый библиотекарь вначале за столом, затем под столом. И с наступлением темноты он попытался даже перевоплотиться, что я вовремя пресекла водой, вылитой на ящера из кувшина. Отфыркиваясь, уставший Ксил уполз спать в начале седьмого, а я только после второго часа ночи.
Сонливость, мельтешение букв и символов перед глазами и общая усталость привели к тому, что гостя в своей спальне я обнаружила не сразу, а увидев, совсем несмело возмутилась:
— Девятый, что вы тут делаете?
— Какой-какой? — не понял профессор, сидящий на кровати. Там он, к слову, весьма неплохо устроился — справа поднос фруктов, слева чашка чая, а на коленях книга из его ненаучной библиотеки.
— Никакой, — буркнула сердито. — Что вы тут делаете?
— Завершаю первый этап исследований вашей дефектности, — невозмутимо сообщил он.
На его формулировку не обратила никакого внимания.
— А иначе никак нельзя?
— Ирэна, вы же сами сказали, что в лаборатории вам не нравится, — упрекнул с улыбкой и повторил вопрос: — И все же, что значило ваше числовое определение?
Он поднялся с кровати и лично, не используя магию, переложил на столик книгу, поднос и чашку. Странно.
— Числовое определение означает ваш порядковый номер как правообладателя. — Еле-еле переставляя ноги, направилась в гардеробную, взяла вещи и по пути в ванную вспомнила немаловажный факт: — А сегодня вы кушетку сюда поднять не хотите? Или опять выдохлись?
— Не выдохся и не хочу, — просиял Дейр, поясняя: — Кушетка неудобная.
— Всевышний! Когда это закончится…
— Сегодня и закончится, — пообещал он, — поэтому давайте не портить нашу последнюю ночь…
Не портить так не портить.
Сил на споры у меня не было, на самостоятельный подъем кушетки также не осталось, а потому я посетила ванную и безмолвно заняла свою половину кровати. Сон не шел, тело ломило, а вредный девятый, протяжно вздыхая, думал о чем-то своем. К сожалению, длительные размышления не привели его к состоянию умиротворенности и сна, о чем он пожелал сообщить:
— Ирэн, вы спите?
— Да… — ответила и мгновенно пожалела об этом, стихийник, судя по звукам, повернулся на бок и поднялся на локте.
— А я вот не могу. — Простая констатация факта, но я опять не удержалась от комментария.
— Можете, но не хотите. — Вялыми движениями взбила подушку и отвернулась от него.
— Хочу? — Задумался ненадолго, чтобы выдать философски: — Я не знаю, чего хочу.
Молчу усиленно, он продолжает:
— Вроде бы все есть. — Профессор потянул одеяло в свою сторону, но я вовремя его уцепила и не дала себя обделить. Еще подумала беззлобно, что за него можно лишь порадоваться. — И в то же время чего-то хочется, — заметил он с печалью в голосе, на что я мысленно разразилась заковыристым матросским сочувствием, которому сам девятый меня и обучил.
— И даже не знаю, чего больше хочется… — И вновь он потянул одеяло на себя со словами: — Ирэн, вы спите?
— Да! — слишком громко для леди заявила я и тут же устыдилась собственного рыка. — Нет… то есть, — зажмурилась, чтобы не сказать очередную грубость и тихо предложила: — А вы мороженое возьмите, вдруг список хотений развиднеется.
— Это что, новый вид издевательства? — спросил скептически.
— Нет, — повернула голову к нему, зевнула, — предлагаю дельный выход из положения.
— Я не о том, — отмахнулся Дейр. — В кладовой осталось лишь шоколадное мороженое и то на дне, а я его не люблю.
— Вообще-то шоколадное для меня, прошу продолжать его не любить и не есть. — Улыбнулась, глядя в его округлившиеся глаза. — И чтоб вы знали, говоря о мороженом для вас, я имела в виду фисташковое.
В следующее мгновение я не увидела, как поднимаются от удивления его брови и как улыбка приобретает мальчишеский задор, потому что стихийника сдуло с кровати.
Слава Всевышнему, теперь можно уснуть, размечталась я, обнимая подушку. Но не прошло и минуты, Лесски оказался тут как тут, забрался на кровать, сел скрестив ноги и чуть ли не мурлыча вскрыл свою добычу.
Первая же ложечка пришлась по вкусу, о чем он без зазрения совести громко сообщил:
— Мм-м! И откуда у нас такое чудо? — Не получив ответа, потянул за одеяло так, что перевернул меня на спину. Оставалось лишь безмолвно проклинать кое-чью бессонницу. А он, недолго думая, навис сверху и весело поинтересовался: — Ирэна, вы не знаете, как оно попало в нашу кладовую?
— На стаканчике написано…
— Да?! — Искреннее удивление, а далее прозвучал двойной хлопок, и в комнате включился яркий нижний свет. Не маленький огонек в пульсаре, не среднего размера фаербол, а свет! Слишком яркий свет для половины третьего ночи. Мысленно застонав, пнула одеяло, и осчастливленный сладостью Дейр торжественно прочитал:
— Поздравляю с двадцативосьмилетием… профессор! — Патетичность его тона быстро сменилась игривым возмущением: — Что за жизнь пошла! Мало того что состарили на год, так еще и назвали по должности.
Всевышний! Только сейчас я со всей очевидностью поняла, что уснуть он мне не дает специально. И не важно, наступил ли второй этап исследований или проснулась природная вредность моего правообладателя, но пока не уснет он, не усну и я.
— Дейр, сдвиньте с надписи палец и прочтите еще раз, — раздраженно прошипев, подтянула одеяло и села на кровати в ожидании новых причуд правообладателя. А он улыбнулся и, переложив стаканчик в другую руку, повторно зачитал:
— Поздравляю с двадцативосьмилетием, дорогой профессор!
— Вот! Видите? Пусть я и ошиблась с вашим возрастом, зато назвала дорогим.
— Очень дорогим? — испытующе прищурился, но в игру меня не заманил.
— Поверьте, этот подарок вылился в копеечку, — в честном жесте прикоснулась рукой к груди.
— Верну натурой! — ухмыльнулся он, проследив за моим движением.
И мой знак честности плавно перетек в проверку — на месте ли одеяло. Оказалось, на месте, но девятый взгляда все еще не отводил. Мою грудь сдавило обручем, в горле пересохло и ладошки вспотели от легкой нервозности момента.
— Про-сти-те? Дейр, что вы… что вы имели в виду?
Хмыкнул в своей манере, протянул мне стаканчик с мороженым и вторую ложечку:
— Всего лишь предложил восполнить потраченное сладостью.

Глава 19

Как уснула в ту ночь, помню смутно, как проснулась, лучше бы не вспоминать. Забыться сном удалось лишь под утро, уткнувшись носом в подмышку непомерно болтливого профессора. Быть может, это он меня во сне притянул, или же я, скинув одеяло, искала тепла, но проснулась опять верхом на девятом, облепив его всеми конечностями. К счастью, очнулась первой, а потому не была поймана на рецидиве своих поползновений.
Собралась быстро и без единого звука спустилась вниз. Встретив горничных на лестнице второго этажа, попросила их в моей комнате прибраться в самую последнюю очередь. Лилид и Дивир, усиленно принюхивающиеся ко мне, многозначительно между собой переглянулись и оскалились уже в мою сторону.
— Да, мы все уже в курсе, — заверили с хитрым видом.
— В курсе чего? — я невольно поежилась.
— Ой, забавная! — заявила первая, выуживая из-за пояса метелку для паутины.
— А может, недалекая… — предположила вторая, крепче перехватив щетку.
— Что?!
Как по мне, то обе они с весьма кровожадным видом готовились к бою и, судя по прищурам красных глаз, со мной. Неужели запах Дейра вновь вызвал излишнюю агрессию у обитателей дома? Только не это!
Уловив мой страх, вампирши фыркнули:
— Мы о маг-опекунстве. — И, обогнув меня по дуге, прошагали до стены, а затем же и по стене до третьего этажа, чтобы и там стереть пыль с портретов.
Я медленно выдохнула.
Что ж, если это все, что им известно, то все в порядке, беззаботно пожала плечами и поспешила вниз, потому что матушка Агафья обещалась оставить на кухне сироп для быстрого пополнения сил, а в кабинете уже должен дожидаться меня Ксил. Он-то будет хорошо выспавшимся и сосредоточенным, не то что я, все еще уставшая и сонная. Имея лишь искорки энергии, учусь, как обычный человек, и трачу собственные силы без остатка. Но зато теперь знаю, что у меня есть будущее, в котором раскроется мой колоссальный резерв! И это обнадеживает.
Именно поэтому я работала без устали и рьяно восполняла упущенные знания. Вторник, среда, четверг и пятница пролетели перед глазами как один день. Я завтракала в компании Ганса и Дейра, а ужинала и обедала в окружении книг. Пару раз при них же и заснула, да так крепко, что даже новое сновидение с тихим «счопом» и слабой вспышкой не разбудило меня. Запомнилась лишь досада в словах тени: «Что за! Я добился нужного эффекта запечатления, а она спит, как покойник…» Вряд ли речь шла обо мне, потому что каждое утро я оказывалась в своей кровати, а покойники, как всем известно, не ходят.
Время неумолимо ускользало от меня, стирая грани дня и ночи, пока я с удивлением не обнаружила себя в объятиях рядом стоящего Дейра, с которым мы, кажется, провожали его родных. Очнулась не потому, что София Лесски пообещала помочь с маскарадным платьем для бала, а Радос Лесски смотрел на нашу композицию светящимся взглядом, а потому, что девятый, ответив: «Конечно, она будет рада», с нежностью поцеловал меня в висок. Выходя к воротам, родители профессора еще раз обернулись, чтобы посмотреть на нас, и я удостоилась поцелуя за ушком, когда дверца их экипажа хлопнула, меня наградили прикусыванием мочки. Карета скрылась за поворотом, а плавное скольжение мужских губ от шеи к плечу только началось. Спину прошибло холодом, ладошки вспотели, а сама я мелко задрожала в его руках.
— Де-де-девятый…
— Мм-м? — прозвучало в ответ, в то время как его руки поднялись от моей талии выше положенного уровня.
С трудом разлепила пересохшие губы и сглотнула подступивший к горлу ком:
— Дейр! Что в-ы-ы-ы делаете?
— Бужу! — рыкнул он, резко развернув меня к себе лицом. Входная дверь за моей спиной захлопнулась с грохотом, а светлое помещение холла неожиданно наполнилось вечерним сумраком и холодом. — Ирэн, о чем вы думали, выпив весь отвар матушки Агафьи, не разбавляя?!
— Я…
— Что?! — рявкнул он, грозно глядя на меня.
Нахмурилась, тщательно выискивая в памяти отпечатки того дня, но, к сожалению, ничего не нашла.
— Я не помню.
— Проклятый Всенижний! — Это было сказано не мне, а послано в потолок вместе с тяжелым вздохом. — Вы хоть представляете, как напугали всех в доме? — спросил он, все так же устремив лицо вверх.
Проследив за его взглядом, искренне удивилась тому, что ни Лилид, ни Дивир там нет. К кому он обращается в таком случае? Кто уже успел напугать всех в доме?
— Вы у кого спрашиваете?
Зря я поинтересовалась, очень зря. Стихийник наградил меня таким взглядом, что захотелось не только провалиться в подвал, но и ниже.
— У вас, моя дорогая, у вас… — и за руку повел наверх, — наконец-то… когда вы отошли от роли куклы с пустым взглядом и перестали бормотать заклинания, активируя каждое второе или третье, у меня наконец-то есть возможность спросить у вас.
— Дейр, — позвала я рычащего правообладателя, — я не могла их активировать, у меня же энергии крохи…
— Да ну-у-у, — иронично протянул он, оглянувшись. — А ничего, что вы до сих пор сжимаете в левой руке амулет усиления?
Открыла ладонь и, узрев аккуратную брошку, а также мозоли, оставленные ею, тихо выдохнула: «Ой…»
— Ой! — перекривил Лесски и, забрав мой амулет, раздраженно сообщил: — Ваше «ой» завернуло Ксила в кокон, из которого я и Ганс битый час выпутывали василиска.
— А я… — хотела спросить, помогала ли я, но он и так все понял.
— А вы… вы продолжили читать, как ни в чем не бывало! — развернулся и потянул меня за собой наверх. — И знаете, до этого момента никто понять не мог, почему предметы левитируют по дому, ветер завывает в стенах, а гостей с порога метелью сдувает на соседнюю улицу. — Последнее девятый прошипел сквозь зубы. — Об этом, к слову, мы узнали только сегодня. Потому что мой отец на столь теплый прием не обиделся и вернулся!
— А… — Под его негодующим взглядом я смущенно замолкла и, лишь поднявшись с профессором на третий этаж, тихо спросила: — А обидевшихся было много?
— Достаточно и обидевшихся, и поранившихся, — сверкнул глазами маг, направляясь в сторону моей спальни.
Тихий скрип двери, и я от удивления замираю на пороге. Все плоскости моей комнаты покрыты белыми фосфоресцирующими символами заклинаний из книги воздушника. Стены, пол, потолок и даже два оконных проема.
— Да, — хмыкнул он, — мне тоже понравились ваши настенные росписи. А теперь включаем свет… — Дейр хлопнул в ладоши, и в озарившейся светом спальне стены погасли, зато синими надписями засияли все текстильные изделия.
— Подведем итог. Благодаря вашей невнимательности вы прекрасно поработали декоратором и массовиком-затейником, но ничего не запомнили. Все осталось здесь. — Он рукой обвел пространство, а затем без улыбки эту самую руку протянул мне ладонью вверх: — А теперь, Ирэна, без слез и пререканий отдайте все ваши артефакты, амулеты и обереги.
— Но… но… Но! Но почему? Зачем? И… подождите! Мы так не договаривались. Я не должна отдавать свое маг-имущество, потому что…
— Рэш, — теплые руки коснулись моих плеч, — Ксил сказал, что ты работала над созданием новых, их должно быть не меньше тридцати штук. Они не проверены, следовательно, опасны. Пожалуйста, вспомни, куда ты их положила, и отдай мне.
— Зачем?
— Я не хочу лично знакомиться с оперативной группой НВН. Сегодня отец успел обезвредить метель до их прибытия, а мама рассказала целую небылицу о фантомных явлениях ветреного духа. Но повторись все еще раз, обвинения посыпятся на кого? — И, не дожидаясь ответа, уверенно заявил: — На меня.
— Почему?! — возмутилась искренне. Надо же, я создала метель, левитацию и вьюжный вой, а все лавры ему, стихийнику. Сверхталанту!
— Потому что ваших искорок до сих пор никто не ощущает.
И я обиделась. Конечно, на правду обижаться нельзя, но у меня получилось. Я нашла все бессознательно сделанные сокровища и отдала их. Молча. Даже когда предатель-правообладатель потребовал амулет для отвода глаз — о нем, видите ли, нашептал предатель Ганс. После выпила врученный состав, также молча выслушала нотацию профессора о необразованных экспериментаторшах, а затем и его пожелания доброй ночи. Ничего не ответив, закрыла дверь и легла спать.
Обида давила изнутри тысячей холодных иголочек, но я сдержалась от искушения и ни одной не послала вслед вредному маг-опекуну. Во-первых, необразованная экспериментаторша очень хочет стать образованной, а во-вторых, до меня вдруг дошел смысл его слов «вы прекрасно поработали декоратором, но ничего не запомнили».
Всевышний! С завтрашнего дня мне заново придется все учить…

* * *

В субботу проснулась явно ближе к полудню из-за стойкого ощущения, что в комнате кто-то есть. Посторонний, чужой и не человек! А разве человек, глядя на сонную меня, мог произнести с усмешкой:
— В такую не жаль и зубами вцепиться!
Я мгновенно очнулась и, схватив одеяло, перевернулась с живота на спину.
— Только попробуйте! — предупредила возмущенно и села на кровати, крепко прижав к себе пуховый заслон. Впрочем, от незваного гостя я недолго была скрыта: узрев явившегося, обомлела от ужаса и одеяла не удержала.
— Значит, можно только попробовать… — скользнув взглядом по мне, доверенный вампир королевской сестры осклабился. — А где именно… можно?
Несколько секунд смотрела на него в немом изумлении.
— Что… Как? — Взгляд на двери, затем опять на серокожего и вопрос: — Почему вы ворвались в мою спальню без стука?
Его глаза сверкнули так же ярко, как и камень на шейном платке вампира, прежде чем он с шипением произнес:
— Выход из подпространства был построен в воздухе, а в нем, как вы знаете, дверных косяков нет. — Бровь его изящно изогнулась, на губах появилась саркастическая усмешка: — Но если вы желаете, я сейчас выйду за дверь и постучу.
Представила себе эту компрометирующую картину и ужаснулась:
— Нет. Не надо.
— В таком случае прошу простить мою бестактность.
В довесок изобразил поклон и медленно разогнулся. В процессе его позерства я вернула одеяло на прежние рубежи и начала мыслить логически, не забыв о язвительном тоне собственных фраз.
— Удивительно, как легко вы нашли новое наименование наглости — бестактность, и это вместо того, чтобы явиться на порог гостеприимного профессорского дома и проявить лучшие из своих манер.
— Благодарю за подсказку, но уникальность профессорского гостеприимства я в последние трое суток уже оценил…
Видимо, и его метелью уносило на соседнюю улицу пару-тройку раз. Немудрено, что он решил использовать несанкционированный переход через подпространство, и все же…
— Быть может, вы были не настолько настойчивы? — Сложила руки на груди, прищурилась.
Вампир заломил бровь и скопировал мое движение, произнося:
— Все тридцать раз подряд?
— Однако… — озадаченно протянула я и поспешила его успокоить: — Фантомные явления ветреного духа еще вчера вечером были ликвидированы…
— Предлагаете мне спуститься вниз и ждать вас там?
— Буду премного благодарна, — царственно кивнула я.
— Да? — И опять ехидство в голосе прорезалось с шипением: — А вы уверены, что здешний дворецкий мне обрадуется?
Всего на мгновение мне дурно стало от мысли, что он знает, кем в действительности является Ганс. Представила, какой разразится скандал, если генерала аркадской флотилии раскроют раньше времени и обличат в… В чем именно его будут обличать, я придумать не успела, поймав заинтересованный моей мимикой взгляд серокожего, перестала дышать. А может, все не так страшно, я просто неправильно поняла его слова?
— К-как вы догадались?
Он раздраженно фыркнул:
— По каменной надменной ро… — доверенный вампир королевской сестры осекся и выбрал более подходящее слово: — Лицу. По каменному, надменному выражению лица трудно не узнать Его Величество Дворецкого.
Так вот что он имел в виду. И страх медленно отступил, а я позволила себе даже легкую улыбку, спросив наконец о причине его визита.
— Моя госпожа желает знать, как скоро вы представите вашего… подопечного.
Знакомить заранее? Нет! Ни в коем случае, иначе огневик меня убьет в состоянии аффекта.
— Я… еще не все рассчитала. — Под сверкающим красным взглядом кровопийцы каждое слово давалось с трудом. — И думаю, что лучше всего, если они познакомятся непосредственно перед балом.
— И как вы себе это представляете? — усмехнулся вампир. — Ваш дворецкий прибудет ко двору короля на наемном экипаже или, как простолюдин, явится пешком?
— Сколько едкого скепсиса в каждом слове, — отчеканила я и потоком воздуха притянула к себе халат. Быстро облачившись, поднялась, чтобы в надвигающемся споре занять более уверенную позицию, и, став напротив серокожего, уверенно спросила: — Послушайте, а чего ради явились именно вы?
— Я уже сказал…
— Это был приказ Эвении, — отмахнулась, как от небылицы, — и его бы хватило ровно на десять полетов с нашего порога. — Вампир не ответил, я же продолжила рассуждать вслух: — Но вы целенаправленно рвались вперед, отлетали еще два десятка раз и решились нарушить частные владения. И неужели вы прошли через все это, чтобы заявить о нелепости моего плана?
В повисшем молчании он буравил меня красным взглядом, а я улыбалась, продумывая, что еще сказать, чтобы поставить клыкастого сноба на место. Правда, для этого следовало знать, как оппонента зовут.
— К слову, как ваше имя?
— Ршайг Атош Вро, — прошипел в ответ. — Для вас можно Ршайг.
— Очень приятно, а я Ирэна.
— Знаю. — Все еще сквозь зубы, не отрывая грозного взгляда от меня.
Странно, но на раздражение доверенного вампира королевской сестры я реагировала спокойно, со знакомой холодностью высокородной леди, а вот профессор меня в прошлый раз напугал. А может, все дело в том, что девятый стоял слишком близко, да еще и прикасался? Усилием воли разогнала ненужные мысли и сконцентрировалась на госте.
— Так что, будем говорить начистоту или вы продолжите настаивать на глупости моих попыток помочь Эвении?
— Вы помочь не сможете и подставите под удар своего му… мужика. Сестру королевы решено удалить с игровой доски во что бы то ни стало, а нам запрещено вступаться.
— Ршайг, все так плохо?
Он скрипнул зубами и, принимая мое сопереживание, произнес:
— Весь этот бал, как одна сплошная подстава. Слишком много интриг намешано, так что любая оплошность леди превратится в громкий скандал и показательный суд с отречением от рода.
Я судорожно сглотнула, а серокожий жестко произнес:
— Будет лучше, если она пропустит праздник Всех Стихий.
Прищурилась, проговаривая про себя всю полученную информацию, и хмыкнула точь-в-точь как это делает девятый:
— Значит, несмотря на приказ молчать, вы госпожу предупредили, но она бесстрашно отказалась сидеть в четырех стенах. И вот вы здесь. Пытаетесь урезонить ее подельницу и сорвать планы по нахальному вторжению на бал.
Он нахмурился, а затем неожиданно светло улыбнулся:
— Все служки такие?
— Только я. Ршайг, прекратите улыбаться, подобными приемами вы меня не очаруете.
— Влюблена? — спросил он, отринув приличествующий официоз.
— Дефектна. — Прошлась из стороны в сторону и вновь замерла напротив него. — Если она не отступается, то и я не имею на это права.
Вампир смазанной тенью приблизился вплотную ко мне:
— А может…
— Замолчите вы! — оборвала на полуслове и, можно сказать, дыша в верхние пуговки его камзола, ответила: — Разрушить все планы вредных родственничков — это дело чести, и вы не имеете права в этом мешать.
— Вы это говорите исходя из своего опыта? — спросил он, и вампирский кадык, попавший в поле моего зрения, резко дернулся.
— И из своего тоже. Уверена, за последние двенадцать лет леди Эвения Ритшао стойко перенесла множество каверз. — Отступила на шаг и посмотрела в ярко-красные глаза Ршайга. — Так неужели вы не дадите ей с гордо поднятой головой перешагнуть и через эту?
Сосредоточенное выражение его лица вновь подернулось ехидцей, и он спросил:
— С дворецким под руку?
— Значит, так, — со злостью закатала рукава и уперла руки в боки. Ужасный жест простолюдинки, но пригодился как нельзя кстати, и я себе его простила, — засуньте свое жлобство на верхнюю полку нигилизма и зарубите на своем носу: утопающему плевать на то, кому принадлежит рука помощи, главное, чтобы ее подали и тонущего удержали. А я ручаюсь, что избранный мною человек — удержит. А теперь покиньте мои покои.
— Но как же… — Он удивленно вскинул брови.
— Инструкции пришлю почтой.
Вампир растворился в воздухе вместе со своим скрежетом зубов и прожигающим взглядом. Ничего, поостынет, одумается и вопреки приказам свыше обязательно поможет. Потому что он предан металлистке, и визит этот более похож на проверку — достойна ли я доверия.
А достойна ли?
Я до сих пор была занята совсем другим и, как следствие, еще не разработала ни поимку Ганса на слове, ни его встречу с Эвенией, ни их совместное присутствие на завтрашнем балу. И времени всего ничего! Подгоняемая страхом не успеть, я собралась стремительно, с лестницы слетела вниз, обошла весь дом по кругу, а нашла лишь матушку Агафью. Она голыми руками разделывала очередную тушу теленка, и совсем не к месту вспомнились ее метания острыми предметами по движущейся мишени — мне. Так и застыла на пороге кухни, боясь пошевелиться. Однако меня тут же учуяли и на запах обернулись.
— Ирэна. — Оборотница отложила только что выломанную кость, улыбнулась: — Ты уже поднялась?
— Д-да.
— А Дейр говорил, что проспишь до самого вечера.
— Было бы хорошо, но не дали…
— Кто не дал? — насторожилась она, вновь принюхиваясь.
— Голодные звуки моего желудка. — С трудом отлепилась от дверного косяка, прошла внутрь.
А матушка Агафья весело мне подмигнула:
— Совсем он тебя уморил, этот экспериментатор чертов! Ух, я б ему по голове настучала. — Она быстро убрала тушу в морозилку, залила стол водой и оттерла его, приговаривая: — Где ж это видано, вначале на тебе опыты ставить, а затем на мой отвар ругаться. Небось сам двумя неделями назад намудрил с составами и нынче нашел виноватую.
— Спасибо за поддержку, но он прав. В тот раз я выпила успокоительного, а в этот забыла разбавить ваш отвар…
— Как же! — отмахнулась волчица. — Не говори ерунды. Ты спала тогда, но я-то слышала, как профессор наш Гансу говорил о своих опасениях, передозировке и излишнем истощении сил.
От удивления я села и чуть не промахнулась мимо стула. Намешал все-таки! И не признался…
А повариха, накрывая в углу столик для меня, продолжила рассказывать:
— И чтоб стыдно не было, он тебя под крыло взял, навязал опекунство. Но Дейр же ж, зараза любопытная, положением воспользовался и в спальню твою шастать начал. Вот ты в книги двумя руками и вцепилась, чтоб он хоть днем не приставал! Увалень. Как только вернется, так я ему по голове постучу. Загонял тебя, бедную, поросенок.
Говорила она не столько со злостью, сколько с умилением. И почему-то складывалось ощущение, что оборотница очень рада надуманной связи между мной и стихийником. Я густо покраснела и прикусила губу. Если не знать всех деталей и немаловажных подробностей, то наша история этой интерпретации вполне соответствует. Но из всего выходит, что я заложница профессорской прихоти, отнюдь не служка с даром, а привязанная и одомашненная лю…
Раздраженно фыркнула и сжала кулачки. Надо бы вновь сделать девятому внушение за недальновидность. Чтобы он слухи внутри дома нивелировал или привел к общему консенсусу — кто я ему.
— А куда, говорите, Дейр уехал?
— Так с нашим Величеством во дворцовую лабораторию направился, — улыбнулась она, наливая мне чай. — Открытие свое он еще три дня назад запатентовал, теперь дает прошение на организацию какой-то там службы по определению резерва.
— А когда…
Договорить не успела, она меня оповестила:
— Вернутся завтра.
— Понятно. — Пригубила чай и закрыла глаза. Главное сейчас спокойно все обдумать и обставить. Решить, как лучше подступиться к огневику и что сказать металлистке. А с девятым я разберусь, ой как я с ним…
И вдруг из размышлений меня вырвала матушка Агафья, за руку взяла, мои пальчики ласково погладила.
— Дейр наш хоть нежный, — и смущенно с улыбкой: — Или и в этом деле тот еще экзот?
От вопроса я чаем чуть не подавилась, но закашлялась и под ее сияющим умилением взглядом с трудом сглотнула, просипев:
— Экс-пе-ри-мен-тат-т-тор еще тот…
Всевышний, что же все они обо мне думают!
Видимо, в моем взгляде отразилось что-то панически перепуганное, потому что улыбающаяся волчица неожиданно посерьезнела и поспешила меня успокоить:
— Не бойся, он хороший, а если что не так, ты мне скажи. Я с обормотом хорошенько поговорю. Ясно?
— Д-да.
— Вот и славно. — Похлопав меня по руке, оборотница ушла в кладовую.
Что же это получается, за пять недель я стала почти родной в их кругу, да настолько, что меня сама матушка Агафья защищать вознамерилась. А как не вступиться, если мое обучение для них не что иное, как попытка противостоять Дейровым посягательствам. Итого: магического дара во мне не чувствует никто, а вот о неуемных страстях профессора знают все. Нехорошо получается.
Поела без аппетита и направилась в спальню. Если девятый рассчитывал на мой беспробудный сон, значит, Ксил сегодня не явится. Оно и к лучшему, восстанавливать знания с самого начала мне вовсе не хотелось, и я решила обследовать свою комнату. Закрыла темной тканью окна и выключила свет. Так-так… вот это помню, как писала, вот это, как зачеркивала, а вот здесь за зеркалом точно помню — ошибка, и даже знаю какая. Сняла со стены препятствие и, найдя чернильницу со светящимся составом, легко исправила формулу заклинания, улыбнулась. Не все потеряно! Пусть я частично не помню материала, зато разложила его в самой доступной форме. Восстановление знаний более не откладывала и, попросив у матушки Агафьи ее разбавленного отвара, приступила к расшифровке своих настенных посланий. В первые два часа было сложно, а затем, закусив губу, я легко переходила от одного заклинания к другому и вспоминала.
Вот на этой волне немыслимой радости все сложности показались решаемыми пустяками и опасность, окружающая Эвению, глупостью. Ведь рядом с металлисткой будет Ганс — генерал аркадской флотилии, огневик четвертого уровня, и он играючи отобьет все нападения.

Глава 20

Стоя на верхней площадке лестницы, я со злой радостью наблюдала за тем, как в холл входят уставшие, но довольные Дейр с Гансом. Они прибыли не утром и даже не в обед, а за два часа до начала праздника. К этому времени я успела продумать и передумать все, что только возможно, и раз двести представила себе, как огорчится Эвения, узнай она перед самым балом, что я не могу сдержать своего слова. Я переволновалась до легкой икоты и дрожи в руках, а они только сейчас приехали!
— С возвращением…
— Спасибо, — откликнулся девятый.
— Мы тоже рады… — А это огневик.
Медленно, с предвкушением разборок, и старательно скрывая лукавую улыбку, я спускалась вниз.
— Ирэна, — Ганс смотрел на меня пристально и чуть-чуть настороженно, — мне не нравится ваш взгляд.
— А вы уже начинаете бояться за свою жизнь?
— Еще нет, а стоит?
Рассказывать все как на духу, просить о помощи и уговаривать я не стала. Мужчина был голодным, уставшим и рассеянным чуть-чуть, а потому на все мои подходы мог плюнуть с высокой башни, да простит меня Всевышний за грубость, и послать к вампирам. К слову о серокожих, один из них уже раз семь мне писал, на что я с упорством длинноухого непарнокопытного отвечала: «Ждите» — и с каждым разом все больше паниковала. Но вот сейчас я заставляю себя улыбнуться, завершаю спуск по лестнице и, остановившись напротив огневика, интересуюсь:
— Ужинать будете?
— С радостью, — медленно ответил Его Величество Дворецкий.
— А я даже не знаю. — Профессор скинул с себя мокрый плащ и обессиленный рухнул на кушетку, стоящую в холле. В то время как Ганс легко и просто разоблачался из зимней одежды и разувался, Дейр старался делать как можно меньше телодвижений. — Из всех желаний лишь одно — поспать всласть. А впереди еще бал…
— Через два часа, — услужливо сообщила я и, активировав воздушный поток, отправила плащи мужчин сушиться. — Ксил уже наполнил для вас горячую ванну, разложил костюм и начистил туфли. А матушка Агафья приготовила свой бодрящий отвар. — Улыбнулась: — Распорядиться, чтобы его подали наверх?
Вот тут уже и девятый пристально взглянул на меня, прищурился:
— Ирэн, мне тоже начинать бояться за свою жизнь?
Огневик хмыкнул, а я беззаботно пожала плечами:
— Лишь в том случае, если вы на бал пойти не рискнете.
— Я вынужден…
И столько муки в голосе и отчаяния во взгляде, что слова с моих губ слетели сами собой:
— Не отчаивайтесь. Как только вернемся, я вам мороженое вручу. Фисташковое будете?
Тетя Элеонора всегда говорила, что горькую пилюлю необходимо подслащивать, но кое-кто здесь вознамерился жизнь не просто подсластить, а засахарить.
— Лучше потрите мне спинку, — попросил стихийник.
— Я вспомнил, у меня там… — начал Ганс, отступая, но я в его слова о стирке уже не вслушивалась, с оторопью глядя на размечтавшегося профессора.
— Не думаю, что это… хорошая идея, — произнесла я, наклонившись к нему. — Во-первых, подслащивать что-либо нужно после приема горечи, а во-вторых, слухи о наших отношениях и без этого неприличные.
— Тогда ноги помассируйте, — предложил он альтернативное решение и тяжело вздохнул: — И лучше всего сейчас, до ванны.
Да что он себе позволяет?! В глазах на мгновение потемнело, сжала кулачки из последних сил, удерживая себя от эмоциональных порывов, прошипела:
— Дейр, я…
— Или шею, — оборвал он меня и с блестящим взглядом потянулся развязать платок, — хоть чуточку помните. День был выматывающий, суматошный… так хочется ласки.
Оглянулась, отмечая, что нас оставили одних, и с мрачным видом приблизилась к его лицу:
— Девятый, не хотела разочаровывать, но из всех моих желаний сейчас превалирует лишь одно…
— Какое? — Стихийник настороженно застыл.
— Эту шею вам свернуть! Вы знаете, какими слухами полнится ваш дом, вы хоть представляете, как я выгляжу в глазах остальных служащих?!
Окинув меня ироничным взглядом светлых глаз, правообладатель тихо хмыкнул:
— А я был уверен, что вы на нее с радостью кинетесь.
Некоторое время я изумленно смотрела на девятого, который со стоном снимал с себя перчатки, сапоги и отчего-то промокший сюртук Мыслей была масса, но ни одной оправдывающей подобное поведение с моей стороны.
— А вы уверены, что у меня есть весомая причина для подобной радости?
— Мм-м… есть. — Он откинулся на спину кушетки и расслабленно вздохнул: — Ваш герой.
— Ка-какой герой?
— Серокожий, — брезгливо скривился Дейр и, открыв один глаз, прищурил его. — Только не лгите мне, что не принимали его вчера утром в собственной спальне.
Всевышний, он говорит о Ршайге. Неужели вампир, прорываясь в дом профессора, одну из охранок все же потревожил? Что за напасть?! А ведь была надежда, что его визит останется в секрете…
— Не буду, — осторожно ответила я, совершенно не представляя, как обернуть этот эпизод на пользу, а не во вред. Поэтому постаралась с максимальной наивностью отметить, что я до сих пор удивляюсь, как он в дом попал.
— Пустили… — вздохнул Лесски.
— Кто?
— Я, — ответил он и хмыкнул раздраженно: — А как не пустить после тридцати полетов через квартал?
Меня не это больше всего задело, а то, в чем он меня совсем недавно упрекал, а еще забрал амулеты и артефакты и необразованной назвал.
— Так получается, что вы знали о метели, но не предотвратили это локальное бедствие! — нахмурилась я. — Зачем?
И от Дейра последовало совершенно неожиданное объяснение:
— Хотел проверить вампирскую выдержку.
— Что?! — возмущенно выдохнула я. Вот, значит, как, проверял… Едва удержалась от матросской ругани, процедив сквозь зубы: — Экс-пе-ри-мен-тат-т-тор!
— Ну… Ирэн, не стоит вам так отчаянно беспокоиться о клыкастом. Все раны на нем зарастают мгновенно. К тому же он героически выдержал трехдневные воздушные учения и был награжден встречей с вами. — Стихийник тяжело поднялся и с ехидцей спросил: — И как прошло?.. Надеюсь, успешно?
В тяжелом молчании я пристально смотрела на девятого, он с таким же вниманием сверлил взглядом меня. И не знаю, о чем думал профессор, но сама я в эти тягучие мгновения легко создала сцену успешных переговоров с огневиком. Без шантажа. И так обрадовалась, что… шагнула к мужчине, поднялась на носочки и порывисто поцеловала в колючую щеку, нечаянно задев уголок его губ.
— Дейр, спасибо!
Он дрогнул, хотел было что-то сказать, но не успел. Я на всех парах устремилась в кабинет, чтобы отправить инструкцию Эвении.
Следующая наша встреча с профессором произошла через час, когда я, достигнув нужной точки паники, «слезно» просила о помощи отдохнувшего и поевшего огневика.
— И этот… клыкастый отказался от миссии за день до бала! Всевышний, я даже представить себе не могла, что он будет столь необязателен, категоричен и заносчив! — Вот тут я вспомнила, с каким пренебрежением кровопийца говорил о Его Величестве Дворецком, и слова наполнились звенящим негодованием: — В прошлый раз он не побрезговал явиться за мной в театр, а в этот раз примчался сюда среди дня, чтобы высказать все, что он думает о моей просьбе…
— Интересные у вас знакомые, Ирэн, — отстраненно заметил Дейр.
Скосив взгляд на девятого, оценила сердитый блеск его светлых глаз и ответила лишь: «Да». Когда-нибудь… после праздника Всех Стихий я обстоятельно расскажу о том, как он одним лишь упреком выручил металлистку, но сейчас буду помалкивать, дабы не испортить авантюру века.
И вновь все свое внимание обратила на огневика.
— И это не было сводничеством, — запальчиво заметила я. Да, сделав вампира разрушителем девичьих грез, главное не сгущать красок, иначе он перестанет быть героем, из-за которого все якобы началось. — Ния — прекрасный человек, и все, что ей было нужно, — сопровождающий. Сильный, уверенный, гордый…
Услышав мои слова, девятый брезгливо скривился и, прихватив тарелку с бутербродами и чай, вышел из столовой. А Ганс неопределенно хмыкнул, спросив:
— И почему выбор пал на вампира? — Откинувшись на стуле, он медленно и методично вытирал руки салфеткой и отстраненно смотрел на свой недопитый бокал вина.
Что ж, если я хочу, чтобы Его Величество Дворецкий был хоть чуть-чуть в курсе дела, то сейчас настало самое время его просветить:
— Семья Нии решила вычеркнуть девушку… из списка наследников. Ищут мало-мальски подходящий повод.
— Скандал? — Он понимающе улыбнулся. Но в моей душе возникло подозрение, что огневик героем быть не намерен. Побережется.
— Да. — Сидя напротив него, я понуро опустила голову и посмотрела на собственные сплетенные пальцы, проговаривая про себя: «Только бы согласился, только бы согласился!» — План зреет давно, в последние месяцы ей удавалось избегать ошибок, но сейчас…
— Она обязана присутствовать на празднике, — понял Ганс.
И я кивнула, сообщая почти правду:
— Ния давно не маленькая глупышка. Она все прекрасно понимает и готова отказаться от наследства, но это ее последний бал…
Старательно разыграла свой самый горький вздох. Хотя к чему спектакль, счет шел на минуты, и если огневик сейчас не проникнется, я не знаю, на что решусь!
А дворецкий с каменным выражением лица поднялся из-за стола, отложил салфетку и спросил:
— И все это вы мне рассказываете, чтобы…
Отвечать пришлось, глядя прямо в черные глаза мага:
— Чтобы вы помогли девушке в затруднительной ситуации.
— То есть подставился под удары ее прелестнейших родственничков, — констатировал он невесело.
— Не дали уничтожить ее в глазах общества, — парировала я возмущенно.
Огневик смотрел на меня пристально, и возникшее молчание становилось тягостным, а время тягучим.
— И все-таки мне не нравится ваш взгляд, — задумчиво произнес Ганс, — вы недоговариваете. Это дает повод думать, что ваша просьба скрывает куда более хитрый и коварный план, я бы даже сказал, рискованный…
И вот тут я допустила глупость, и вместо того, чтобы отшутиться, раздраженно спросила:
— Неужели генерал аркадской флотилии забыл, с каким предвкушением он тайно пробирался в тыл врага, чтобы, просчитав ходы противника, исподтишка нанести сокрушительные удары?
— А вот и ваш коронный взгляд, — ухмыльнулся этот… джентльмен. — Ирэн, сожалею, но я вынужден отказаться от роли героя. Уж если вампир не пожелал вступиться…
Он указал на еще один мой прокол. Действительно, что ж это за проблемы у простой и благородной девушки, если даже серокожий помочь отказался? И я могла бы найти достойный ответ, но Ганс уже развернулся, чтобы уйти, поэтому я использовала бесчестный ход.
— Или вы помогаете мне, или я сдам вас Эвении.
Огневик застыл как громом пораженный, окаменел не только лицом, но и телом. Но времени на сомнения и угрызения совести уже не было, а потому добавила сухим тоном:
— На размышления у вас десять минут.
Удаляясь из гостиной, я чувствовала его тяжелый прожигающий взгляд и молилась Всевышнему, чтобы Его Величество Дворецкий сейчас с трудом решался на авантюру, а не на мое убийство.

* * *

Сидя в карете рядом с девятым, я не наслаждалась видами освещенного сада и медленно падающим снегом, не поправляла без устали прическу и перчатки, а, кусая губы, дрожала и ждала. А вместе со мной ждали кучер, Дейр и четверка впряженных лошадей. Последние, к слову, нетерпеливо переступали с ноги на ногу, стучали копытами, громко фыркали, радуясь предстоящей поездке.
Хоть кому-то хорошо, отстраненно думала я и все больше дрожала. Меня пугал предстоящий разговор с Эвенией и дальнейшее сосуществование рядом с Гансом. Он не пришел. Ни через десять минут, ни через двадцать. И мне настолько страшно встретиться с металлисткой, что вот уже третий раз подряд я не даю разрешения выехать из двора, с глупой наивностью полагая, что огневик к нам все-таки присоединится.
Надеялась, ругала себя за самоуверенность и сцену в гостиной и все равно надеялась.
— Итак, — Дейр взял мою ладошку в свои руки и решительно нарушил напряженное молчание: — Ирэна, что вы уже натворили?
— Ничего…
— Неправда, я же вижу; на вас лица нет. Вы волнуетесь и, вопреки здравому смыслу, заставляете нас ждать.
— Извините…
— Ничего не имею против отсрочки нашего явления на бал, — тут же заверил он меня. — Будь моя воля, вовсе не поехал бы, но… — тихий хмык и шепот: — Сейчас речь не об этом. Так что вы сделали?
Признаться, не признаться? Признаться, но не во всем? Мне бы попросить у него защиты и от гнева металлистки, и огневика, но, боюсь, девятый меня неправильно поймет. Придется рассказать все детали дела, а это время. И все же…
Я тяжело вздохнула, зажмурилась и сказала:
— Припугнула Ганса, что рассекречу его личность, если не поможет.
И тишина вокруг нас наполнилась зубным скрежетом. Дейр зло выдохнул, еще раз и еще, а затем прошипел несдержанно:
— Вы в своем уме? Он подобного не прощает…
— Я догадывалась! Но выбора не было. — Устало откинулась на сиденье и закрыла глаза. Мне было до обидного горько, не за себя, а за Эви. На бал она в любом случае придет, но кто за рыжую леди заступится?
— А вампир или другие претенденты? — рассерженно спросил правообладатель, крепче сжимая мою кисть.
И я вскинулась, смахнув рукой набежавшие слезы, резко повернулась к нему:
— Дейр, вампир был предлогом. А Ганс единственно верным решением! — Вздохнула, признаваясь: — Я попросила его открыто, он отказал, я пригрозила, а он…
Дверца кареты протяжно скрипнула от рывка, с которым ее открыли, и в теплое пространство салона ввалился злющий огневик со злобно сверкающим взглядом.
— Поехали! — Рухнув на противоположное сиденье, он воззрился на меня с такой яростью, что я в поисках защиты прильнула к профессору. — Надеюсь, мои пригласительные у вас?
— У Нии. — Специально передала, чтобы он не разозлился на собственное кодовое имя.
— Прекрасно, — прорычал он. — Но учтите, Ирэна, если этот проклятый праздник пройдет без эксцессов и западни, вы станете моей пожизненной должницей!
И вдруг страх мой отступил, паника растворилась в лучах радости и облегчения. Ганс здесь, в карете, мы едем… все хорошо! Эви будет под присмотром и защитой, я сдержу обещание несмотря ни на что! На мою счастливую открытую улыбку мужчины посмотрели хмуро с предчувствием беды, а я, стирая горячие слезы со щек, прошептала:
— Ганс, вначале живым останьтесь. Вампир отказался не просто так… — И, шевельнув пальцами, воздушным потоком передала кучеру приказ свернуть на набережную.
Маленькие уютные домики простых горожан здесь перемежались с величественными усадьбами магов и их потомков, но для всех них едиными были правила оформления. Серый камень в отделке стен, вязь клиновидных узоров в декоре, который стелется исключительно над овальными окнами и под зелеными полукругами крыши, портальные стрельчатые двери и ровно двенадцать белых ступенек, ведущих на порог каждого белого дома. Перед входом два кованых фонарика, а над узкой лужайкой один, по-видимому, чтобы не перекрывать свечением вид на полноводную реку.
Когда карета остановилась близ уютного двухэтажного дома, Дейр нахмурился и сжал мою руку, привлекая к себе внимание. Взгляд у него был возмущенно-вопрошающий, губы поджаты, брови приподняты, всем своим видом он спрашивал: «Ты хоть представляешь, что делаешь?», и я с улыбкой кивнула на его немой вопрос.
— Он тебя сейчас убьет, — шепнул профессор.
— В таком случае не стоит затягивать с развязкой, — ответила я. И, открыв двери, кивком позвала Ганса за собой. Прежде чем выбраться наружу, он помедлил, спросив что-то у стихийника, но объяснений не дождался и с растущим раздражением ринулся следом.
Взойдя на порог двухэтажного городского особняка, в котором родилась Эвения, я шепнула все еще злому и настороженному огневику, чтобы он надел маску.
— Магическая всегда при мне, — прорычал маг.
— Она не выдержит. — Посмотрев на наручные часы, тихо постучала в дверной молоток. — Оденьте маскарадную.
Едва слышимый щелчок портального кратковременного переходника — и тонкая змейка света проскользнула вдоль полотна, скраивая пространство двух разных точек города: этот дом и королевский дворец, что находится в нескольких километрах от набережной. Ручка начала свое плавное скольжение, дверь отворилась, и я, предусмотрительно отступив в сторону от Ганса, радостно поприветствовала металлистку и стоящего за ее спиной вампира:
— Добрый вечер, Ния, Ршайг, прошу простить за опоздание. — Заметив ее крепко сцепленные руки и общую разруху в комнате за спиной королевской сестры, поняла, что не я одна перенервничала в последние тридцать минут. Виновато улыбнулась и покаялась: — Я задержалась… со сборами.
— Понимаю. — Дав серокожему какой-то знак, рыжая красавица переступила порог.
Портал за ней закрылся со щелчком и скрежетом зубов. Последний принадлежал огневику, он еле сдерживался, чтобы не устроить скандал тут же. И зря Его Величество Дворецкий так ярился, я бы не просила устроить бал-маскарад и не проводила встречу на окраине города, не будь уверена, что Эви его не узнает.
Настороженный взгляд на героя-спасителя и невинная улыбка:
— Учитывая, что бал уже начался, предлагаю не затягивать со знакомством и именами. — Легкое прикосновение к напряженному плечу дворецкого и незначительное сокращение его настоящего имени. — Ния, рада представить вам Уорда, он ни на шаг не отступит от вас. Уорд, а это Ния, которую вы всю ночь будете оберегать ценой собственной жизни.
Всего несколько мгновений назад он стоял как каменный, тяжело дышащий и готовый к предательству, как тайный агент, схваченный в стане противника, но, услышав мои слова, постепенно расслабился. Повел головой и медленно распрямил плечи.
Его плавные движения металлистка расценила по-своему.
— Ирэна преувеличивает. — Она шагнула к огневику и, протянув ему руку, мягко, без напыщенности, снобизма и презрения, произнесла: — Я не прощу себе вашей смерти, но буду несказанно рада хотя бы одному танцу.
— Как пожелает дама. — Он с галантным поклоном поцеловал ее пальчики и медленно распрямился перед Эвенией. — Едем?
Она согласно кивнула, и Ганс, не спуская глаз с рыжей красавицы, повел ее вниз. Зря я подумала, что обо мне забыли. Дворецкий на последней ступеньке обернулся и протянул руку ко мне. Послушно спустилась вслед за ними, взялась за предложенный локоть и прошептала с мольбой в голосе:
— Давай ты мне потом мстить не будешь?
Промолчал, довел обеих до экипажа и первой занять место помог металлистке, а обернувшись ко мне, прошипел едва слышно:
— А когда в таком случае, на балу?
— Да, если успеешь. — От пережитых волнений не заметила, как перешла с ним на фамильярное обращение, но менять ничего не стала. И даже воспользовалась своеобразным приближением, чтобы предупредить: — Держись. Насчет каверз я не шутила.
— А как же знаменитая охрана леди? — буркнул Его Величество Дворецкий, помогая мне подняться по ступенькам.
— Их отстранили.
Удивительно, но дверца кареты снова закрывалась под скрип зубов.

Глава 21

— Ирэн, ваша способность находить неприятности побила мое умение выкручиваться из них, — заметил профессор, помогая мне выбраться из кареты.
Настроение мое после всех взлетов и падений пришло наконец в точку незыблемого счастья, которое не мог пошатнуть даже язвительный скепсис хмурого правообладателя.
— Должна же я была хоть в чем-то превзойти своего маг-опекуна.
— Но не в этом же! — возмутился он, подставляя свой локоть.
— В чем получилось, в том получилось, — уверенно провозгласила я и вздохнула: — И все-таки они хорошо смотрятся вместе…
— Да, — согласился Дейр. — Хоть на его фоне Эви выглядит хрупкой. — И, добавив в голос суровости, произнес: — Но боюсь, после всего этого вам головы не сносить.
— Будете скучать по мне?
Он повернулся, окинул пристальным взглядом и хмыкнул:
— По вам безголовой? — Я неуверенно моргнула, а стихийник с издевкой свою фразу завершил: — Очень!
Пожав плечами, сосредоточила все свое внимание на паре, идущей впереди. До сих пор старалась не смотреть на них, чтобы не нервировать раздраженного Ганса и не смущать странно оробевшую Эвению. А вот сейчас, поднимаясь вверх по парадной лестнице королевского дворца, я невольно восхищалась ими. Он высокий и мужественный, в черном плаще демонического костюма Всенижнего, и она в белой шубке, утонченная, статная и в то же время миниатюрная какая-то и очень нежная. Тяжелый каскад рыжих завитых локонов в высокой прическе открывал ее шею и делал беззащитной одну из самых опасных женщин страны.
Металлистка королевской крови с демонической примесью столь же редкое явление, как и стихийник, юный гений, окончивший Профессорат. Но если Дейр был созидателем, то она разрушительницей, слишком сильная и в то же время слишком зажатая. Все металлические предметы, кованые изделия и детали экстерьера тянулись к ней, рвались освободиться от собственных оков, чтобы прильнуть к повелительнице стихии или, изогнувшись, почтить ее поклоном.
Я сжала локоть девятого, тихо спрашивая:
— А с ней так всегда?
— Только когда она расстроена, ну или чувствует себя незащищенной, — прозвучало в ответ.
Всевышний, я как-то совсем забыла о второй части своей миссии и сейчас думала о том, что помощь потребуется не только от близкого окружения — Ганса, но и от более дальнего — меня и профессора.
— Дейр, скажите, а вы сможете определить, какие потоки стремятся к Эвении в случае вредоносного воздействия?
— Ирэн, что вы такое говорите? — Стихийник с удивлением посмотрел на меня. — Ни один идиот не рискнет вредить королевской сестре. За ней стоит весь род.
И столько уверенности в каждом слове, что мне впору устыдиться своей подозрительности, однако я лишь выше вскинула голову.
— А что, если опасность исходит от рода?
— И зачем им от нее избавляться? — ответил он вопросом на вопрос, беззаботно усмехнувшись. — И это от металлистки четвертого уровня, единственной в своем роде…
— Она слишком сильна и слишком независима, — шепнула я. — А еще она невеста криб-заключенного и давно перестала быть разменной монетой.
Девятый остановился как вкопанный. Казалось, что сейчас перед его рассеянным взглядом все чудовищно меняется. И парадный портальный вход во дворец, и огромная лестница с сотней ступеней, тяжелым ковром посередине и цветочными композициями по краям, и парк, светящийся миллиардами огоньков, и подъездная аллея с коридорами водных скульптур…
А вот теперь он без улыбки посмотрел на меня.
— Выходит, — Дейр запнулся, а затем медленно выдохнул, произнося: — Вампир Ршайг Атош Вро рвался в ваши покои не с личным вопросом и Эви неделями настаивала на маскараде не просто так… — Он бросил взгляд в сторону удаляющейся пары и почти прорычал: — Ирэна, что все это значит?
— Это значит, что у вас потрясающий дедуктивный метод мышления! — похвалила я, погладив его локоть. — Но если мы задержимся хоть на мгновение, то не попадем на бал.
Кивком указала на закрывающиеся перед нами двери и потянула его за собой.
— Я не знаю, что произойдет дальше, но что бы ни случилось, ваша подруга не должна пострадать! Поэтому я прошу вас проследить за ней со стороны, стать своеобразным определителем опасности…
Мы влетели в холл и остановились близ очередной сладко пахнущей цветочной композиции и золотого зеркала, которое она украшала. Через отражение я наблюдала за металлисткой и огневиком, а стихийник напряженно обдумывал мои слова. И молчал он с минуту, прежде чем ошеломить меня сообщением:
— Я не смогу поставить постоянный маячок. Его заметит королевская охрана, обезвредит и по остаточным следам обнаружит нас. А мне совсем не хочется…
— Да-да, — кивнула я, — не хочется лично знакомиться с магами из службы НВН. Но разве вы не можете поставить маячок временного действия?
— Слишком сложные расчеты. К тому же, как и сколько времени он должен работать? Тридцать секунд каждую вторую минуту или каждые десять секунд по пять? — Лесски помотал головой. — Нет, охрана вычислит последовательность, и нас найдут.
Я припомнила свои разработки для свадебных церемоний и заклинания, активизирующиеся от поцелуев или объятий, и решила кое-что подсказать.
— А давайте на соприкосновение рук, — проведя рукой от локтя к ладони Дейра, взяла его за пальцы, — в этом случае расчеты не нужны. Ведь так?
Кажется, своим предложением я выпустила сказочного джинна из бутылки, девятый коварно улыбнулся, и теперь уже он тянул меня в гардеробную, на ходу выплетая заклинание маячка для слежения. Стихийник так увлекся, что мы с ним ощутили не только необходимую вибрацию воздуха вокруг искомой пары, но и их слова.
«Позвольте, я вам помогу», — сняв перчатки и шляпу, Ганс легко оттеснил дворцового лакея и теперь помогал разоблачиться Эвении.
Стоя за спиной металлистки, он снимал с ее плеч белую шубку. Вот взору окружающих открывается голая спина девушки: шея, лопатки, тонкая талия и… Неожиданно, вместо того чтобы отойти с шубой в руках, огневик запахнул ее на рыжеволосой красавице.
И до нас с Дейром долетел вопрошающий шепот Его Величества Дворецкого:
«Простите, Ния, но где ваше платье?»
«В правом кармане».
Девушка в его руках в данный момент была подавленна и потому отвечала медленно, совершенно не замечая смысла, что кроется в словах.
«И что оно там делает?»
«Ой, простите. — Она чуть повернулась к спутнику, сбивчиво пролепетала: — Просто я хотела, чтобы к концу вечера наряд остался на мне».
Мы с Дейром удивленно переглянулись. Стоя в десятке метров от наблюдаемых, нам не представлялось возможным увидеть, что надето на жертву королевских каверз, но я была более чем уверена — на ней нет ничего.
«Не совсем понимаю», — в словах Ганса звучала сталь.
«В прошлые вечера моим платьям катастрофически не везло. Их мочили, резали, сжигали и даже срывали с меня. — Она повела покатыми плечами. И, шевельнув пальчиками, вызволила из правого кармана шубки несколько тысяч металлических чешуек, которые плотной цепочкой устремились под белый мех. — Поэтому в этот раз, создавая наряд, я решила обойтись только своими силами».
Мягко улыбнувшись огневику, она заправила выбившуюся рыжую прядку за алеющее ушко: «Уорд, благодарю вас за внимательность, но теперь вы можете убрать мое прикрытие».
Надо отдать Гансу должное, на слово он ей поверил, но вначале проверил, чуть разомкнув полы шубки. Немного помедлил, созерцая, а затем удовлетворенно вздохнул и отошел. И сомнения его тут же стали понятны: дерзкий наряд Эвении оставлял слишком мало для мужского воображения. Голая спина, шея и руки, глубокое декольте и два разреза до бедер. Высокую грудь и тазовую область роскошной красавицы скрывали плотные ряды блестящих металлических чешуек, а на юбке они редели. И пусть их подвижные волны собирались складками, как самая настоящая ткань, но как ткань прозрачная.
— Чувствую, кому-то будет жарко, — усмехнулся Дейр. Он, отпустив мою руку, быстро разделся, а затем и мне помог разоблачиться, не подпуская дворцового лакея.
— Вообще-то, я платья ношу на себе, а не с собой, — тихо возмутилась я, когда девятый, подобно огневику, не сразу снял с меня плащ, подбитый мехом.
— Но помечтать-то можно, — парировал он, отдавая нашу одежду.
За этими действиями мы не увидели, как пара вошла в зал, и поняли это лишь по громкому приветствию распорядителя, зачитавшего имена гостей:
— Его Величество Дворецкий и леди Копье!
Прожигающий взгляд генерала аркадской флотилии мы с профессором ощутили сразу и, взявшись за руки, оглянулись, чтобы в следующее мгновение услышать предупреждающий шепот Эвении:
«Началось…»
— Водник, — успел определить девятый, и ближайшие ко входу водяные скульптуры неожиданно резко потеряли контроль и с громким «шплюх!» обрушились на вошедших.
Звон разбившегося стекла, женский визг и мужской хохот. Зрители словно застыли, никто не кинулся на помощь. Все они, как толпа манекенов, смотрели на абсолютно сухую пару, выстоявшую под тяжелым ударом водопада, в то время как людей в первых рядах чуть ли не снесло потоками.
К пострадавшим на выручку ринулись дворцовые лакеи, лекари и огневики, помогающие в считаные секунды привести в порядок не только гостей, но и тронный зал. В возникшей суматохе я и профессор вошли незамеченными и неназванными, все так же не отпуская рук друг друга и слыша каждое слово наблюдаемой пары.
«Вот незадача, никогда не знала, что опоздавших встречают именно так, — прошептала Эвения, разглядывая зал. — Уорд, вы целы?»
«И даже сух», — ответил он, едва разжимая зубы.
«В следующий раз нужно будет проверить мою теорию об опоздании. Желаете поучаствовать?»
«С радостью».
Металлистка рассмеялась его «энтузиазму», затем, обернувшись к нам, игриво подмигнула профессору:
— Спасибо, Дейр.
— А… — и, покосившись на Ганса, девятый медленно кивнул, принимая незаслуженную благодарность: — Да, вечер у них будет веселым. — Он метнул взгляд в сторону разодетого сборища и досадливо поморщился: — Даже очень веселым.
— И ваш, судя по всему, также, — многозначительно шепнула я, намереваясь отойти, потому что в нашу сторону целенаправленно плыли нимфа и русалка. Вернее сказать, огневичка Даная в костюме нимфы в сопровождении своей лучшей подруги, той самой террористки, чьи письма в маг-почте сжигали охранники-мотыльки.
— Не ваш, а наш, — парировал стихийник, не позволяя мне сделать и шага в сторону. — Кстати, если мы весь вечер только здесь и простоим, то ничего не увидим.
С этими словами он увлек меня в толпу, нигде не задерживаясь, изредка кивая кому-то и здороваясь с кем-то. Провел к самому дальнему ряду колонн, за массив белой лепнины тяжелого постамента. Оглянувшись вокруг, тихо возмутилась:
— Дейр, но отсюда мы также ничего не увидим.
— Зато сольемся с интерьером, — улыбнулся он.
Только сейчас я заметила, что наши костюмы схожи — оба белые со сверкающими морозными узорами, оба классического кроя и с воротниками-стоечками, которые на спине переходят не в плащи, а в подобие крыльев. Костюм девятого был дополнен синим жилетом, а вот мое платье синей нижней юбкой. Элегантно, утонченно и в то же время слишком… Даже слово подобрать сложно, будто бы нас отметили как пару.
— Дейр, а кто выбрал вам костюм?
— Мама, — пожал он плечами, — у меня времени не было.
— И как он называется?
Стихийник поднял маску и подмигнул мне:
— Я мороз, а вы снежинка. — И, глянув подозрительно в зал, он вдруг изменившимся голосом произнес: — Моя самая дорогая снежинка. Самая колючая, самая искристая и пушистая…
Ошеломленную от такой перемены, меня мягко притянули к мужской груди.
— Дорогая, я говорил тебе, — косой взгляд за мою спину и мурлыканье, — как ты прекрасна?..
— В этом наряде? — решилась я на уточнение.
— Без него, — сообщил нахал, склоняясь к моим губам. Его руки соскользнули с моей талии, крепче перехватывая спину, а нос уткнулся в мой подбородок, как вдруг…
— Лживая тварь! — донеслось из-за колонны, а затем громкий фырк и цокот дамских каблучков стали наградой только что сыгранной роли.
Несколько долгих мгновений мы стояли молча и неподвижно. И в отличие от объятий барона Керваса близость профессора не была противной. Наоборот, в какой-то мере она была успокаивающей и уютной, но не настолько, чтобы смолчать об этом инциденте.
— Дейр, вы хоть предупреждайте, — прошептала я, будучи все еще крепко сжатой в его руках.
Он с хмыком отстранился и скептически заломил бровь:
— Кого предупреждать, невесту о поцелуе? И об этом меня просите вы?
— То есть, по-вашему, я на это не имею права. — Возмущенное утверждение и прямой взгляд на правообладателя и маг-опекуна. — А не слишком ли…
Договорить не успела, он на полуслове оборвал, уверенно заявляя:
— После всех неурядиц, в которых мы по вашей воле побывали, не имеете.
— Кто бы говорил, — отступила на шаг, высвобождаясь из его объятий, — ведь это именно вы все начали.
Девятый устало кивнул своим мыслям и неожиданно согласился:
— Да, начал я и до сих пор не жалею. И теперь прошу, прекратите возмущаться, все-таки я вас не поцеловал. — Хитро прищурился и, притянув меня обратно, поинтересовался шепотом: — Или все дело именно в этом?
Возможно, вместо заслуженного тычка под ребра он ожидал получить пощечину, а потому руку мою перехватить не успел и очень удивился, когда я предложила не отвлекаться из-за мелочей.
— Мелочей? — переспросил, потирая ребра.
— Роль невесты для меня сейчас не главная. — И, взяв его за руку, вывела из-за колонны.
Сделала я это вовремя, как раз к явлению всей королевской семьи и сопровождающему его шепоту Эви, которая предлагала Гансу уйти:
«Если вы передумали, то сейчас самое время удалиться».
«Ния, неужели вы считаете, что легкий душ и ускользающий из-под ног пол могут напугать меня?»
«Это была лишь разминка…» — ответила рыжая красавица, и я наконец-то нашла взглядом наблюдаемую пару. Они стояли в середине зала под странно дрожащей люстрой.
— Дейр, мы только что пропустили второе нападение, — прошептала я профессору.
— Как я понял, они с ним справились без труда.
— Да? А как вам вот этот поворот, — кивком указала на хрустальное великолепие.
— Сейчас уберем, — пожал он плечами, и в следующее мгновение к люстре потянулись струйки металла из щитов, что стояли вдоль всего зала.
Медные и серебряные нити крадучись переползли по стенам на потолок и устремились навстречу только что оборвавшемуся хрустальному чуду. Сделано это было настолько быстро и в то же время мягко, что приветственная речь нынешнего короля Ларваса дополнилась лишь нежным звоном холодных кристаллов, а не грохотом падения. Удивительно, на песнь дрожащей люстры обратили внимание все, а взгляд старого короля Гадарта Великого был устремлен исключительно на Эви. Поняв, что предотвращение катастрофы не ее рук дело, пожилой мужчина нахмурился и начал осматривать зал.
Я тут же потупилась и отпустила руку Дейра, шепнув:
— Предупредите об опасности Ганса.
— Уже, — ответил он с улыбкой. — Они ушли с траектории дви…
Окончание фразы я не услышала, король как раз завершил свою речь, и со всех сторон грянул горн, объявляющий бал открытым.
И снежная стена с многочисленными барельефами морозных узоров, что возвышалась за спинами королевской семьи, неожиданно расступилась. Она открыла портал меж серых скал с проблесками золотой руды и сколов рубиновых жил, которые медленно поднимались из черной глади ледяного пола. Два схожих коридора образовались справа и слева от зала, и король Ларвас провозгласил:
— Прошу всех пройти в танцевальный зал! — Взяв под руку свою супругу Эвангелину Шао, он чинно направился в портал.
Вслед за ними последовали остальные члены королевской семьи, все, кроме Эвении и ее спутника. С улыбкой она предложила огневику выбрать понравившееся направление и без сомнения пошла за ним в левый коридор. Я и Дейр решили не отставать, даже внимания не обратили на то, что двери этого коридора закрылись, едва мы вошли. И что наше авантюрное решение не пропустить более ни одной королевской каверзы было весьма опрометчивым. Стоило пройти за парой лишь десяток метров, как ледяной пол под нами начал трескаться и опадать вниз. Куски льда падали не просто на первый этаж, от которого, судя по ощущениям, мы поднялись ровно на метр, а в парк с сугробами.
— Пятнадцать метров полета и неизгладимые впечатления, — прошептала я, вцепившись обеими руками в девятого; более хвататься было не за что, каменные скалы также покрылись пугающими трещинами.
— Не бойтесь, Ирэн, — он приобнял меня, притянув к своей груди, — это всего лишь предупреждение, нас пытаются запу…
Правообладатель не договорил, мы провалились.
Мое сдавленное «А-а-ах!» оборвалось, когда мы достигли верхних ветвей деревьев и они сплелись в плотный ковер. Оглянувшись на дворец, оказавшийся позади, а затем на заснеженный парк, его освещенные дорожки и подъездную аллею с множеством водных скульптур, я тихо заметила:
— Хорошо, что вы стихийник, Дейр, с вашими способностями из любой проблемы легко найти выход. — Окончание произнесла, стуча зубами, то ли от пережитого страха, то ли от холода.
— Вы ошибаетесь. — Профессор улыбнулся и, стянув с себя пиджак, накинул его на мои плечи. — Во-первых, мой энергетический резерв поровну делится между всеми маг-дарами и из одного в другой не передается, а во-вторых, об этом моем… увечье в королевской семье знают.
— И как вы… то есть, что у вас… — Я потупилась под его смеющимся взглядом и спросила с надеждой: — Вы хоть не единица?
По моим расчетам выходило, что стихийник подобного уровня вряд ли удержит нас на деревянном ковре свыше трех минут. Но он поспешил меня обрадовать:
— Тройка.
— Так это же хорошо!
— И попросту нищеброд, — добавил он грубо, — желаний масса, а возможностей для их осуществления нет. Приходится постоянно экономить собственный резерв, а в экспериментах пользоваться усилителями.
— Зато у вас есть многовариантность подходов, — поспешила утешить я, взяла его руки в свои, сжала. — И сейчас назло всем королевским знатокам вы можете доказать, что против стихийника, как против лома, нет приема.
А девятый вместо того, чтобы действовать, решил пофилософствовать:
— Вообще-то, лом олицетворяет собой грубую силу и…
— Вообще-то, я замерзаю. И не смотрите на свой пиджак, для полноценной защиты от холода его недостаточно. — От соприкосновения рук нас окутало музыкой, что была вокруг Эвении и Ганса, и я сердито заметила: — Всевышний! Первый бал, на который мне удалось попасть, и тот проходит без моего участия. Дейр, ну неужели вы не пригласите меня хотя бы на один танец?

Глава 22

Влетев вместе с ним в кухонное окно и оказавшись на мешках с мукой вверх тормашками, я вопреки неудобной позе, общему гаму вокруг и собственным страхам сумела рассмеяться:
— Кто бы знал, что просьба о танце подвигнет вас на такое! — Девятый с сердитым сопением вернул мои юбки в приличествующий вид и помог разогнуться. — Нужно было раньше попросить!
— Нужно было раньше указать на пиджак моего костюма… — сообщил он, аккуратно снимая меня с мешков. — К нам со всех сторон приближались вампиры королевской гвардии.
— Чтобы помочь, — наивно предположила я, отфыркиваясь от белой пыли.
— Как же… — хмыкнул правообладатель. Он убрал спутанные пряди с моего лица и щелкнул по носу. — Они спешили нас задержать на трое суток за несанкционированное проникновение в королевский сад.
— В смысле?
— В прямом. Мы на балу как неназванные, то есть за пределами дворца мы самые настоящие зайцы, которые разыскиваются. — Стихийник выудил из-за мешков свой помятый пиджак и надел его.
— И поэтому нас выкинуло из коридора?
— Нет, вот это уже было заслуженно, за помощь Эви. Но одно другому не мешает, не так ли?
И он с улыбкой повел меня на выход из кухонных угодий. А вокруг суетились повара и поварята, летали миски и тарелки, нарезалось печеное мясо и украшались торты, варился кофе, а еще строились бутербродные пирамидки и из ведерок высвобождалось мороженое. Потом пошли коридоры для слуг, убирающихся в комнатах, затем коридоры со служебными помещениями и наконец-то парадные. Увидев наше отражение в первом попавшемся зеркале, я ошеломленно остановилась и дернула профессора на себя.
— Куда мы несемся?
— В зал, танцевать…
— В таком виде?
— А, ну да, ваше платье тоже пришло в негодность… — отметил маг, на котором, в отличие от меня, костюм опять стремительно принимал новенький вид, словно его выстирали, накрахмалили и теперь аккуратно отутюживают.
— Благодарю, что заметили.
— Ир… Рэш, я помогу, но чур не ругаться и не драться.
— А что будет? — насторожилась я. — Это опасно? Вы меня обожжете?
— Нет, но… — девятый лукаво улыбнулся, — сейчас вы сами все поймете.
И, опять взяв меня за руку, повел в эпицентр праздничных событий.
Почему он поставил такое условие, я постигла быстро, и не просто быстро, а молниеносно, потому что все его манипуляции явственно почувствовала. А именно двенадцать магических мужских рук, которые заскользили по моим ногам вверх.
— Девятый! — не сдержала я гневного вопля, когда нахальные пальцы коснулись оборочек на панталонах.
— Так и знал… — фыркнул стихийник раздраженно и сжал меня в собственных руках, будто бы мне и первых шести пар было недостаточно. — Ирэн, перестаньте вопить, это всего лишь маг-потоки, сейчас они с вашего тела перейдут на одежду.
И действительно, поднявшись до уровня моей талии, наглые оккупанты переместились на юбку, начав тотальную чистку и глажку. И не касались меня ровно до тех пор, пока не перешли на корсет. Я вздрогнула.
— Не пугайтесь, просто, дабы не опалить нечаянно кожу объекта, мне… кхм, моим потокам поначалу необходимо определить границы допустимого. Вот и все.
Дейр отпустил меня и повел дальше, а его магические руки продолжали скользить по моему телу, заставляя в смущении кусать губы.
Когда мы оказались на этаже танцевального зала, он улыбнулся, оглядев меня с ног до головы, и подвел к дверям со словами:
— Думаю, прическу тоже поправим, чтобы у нашего отсутствия был веский повод.
— Что?! — не спросила, выдохнула. И вот тут взгляд опять упал на наши отражения. Я с горящими щеками, искусанными губами и распущенными волосами и он, статный, холодный щеголь, и ни единой помарки во внешности.
Не знаю, о чем думал мой правообладатель, а вот я вспомнила точь-в-точь такую же парочку, о которой соседка по комнате сказала: «Сегодня Хэмт опять ублажали нестандартным образом». И сказано это было с такой завистью и в то же время брезгливостью, что понятно стало — этот вид для леди абсолютно неприемлем и неприличен. А двери перед нами уже открываются, и гости, стоящие в первых рядах, уже поворачивают головы, чтобы оглянуться назад. Вот тут я в благопристойном порыве рискнула девятого поцеловать. Одной рукой запуталась в его волосах, второй в морозных кружевах шейного платка, шагнула ближе, привстала на цыпочки и…
Среди приглашенных на бал, что увидели нас, прошелся иронично-веселый шепоток и даже смешки, но без злых завистников не обошлось. Кажется, мы опять столкнулись с бывшими пассиями Дейра.
— Вот тварь! — прошипел женский голос со знакомой интонацией.
— Ни стыда ни совести, — поддержал злобную даму тихий вопль второй возмущенной, а следом за резкими фразами последовал цокот каблучков.
Еще несколько мгновений я целовала его неподвижные губы и с тихим вздохом отстранилась.
— Вот теперь повод действительно веский, — сообщила удивленно замершему стихийнику, который не то что поцеловать в ответ не осмелился, даже обнять меня не соизволил.
— Д-да, — согласился он.
Войдя в танцевальный зал, мы неожиданно столкнулись с лесными эльфом и эльфийкой, которые, радостно переглянувшись, заступили нам дорогу. Эта пара так же, как и мы, не стеснялась проявлять свою принадлежность друг другу.
— Прекрасный бал, не так ли? — провозгласила дама.
— Чрезвычайно насыщенный для некоторых, — заметил ее кавалер.
И девятый, узнав пару обаятельных эльфов, протяжно вздохнул:
— Мам, пап, добрый вечер… и с праздником Всех Стихий вас.
— Добрый! И вас, мои дорогие! — Цветущая София расцеловала нас обоих, а странно улыбающийся Радос Лесски, пожав руку сыну, с лукавым взглядом поцеловал мою.
— Надеюсь, на улице не холодно? — спросил он.
— Дорогой, если ты еще не понял, то повторюсь — их никто из дворца не выдворял. — И, махнув в сторону мужа кружевным платочком яркого зеленого цвета, мама профессора защебетала: — Все-то ему кажется… представляете, решил, будто бы вас выпроводили из зала самым неприличным образом.
— Попросту вышвырнули, — пояснил мужчина, переводя внимательный взгляд с меня на Дейра.
— Вы ошибаетесь, мы всего лишь немного прошлись. — Я мило улыбнулась, а рука правообладателя, все еще покоившаяся на моей талии, предупреждающе сжалась.
— Конечно, ошибается, — согласилась София, — как и в том, что на твою подругу, сынок, совершается нападение за нападением…
Я дрогнула и уже была готова поспешить на помощь несчастной Эвении, но слова главы семейства Лесски меня остановили.
— Не стоит беспокоиться, Ганс справляется, — уверенно заявил Радос и проказливо улыбнулся сыну, на что Дейр раздраженно хмыкнул. А я благодарно кивнула в ответ, уверенная на все сто процентов, что эту информацию отец стихийника сохранит, как и ту, что я отбываю срок криб-заключения.
— Милый, ты, верно, шутишь… — Миниатюрная эльфийка плавно прильнула к статному представителю лесного народа. — Мистер Уорд, сопровождающий Эвению Ритшао, не может быть дворецким Дейра. Никак.
— Почему? — невольно поинтересовалась я. Неужели и родители профессора не гнушаются ханжеских условностей в отношении огневика? От вампира Ршайга подобное можно было бы ожидать, а вот от них — нет.
Но София, вопреки моим опасениям, ответила со всей серьезностью:
— В противном случае его бы ждало разобла…
Глава семьи не дал ей договорить и, с нежной лаской поцеловав в губы, неожиданно заметил:
— Тебе не кажется, милая, что у Ирэн поначалу была другая прическа?
— А?.. Что? — растерялась вмиг зарумянившаяся жертва поцелуя и прижала ручку к тяжело вздымающейся груди, затем к щеке и после к локтю благоверного. Сейчас эта женщина, без сомнения, видела лишь Радоса и, казалось, только им дышала. Затуманенный взгляд, горящие щеки и руки, крепко вцепившиеся в мужнин рукав.
— У Ирэн была другая прическа, — заметил лесной эльф и без стеснения наклонился, чтобы запечатлеть поцелуи на ее ручках.
Женщина вспыхнула и тут же их убрала за спину: не свою, его.
— Ты зря смущаешь девушку, м-моя ра-а-адость, — прошептала срывающимся голосом София. — И знаешь, я только что поняла, что не желаю более танцевать кадриль.
— Опять головные боли, — посетовал мужчина, с лукавинкой глядя на нее через плечо.
— Нет, совсем нет! Даже наоборот… — Она несколько раз взмахнула ресницами. — Я вдруг вспомнила, что кое-кто мне ванну обещал… с… с…
— С пенкой, — со смешком завершил за нее супруг и, улыбнувшись нам, пожал плечами: — Что ж, мы отбываем.
— А также желаем приятного вечера! — И представители лесного народа скрылись в толпе празднующих так же неожиданно, как и появились.
Я тяжело вздохнула, погладив мужскую руку на своей талии, тихо заметила:
— У вас потрясающие родители…
— Да неужели? — скептически отозвался девятый и вскинул бровь, вопрошая: — Хотите, поменяемся?
— Поздно, — ответила я через несколько секунд.
— Почему? Все же идея прекрасная. Обменявшись родителями, я в кои-то веки вздохну свободнее, а вы поймете, что значит иметь сверхзаботливых, любвеобильных и чрезвычайно проницательных…
— Поздно, — посмотрела на него и улыбнулась, — потому что с некоторых пор вы мой жених, а они почти родители.
Стихийник не нашел что ответить, зато дернувшееся веко правого глаза сказало все за него. Пришлось погладить его руки, все еще пребывающие на моей талии, и честно заверить:
— Дейр, не расстраивайтесь. Это временно.
Тихой матросской бранью он поддержал мое мнение, а заодно и пальчики мои перехватил. Вот тут мы отчетливо услышали голос Его Величества Дворецкого, со смешком предлагающего металлистке потанцевать. В это мгновение пара попала в поле моего зрения, и я с оторопью увидела, как проходящий мимо них лакей поскальзывается на дорожке изо льда, несомненно, созданной для Эвении.
Рывок, едва заметный для глаз, и огневик хватает парня за шиворот, одновременно уничтожая полотно для падения. Как Ганс вновь оказался подле своей спутницы, я не увидела, меня куда больше интересовали лица ее родни, а именно главы рода и двух кузенов, которые раздраженно переглянулись. Кажется, следующий удар будет более жестоким. Прикусив губу, я с замиранием сердца следила за тем, как рыжая красавица позволила спутнику увести себя в центр зала.
«Право слово, — улыбаясь, прошептала она Его Величеству Дворецкому, — я не ожидала от своего сопровождающего подобной прыти».
«Даже с учетом рекомендаций Ирэны Адаллиер?» — он явно заломил бровь и позволил себе растянуть губы в ухмылке.
«Видите ли, она мне вас рекомендовала, но не рекламировала. Я не знала, чего ожидать…»
«И каковы ваши впечатления, Ния?»
«Не знаю, — Эвения помолчала, прежде чем искренне признаться: — Чувствую себя как в сказке, хрупкой девицей рядом с героем. В безопасности».
«А прошлые кавалеры не могли обеспечить спокойствие дамы?»
«Не решались, — мягко поправила она. — На каждого можно найти управу. Главное, перерыть как можно больше грязного белья».
«И ваша родня этим не гнушалась?» — Не столько вопрос, сколько утверждение, которое заставило металлистку мелодично рассмеяться.
И смех этот, совпавший с паузой между танцами, заставил всех обернуться к источнику звука. Шепоток прошелся по залу, не осуждающий, но выжидающий какой-то. Словно бы все были предупреждены насчет травли и пусть не участвовали, но поглазеть не отказались бы. И все это продолжается не первый год из бала в бал, и этот будет последним. Я чистосердечно посочувствовала леди Ритшао и потянула девятого танцевать. Сомнений нет, следующий удар по Эви произойдет во время ближайшего танца, и если получится, то мы должны помочь.
А рыжая красавица, словно бы не замечая повышенного внимания к своей персоне, флиртовала с Гансом от души.
«Поверьте, сейчас они из кожи вон лезут, чтобы узнать, кто вы. Сожалею, но из-за меня ваша анонимность просуществует недолго».
«Я бы поспорил», — отозвался огневик, притягивая даму к себе под первые аккорды мелодии.
То же самое в эти мгновения проделал и Дейр. И будучи прижатой к нему, я с грустью подумала, что дворецкий, стоящий через три пары от нас, хочет насладиться танцем и обществом своей партнерши, а стихийник — нет. Девятый мечтал скрыться, я же — потанцевать.
А в это время мы услышали, как Эви спросила с улыбкой:
«И на что бы вы поспорили, Уорд?»
«На совместный пикник. Через неделю. Как думаете, они за это время с моей анонимностью справятся?» — шепнул он провокационно.
«Надеюсь, их руки дотянутся лишь до вашего белья, — не менее колко ответила Эви и пояснила: — Видите ли, его носителя я бы хотела видеть живым. — В ее голосе слышалась улыбка, глаза сверкали в прорезях маски, и изящные пальчики постукивали по лацкану демонического костюма. — Но… Уорд, какой пикник может быть в середине зимы?»
«Так вы боитесь замерзнуть или поверить в мою удачу?»
«Рядом с вами ни того ни другого, но… — Она помедлила, прежде чем спросить: — Если вас раскроют раньше, что в этом случае получу я?»
«Отличного… дворецкого на целых три дня», — ответил огневик с запинкой.
«Заманчивое предложение… — усмешка прозвучала в словах металлистки. — Ради такой расплаты я завтра же начну пытать Дейра!»
Музыка грянула, и они закружились…
А чуть погодя закружились и мы. Звучал один из самых древних вальсов нашего королевства «Сон белой лилии», нежное творение поистине гениального автора. Каждое движение в нем плывуче-тягучее, партнеры не меняются, и, даже ускользая из объятий, они всегда остаются в соприкосновении рук Разворот, поклон, и Дейр подхватывает меня за талию, кружит на вытянутых руках, чтобы затем привлечь к своей груди. Несколько плавных неспешных шагов в сторону, смена рук согласно такту. И через несколько долгих нот он разворачивает меня, как куклу, уже со спины направляя каждое движение в согласии с музыкой. Мы расходимся во втором акте, чтобы, совершив сложную схему разворотов и поклонов через шаг, в третьем — вновь оказаться друг напротив друга и соприкоснуться руками.
По легенде, которой руководствовался композитор, две души веками искали счастье в других мирах, проживали скучные жизни, не ценили мгновений счастья, не наслаждались бытием, пока не встретились в конце одного серого существования. Смерть в одночасье забрала обоих, но обещала встречу. И шанс найти друг друга им был дарован вновь, в том же саду белых лилий, откуда начались их прошлые скитания. И души осознали, что увидеть друг друга могли намного раньше, нужно было всего лишь оглянуться. Вот этот восхитительный момент воссоединения и осознания автор вложил в третий феерический тур вальса, в котором партнеры искренне рады встрече и с улыбками на лицах выполняют новые па. Но мой партнер утерянному, то есть мне, был не рад изначально, а потому и повторной встрече не обрадовался.
— Дейр, улыбнитесь хотя бы, — пришикнула я на его кривоватую гримасу.
— Не могу, из меня силы тянут…
— Что? — Он развернул меня лицом к залу, пришлось намного тише спросить: — Какие?
— Металлиста, — ответил девятый, едва разжимая зубы. — Какой-то не… нехороший маг через прибор Саро-Ованора надеется Эви энергетически ослабить хоть на время.
— А это возможно?
Скептически посмотрев на наряд металлистки, что с улыбкой следовала за руками огневика и весь танец шла рядом с ним, как равная и окрыленная, Дейр со смешком пояснил:
— Нет. Но эти идиоты думают, что у нее один резерв… а не пятьдесят.
— И вся эта энергия от ее лю, да? — спросила несмело, когда он перестал кружить меня, ругаясь сквозь зубы.
— Ну, выходит, что… вопреки всем россказням, она из них не нежность тянула, а энергию.
Голос его дрогнул.
— Дейр, давайте уйдем из круга, — предложила я. Не знаю, какой умелец включил прибор Саро-Ованора, но если он из стихийника силы пил, то из королевы, стоящей среди зрителей, — нет.
— Сейчас, — сквозь зубы ответил профессор.
Мы с трудом завершили предпоследний этап танца и отошли к колонне. После чего Лесски, нашептав что-то со смешком, направил к огневику послание и взял за руку меня. И не просто прикоснулся к пальчикам, а начал их второй рукой поглаживать. Наверное, будь он при меньшем скоплении людей, потянулся бы почесать затылок, но так как приличия не позволяют, он нашел альтернативу старой привычке.
— Дейр, что случилось?
— Знаешь, я тут понял, что нам Эви нужно опустошить. — Увидев мое недоумение, пояснил: — Конечно, на время. Ганс ей потом все вернет. Просто, чтобы остановить безумную идею с травлей, жертву следует сделать незначительной помехой для их планов. Вот и все.
— И он сможет? — неуверенно прошептала я. — Все же пятьдесят резервов — это сила.
— Это пшик против него.
Складывалось ощущение, что девятый постоянно кого-нибудь спасает. Вот и схема помощи угнетенным отработана давно. Даже не верится, что это тот самый стихийник, что ставил на мне опыты и о последствиях какого-то концентрата не предупредил. Тот самый экспериментатор, который, скрывая собственный промах, меня в невнимательности обвинил…
А в это время «Сон белой лилии» подошел к концу, и новые пары заняли площадку, все, кроме одной.
«И еще один танец», — голос огневика вибрировал приятными нотами, на которые мало какая дама могла бы ответить отказом. Вот и Эвения не сочла нужным сопротивляться и лишь игриво удивилась:
«За что такое счастье?»
«За ваше платье», — последовал ответ.
«Уорд, — судя по голосу, металлистка улыбалась, — спешу вас огорчить, но оно не продается».
Диалог давно ушел от темы танца, но интонации их были многообещающими, как и первые аккорды композиции «Огонь льда», заигравшего в напряженной тишине.
«И даже примерить не позволите?» — невинно поинтересовался Ганс.
«Оно будет впору лишь героям, сумевшим его снять».
«Да, — несказанно обрадовался Его Величество Дворецкий, становясь на позицию, — в таком случае, если вы позволите, предлагаю не откладывать примерку в долгий ящик!»
Рыжая красавица неожиданно рассмеялась вновь и сделала навстречу мужчине первый шаг…
Это была музыкальная история двух страстей, двух противоборствующих стихий, нашедших подход к сосуществованию в границах друг друга. «Огонь льда» — танец, когда дама постоянно разрывает контакт тел, но не отпускает взгляда, а кавалер неотвратимо настигает ее, вновь захватывая в плен. Стоит ли говорить, что самой страстной парой в зале оказались огневик и металлистка? Они играли навязанные мелодией роли и вкладывали в них чувства легко, без страха и опасений. Казалось, что Эвения, прикасаясь к нему, рвала костюм демона, а Ганс сжимал ее в объятиях с нежностью и в то же время до боли. И в каждом па она признает его право ведущего, а он благодарит за доверие. Достойная восхищения пара, и прочие танцующие расступаются, чтобы на них посмотреть, отходят к краю площадки, освобождая пространство для двух стихий, нашедших путь друг к другу.
Он кружит ее и, притянув к себе, заставляет прогнуться назад, а она, выпрямляясь, проводит руками по его груди, достигает шеи и зарывается в волосы. Тяжело дышащие, напряженные, они, казалось, не слышали музыки, вглядываясь друг в друга, замерли на несколько мгновений, а затем Ганс ее поцеловал. И феерическое кружение страстной пары завершилось дробным звоном металлических чешуек. В зале послышались вздохи восхищения, удивленные восклицания и… аплодисменты королевы Эвангелины Шао, которые с легкостью перекрывали скрип зубов самого Гадарта Великого.
Красивейшее платье королевской сестры осыпалось чешуйками… И их место тут же занял ластящийся к телу шелковый синий огонь. Непрозрачный и почти полностью скрывающий Эвению от взглядов зрителей, он сформировал закрытое платье в пол, с длинными рукавами и воротником стоечкой, а затем мелкими струйками поднялся к ее волосам, дабы украсить их белой лилией из пламенеющих лепестков.
«Чтобы покорить мое сердце, — выдохнула металлистка, даже не оглянувшись на остатки маскарадного костюма, — вам осталось лишь пригласить меня на прогулку под луной».
Огневик, скрытый маской, едва удержал улыбку:
«Нужно дожить до полнолуния или хотя бы до пикника. Так что… предлагаю сбежать. Согласны?»
«Да».
И, вспыхнув белым светом, пара растворилась в воздухе, словно призрачное видение из сна. Вслед за этим в зале грянул гром… аплодисментов и хвалебных речей неизвестному Его Величеству Дворецкому и мисс Эвении Ритшао. Большинство приглашенных решили, что это часть праздничного вечера, гвоздь программы, покоривший всех. Мы с девятым лишь понимающе переглянулись.
— Всевышний! — прошептала я. — Нам удалось избежать скандала на этом балу.
— Выиграна битва, но не война, — многозначительно ответил профессор.
— Да бросьте вы! Сложная многоходовая комбинация только что была завершена.
— Но еще неизвестно, какими будут ее результаты.
— Один из них мы уже увидели. К слову, — лукаво улыбнулась, — прошлое платье дамы было на порядок более открытым.
— Н-да, странный поступок для ценителя женских тел. А впрочем, с его нынешними возможностями Гансу под силу одеть и королеву. — Взгляд в сторону, и девятый тихо добавляет: — К слову, о королеве, она идет сюда.
— Бежим?
Стихийник помедлил с ответом и, осмотрев зал, пришел к выводу, что мы не успеем дойти до дверей.
— Тогда притворитесь больным, — посоветовала я.
— Нет уж, — усмехнулся мужчина. — Лучше вы упадите в обморок.
С учетом его усталости предложение это было крайне возмутительным. Но с одной стороны к нам шла Ее Величество Эвангелина Шао и с другой разгневанный Гадарт Великий, а потому времени на раздумья не осталось, и я с головой бросилась в новую авантюру. Сказала лишь:
— Ладно, ловите!

Глава 23

Падая в, возможно, не самый изящный обморок, я была уверена, что вот сейчас мне придется полноценно разыгрывать больную: стонать о нешуточных головных болях, тяжело вздыхать и ссылаться на женские недомогания. И все это, чтобы родственники леди Ритшао с миром отпустили нас домой. Каково же было мое удивление, когда Дейр, не устоявший на ногах, вместе со мной упал не на пол танцевального зала, а на кушетку. И, надо отметить, на ту самую кушетку, что стоит в холле его дома.
— К-как? — только и смогла я спросить.
— Пространственный переходник…
— Но все ваши разработки открываются через двери! — стянула полумаску с лица и недоверчиво воззрилась на стихийника.
— Не все, — устало ответил Дейр. — Это новая модель, и у Ганса рабочий пробник.
Я нахмурилась, решительно поднялась с его колен и, пройдясь по комнате из стороны в сторону, с ехидцей заметила:
— Но там никто в обморок не падал…
— Потому что его переходник я улучшил, а до своего руки не доходят. — Дейр закрыл глаза и, чуть ли не засыпая, сообщил: — Вот так и перемещаемся в SOS-режиме.
— Так… А переместились мы потому, что я в обморок упала?
И холл его дома огласил веселый смех.
— Правильнее сказать, переходник сработал на мое падение, а вас взял в довесок.
— Пожалел? — Имелось в виду — переходник пожалел, но мой правообладатель ответил по-своему:
— А вы хотели тет-а-тет побеседовать с Гадартом Великим?
— Нет, но…
— Не знал, что вы склонны к мазохизму, — хмыкнул профессор, медленно поднимаясь с кушетки, — но если хотите, то в следующий раз…
И вдруг в тишине пустого дома послышался торопливый стук в двери, оборвавший профессора на полуслове.
— Да что вы пугаете на ровном месте! — отмахнулась небрежно и пошла открывать. — Подумаешь, Его Величество старый король и магистр…
Дверь распахнулась, и мужчина, стоящий напротив, иронично заломил бровь:
— Прям так и старый?
Мое сердце пропустило удар, а может быть, и два удара, потому что передо мной стоял Гадарт Великий собственной персоной. Что говорить? Что объяснять, что делать? Куда бежать?! Кровь застучала в висках, спина покрылась морозом, и я, вопреки всем страхам и вопросам, сделала шаг навстречу мужчине.
— Вы?! Это действительно вы Гадарт Великий… О-о-о-о Всевышний! — И, как учила тетя, двумя руками я вцепилась в изумленно застывшего экс-короля. — Какое счастье! Какая удача! — почти визг, неподобающий леди. И с придыханием: — Это вы… собственной персоной!
— Д-да, я.
И руки бывшего правителя нашей страны я начинаю трясти, как умалишенная поклонница в приступе восторга:
— Силы небесные!
— Кара небесная, — глядя на меня, прошипел он, но руки, как ни дергал, освободить не смог.
Так и быть, одну отпущу, зато вторую сожму покрепче, решила я. И мужчина кривится, не столько от боли рукопожатия, сколько от истеричных нот в моем голосе.
— Я так мечтала… Мечтала встретиться с вами! Поговорить! Прикоснуться…
— Вы уже, милейшая. Отпустите…
— Да погодите вы! Я только встретила свою мечту! Светоч мироздания… Легендарную личность, воителя и просто потрясающего му… — слова оборвались потому, что я только сейчас решилась уделить внимание его спутникам. Вампирам, в том числе и Ршайгу, стоящему здесь же, и странному человеку в шубе и меховой шапке, которая ему явно была велика. Вампир, приближенный к королевской сестре, смотрел на меня как на пустое место, и запоздало пришла мысль, что Гадарт Великий о моей авантюре не знает. Страх потихоньку отступил, а вместе с ним и восторженность глупышки поубавилась, зато появилась настороженность к серокожим:
— А… а вы по какому вопросу?..
Самый потрясающий му… раздраженно сморщил нос:
— ЛесДе дома?
— Кто? — Не то чтобы я не расслышала, но роль глупышки навязчиво требует не знать того, кем является профессор.
Старого короля перекосило еще сильнее, и вот тут Дейр наконец-то решился подойти.
— Рэш, дорогая, ты разве не знаешь, что ЛесДе — это я?
— Ой, ну… — Смущение в самой искренней его форме. И, буркнув: «Извините», я поспешила скрыться с глаз долой. Пусть теперь девятый со знаменитым правителем беседует.
Спустя двадцать минут из кабинета, в котором скрылись стихийник и делегация, стали доноситься странные рычаще-шипящие звуки. Я могла бы спокойно лечь спать, но шумы, долетающие до моей спальни, настораживали. А вдруг они там Дейра убивают! Или пытают, или… приговорив к каторге, опустошают!
Переодевшись, я спустилась вниз со смешанными чувствами. Подслушать не получится — засекут, в кабинет проникнуть не позволят — поймают, а в стороне остаться, ничего не узнав, я просто не могу! Что же делать?
И, выдохнув полной грудью пару раз, я решила действовать в рамках заданной роли невесты с поправкой на глупышку. Дверь открывалась как надо, медленно и со скрипом, так, чтобы к моменту ее полного отворения скандал в кабинете утих, а лица, участвующие в нем, удивленно застыли. И вот тут в тишину хмурого ожидания вплываю я, в простом домашнем платье, с распущенными волосами и самой доброжелательной улыбкой.
— Не желаете чашечку горячего чая? — Взгляд на короля. — Шоколада? — Это мужчине, который, сняв шубу и шапку, оказался маленьким лысым человеком, который прижимает к груди прибор Саро-Ованора. — Или, может быть, что-нибудь более…
Обратив внимание на вампиров, я опасливо шагнула в сторону.
— Дитя, выйди.
— Иди, Рэш, если что и потребуется, я сам принесу, — вздохнул Дейр, отпуская меня спать.
Умная, самодостаточная девушка с достоинством удалилась бы, а быть может, и в кабинет не вошла, но это была бы совсем другая мисс, и уж точно не та, что с восторгом встречает экс-короля.
— То есть я не нужна?.. — сиплая нотка в конце фразы и чуть выпяченная нижняя губа.
— Нет, — мужчины вернулись к обсуждению прибора.
— Совсем? — еще более тонким голоском вопросила я.
— Всенижний… — устало выдохнул Гадарт и покачал головой обреченно. — ЛесДе, разберитесь с вашей…
— Невестой, — подсказала я, обиженно сопя, и добилась очередного королевского вздоха.
Не проронив и слова, девятый за локоток вывел меня из кабинета. В глухом молчании поднялся в мои исписанные формулами апартаменты, закрыл дверь и прижал к ней меня…
— Ирэн, я даже не знаю, что с вами сделать, — как-то угрожающе тихо сообщил мой правообладатель и маг-опекун.
— Пожелать доброй ночи и отпустить, — подсказала я, — других вариантов нет.
— Есть. Удушить собственными руками, чтобы окружающие не мучились, или зацеловать до потери пульса. Вы хоть представляете, в какую авантюру ввязались?
Вначале я кивнула, но, услышав его страдальческий вздох, решительно замотала головой. От всего пережитого на меня неожиданно снизошла странная веселость:
— Так вот что ждет меня в случае, если вы перестанете сдерживаться?! Потеря пульса!
— Ирэн, не смешно.
— Напротив, очень!.. — расхохоталась я, уткнувшись лбом в его грудь. Мысли путались, а вместе с ними и слова: — У вас Гадарт в гостях, а вы тут с… пульсом… от потери, то есть… до потери!
— Ну, знаете ли, я лучше с вами побуду, а не там посижу. — Он обнял меня одной рукой за плечи, второй провел по волосам, успокаивая.
— По-почему?!
— Потому что они убеждены, что аппарат вычерпал всю энергию из Эви и ее спутника во время поцелуя и те, падая без сил, переместились в SOS-режиме.
— Лучше не придумаешь! Они сами прекрасно все обосновали! — хлопнула я в ладоши.
— Да, но прибор Саро-Ованора пуст и сломан. — Это он сообщил шепотом, чуть склонив голову, и так же тихо продолжил: — Допустим, куда энергия делась, я знаю, но кто аппарат окончательно сломал — нет.
Услышав его рассуждения, я удивленно отстранилась. Получается, что в момент, когда из Дейра силы вытягивали, он еще и сопротивлялся. Всевышний!
— Так чего они хотят? — спросила робко.
— Освободить резервы, конечно же, — хмыкнул стихийник, серьезно глядя на меня. — И не могут понять, почему накопитель на их призыв не откликается.
— Как?
— Вот так. — Меня наградили щелчком по носу. — В аппарате не хватает одного соединения между кристаллами. Я его расшатал, а кто-то более упорный с корнем выдрал.
И вот тут за спиной Дейра послышался тихий смешок.
— Там корней не было… и вам, как изобретателю, это должно быть известно.
Ее Величество Эвангелина Шао смотрела на нас лукаво, стоящий за ее спиной вампир в красном — скептически. К сожалению, мы могли лишь догадываться о том, как давно они подслушивают, а потому промолчали, но изобразили поклон.
— Ваше Величество…
— Очень рады.
— Вижу, как вы рады. — Она улыбнулась. — Я, несомненно, извинилась бы за поздний визит, но так как Глава рода изъявил желание посетить вас сегодня, мне пришлось пренебречь всеми правилами также сегодня.
Мы синхронно кивнули и незаметно взяли друг друга за руки. Я не уверена в том, насколько хорошо знаком Дейр с королевой, но, судя по слухам, дама эта была чрезвычайно вспыльчива. Хотя, если верить тем же слухам, то Эви зависима от мужского внимания. Быть может, не все так плохо?
— Что ж, не буду отрывать вас от радостей совместного бытия… — произнесла она, глядя на девятого. Всевышний, а ей-то он что сделал? — Поэтому скажу сразу о цели своего визита.
Она выудила из кармана маскарадного костюма маленькую коробочку и через вампира, выступившего вперед, передала ее профессору:
— Эта деталь должна быть возвращена в пазы, накопитель уничтожен, аппарат утилизирован.
— Но… как?
— Вы стихийник и гений-изобретатель, — усмехнулась она, — вот и пораскиньте мозгами.
И получается, что королева также убеждена в победе аппарата над Эвенией. Но разве она не желает вернуть резервы сестре? Понимаю, что металлистка свой собственный достаточно быстро восстановит, но остальные терять вроде как бы жаль… Ведь это должна быть весьма мощная концентрация силы. Я не удержалась от вопроса:
— И вы оставите леди Ритшао без запасов энергии?
Королева немало удивилась, услышав мои слова, но об этом сказали лишь чуть дрогнувшие брови Ее Величества. Она вопросительно наклонила голову и, взглянув на меня иначе, искренне ответила:
— Поверьте, без них она будет счастливее и наконец-то получит свободу от политических интриг. — Подав руку вампиру для перехода в пространство дворца, Эвангелина Шао на мгновение остановилась. — И, к слову, вы не знаете, кто был ее спутником?
Мы промолчали, и она ушла со словами: «А впрочем, пусть у Эви будет пикник».
Затем из моих покоев удалился Дейр, решительный и отстраненный. А через час из них захотела сбежать и я, потому что в начале третьего ночи свое почтение захотел засвидетельствовать Ршайг, а в четыре и Ганс собственной улыбающейся персоной. И если серокожий визитер явился поблагодарить за помощь, то этот поругать.
— Ирэна, ваш шантаж был детской выходкой! Глупостью, которая чуть ли не подорвала мое и без того шаткое положение…
Я попыталась сбить его с отрицательных мыслей и задала вопрос:
— Ганс, как прошел вечер?
Он не ответил, продолжил ругать, стоя в двух шагах от моей кровати.
— Это неприемлемое поведение! Для леди вы слишком умны, прозорливы и бесстрашны!
— Неужели бал не оправдал ваших ожиданий? — с зевком подтянула выше одеяло.
Но огневик в немного растерзанном и помятом костюме демона круто развернулся на каблуках и прошелся из стороны в сторону, заявляя:
— А попросту опасны для окружающего вас… общества! Ирэна, вы…
— Гансуорд! — окриком оборвала его обвинения и надменно заявила: — Я признательна вам за помощь с Эвенией и даю слово никогда вас ей не сдавать.
— Спаси…
— Я не закончила! — повторно перебила распоясавшегося дворецкого и продолжила более миролюбивым тоном: — А также даю вам слово, что, если вы сейчас же не прекратите этот фарс, я сдам вас королеве. И поверьте, на весьма и весьма выгодных условиях.
Он не нашелся что ответить, застыл.
— Благодарю за понимание. — Я взбила подушку и закрыла глаза, переходя на дружеский лад: — А теперь выйди из моей комнаты.
Тишина, возникшая вокруг, была звенящей, напряженной и недолгой, Ганс все-таки пожелал оставить за собой последнее слово:
— А если не выйду, тогда чем пугать будешь?
— Воронкой Кервея, — ответила гневно. — Хотя для тебя она уже не так страшна, все же пятьдесят резервов — это сила.
— Сто пятьдесят.
— Прекрасно, — резюмировала я.
— Да, правда, такое количество «доноров» отчаянием сложно оправдать, — раздалось в ответ возмутительное заключение.
На такое не отреагировать невозможно, не столько в силу женской солидарности, сколько в силу его собственных заблуждений.
— Ганс, — оторвав голову от подушки, уверенно заявила, — ты спешишь с выводами. Во-первых, за двенадцать лет можно было накопить и больше, а во-вторых, даже этот объем энергии ты с легкостью перетянул на себя.
— Моей маске Эви… Эвения не могла противостоять.
Всевышний! Я села на кровати и внимательно посмотрела на все еще возмущенного и раздраженного Его Величество Дворецкого.
— Какой интересный у тебя артефакт! Не ощущается ни самого дара огневика, ни примеси демонической крови. Кажешься простым человеком, а на самом деле… — Он сурово свел брови и сжал челюсти, и мне вовремя вспомнилась поговорка о многознающих, которые мало живут. Пришлось спешно возвращаться к первоначальной теме: — А теперь вопрос — могли ли простые маги противостоять ее демонической крови?
Ответ был прост — не могли, но Ганс задумался. К каким умозаключениям он пришел, я не узнала, просто через десять минут напряженного молчания повторно указала ему на дверь и провалилась в крепкий сон, уверенно полагая, что со всеми обязательствами, возложенными на меня, я уже справилась.

* * *

Хорошо ли Дейр инсценировал разрушение прибора Саро-Ованора, сам он не рассказывал, зато об этом в красках поведал полуразрушенный кабинет с обуглившейся мебелью и книгами, осыпавшимися пеплом. Н-да, теперь на уничтоженном портрете Дейра нечаянно возникший кракелюр никто не заметит. На мой взгляд, стихийник с поставленной задачей справился великолепно, но во дворец его пару раз все-таки вызывали — то ли для уточнения, то ли для пыток и допросов, потому что возвращался он вымотанным. Ганс исчез, вредоносные письма от древянистки закончились, и в целом жизнь в загородном доме профессора протекала как обычно, но слишком быстро и незаметно для меня.
Последняя неделя до вступительных экзаменов в Академию МагФорм пролетала с немыслимой скоростью за записями на текстильных изделиях в моей комнате. Программа быстрого обучения, которую я составила сама для себя, будучи частично невменяемой, была столь компактна и информативна, что удивила даже Ксила. Еще в понедельник василиск ящером исползал все стены в комнате, а затем, воодушевленно охая и ахая, сокрушался не меньше меня об артефактах и оберегах, которые Дейр конфисковал.
Но огорчались мы недолго, верно рассудив, что в счет отобранного можем попроситься в лабораторию хотя бы на один день. Теория теорией, а без практики никак нельзя. Девятого удалось поймать лишь к вечеру пятницы в спальне, где он, быстро собираясь, куда-то очень спешил.
— Входите, Ирэна. — Выглянув из гардеробной, он улыбался, натягивая на голый торс белоснежную рубашку. — Вы что-то хотели?
— Д-да.
— Говорите, только быстро. — Прихватив нужную одежду, он в штанах и рубашке вышел в спальню, продолжая одеваться.
— Дейр, перед экзаменами мне нужно немного потренироваться, — затаив дыхание, произнесла я. Но он намека не понял и, не отворачиваясь от зеркала, согласно махнул рукой.
— Хорошо. — Застегнув рубашку, потянулся за жакетом.
— Мне потребуется место в вашем доме. — Подошла к нему ближе и, закусив губу, заискивающе посмотрела в голубые глаза стихийника: — Вы разрешите?
— Ладно!
Меня охватила счастливая оторопь, а он уже завязал на шее платок, застегнул жакет и надел сюртук темного стального цвета.
— Специально оборудованное… — Еще один непрозрачный намек.
— Это понятно. — Правообладатель посмотрел на часы и нахмурился, решительными движениями застегивая запонки на манжетах. И я поспешила уверить девятого в своей предусмотрительности, аккуратности и ответственности.
— На короткий срок, вы не заметите моего проникновения, и Ксил постоянно будет рядом.
— Что ж, это радует! — кивнул Лесски, думая о чем-то своем.
Дело почти что в шляпе!
Он уже активировал краткосрочный портал, проходящий через дверь гардеробной, прихватил сумку с каким-то прибором, занес ногу над порогом… Но, услышав: «Я буду очень аккуратной в лаборатории», вместо того, чтобы шагнуть в новое пространство, удивленно замер.
— Ч-что?
Как-то совсем не вовремя стихийник остановился. Вот-вот закроется портал, вот-вот из моих рук ускользнет удача и едва возникшая надежда на успех развеется как дым. Но я не собиралась терять последнего шанса, а потому решительно приблизилась к нему. И, поднявшись на носочки, поцеловала.
Мой маг-опекун, как и ожидалось, удивленно застыл.
— Дейр, спасибо огромное! Если бы не ты, я бы пропала. Ты самый лучший! — И с невинным взглядом подтолкнула его в проход. — Тебе пора…
Итак, пятница завершилась кратковременным сном и перешла в насыщенную опытами субботу. Я проснулась ранним утром, набрала еды на весь день, попросила матушку Агафью ближе к обеду принести в лабораторию чай и с нетерпением стала дожидаться Ксила. Верный своему слову, василиск явился в шестом часу утра.
— Вы готовы? — спросил он, открывая двери во врата магического рая.
— Да!
Между полками с колбами и склянками, стеллажами с реагентами я порхала бабочкой, складывала все необходимое на одном столе и, тщательно следуя заданию, мерила пропорции, измельчала каменную крошку и четко произносила слова заклинаний. Подготовка к первому опыту заняла более часа, сам опыт тридцать секунд, а завершился неутешительным результатом. Вместо воздушного краткосрочного щита я получила долгосрочную воздушную тряпицу. А все потому, что Ганс явился с важным вопросом:
— Доброе утро! Практикуете… — Огневик прошелся из угла в угол и, стараясь не улыбаться, спросил: — Ирэн, а Ния ничего тебе не передавала?
— Нет.
— Жаль… — Он толкнул пальцем колбу на столе. — Что ж, загляну позже.
— Хорошо.
Я с тоской смотрела на тряпицу, висящую на правой руке. Если щит должен был держаться минуту, то вот эта маг-ошибка минимум на полчаса. Взглянув на Ксила, постаралась улыбнуться.
— Что ж, не бывает худа без добра, все смешивать буду левой рукой!
Василиск кивнул, одобряя мое решение. И вот спустя двадцать минут я стою на площадке для опытов, произношу заклинание воздушного молота, как вдруг рядом появляется запыхавшийся вампир Ршайг. Я едва сдерживаю рвущееся из рук заклинание, а он…
— Ирэн! — поклон и шипящее: — Простите, что отрываю, но… ваш Уорд для моей госпожи ничего не оставлял?
— Нет, ничего.
— Благодарю за ответ, — молвил посланник и исчез, а вместе с ним растворился и мой молот.
Все приличные слова в этот момент забылись, но неожиданно ярко вспомнилась отвязная матросская брань, которой владеет Дейр. Выдохнула, с трудом не проронив ни одной красноречивой фразы, и встряхнула руками. С левой слетели остатки молота, с правой медленно сполз тряпичный щит.
— Может, передохнете? — спросил Ксил, выглядывая из-за стола, укрытия, за которым он прятался от последствий моих экспериментов.
— Нет времени на отдых.
И, засучив рукава, я принялась за работу с удвоенным рвением. К моменту, когда в лаборатории повторно объявился Ганс, у меня получилось поставить три опыта, а четвертым сбить с огневика не только улыбку, но и сюртук с плеч.
— А может, она написала тебе? — спросил Его Величество Дворецкий, не вовремя материализовавшийся на площадке для опытов.
Я только-только ухватила воздушный вьюн за хвостик и раздраженно воскликнула:
— Нет!
— Точно? — решил уточнить маг, не видя опасности, и в следующее мгновение получил ощутимый тычок под ребра. — Что здесь происхо…
— Подчиняю вьюн! Выходи скорее… — Но он, вопреки здравому смыслу, предпочел уйти через портал и захватил с собой большую часть моего заклинания. Во имя жизни дворецкого магию пришлось распустить.
— Всенижний… — Я устало посмотрела на часы, а затем на список с поставленными опытами и приуныла. — Если Ганс повторно вернется, я его чем-нибудь да пришибу. И это будет не нарочно.
— Ирэн, а может… — подал голос Ксил, но я лишь отмахнулась:
— Нет.
И следующее же заклинание произношу с ошибкой, потому что знакомый серокожий решил объявиться за спиной и спросить:
— И этот Уорд передать ничего не просил?
— Нет! Исчезните…
Он и исчез, но не потому, что сам ушел, а потому, что моим вьюном к потолку оказался приколочен. Без воздуха и возможности шевелиться, только и успел прошептать:
— Ир-рэ-н-на… Ир-рэ, Ир…
В поисках источника звука я оглянулась на василиска, а тот с округленными от ужаса глазами указал наверх.
— Всевышний!
Пришлось распустить и это заклинание, а вампир, ничуть не обидевшись, лишь махнул рукой, прохрипев:
— Загляну потом.
Они с Гансом так и заглядывали попеременно, молчаливо спрашивая: «Ну, что?» Погрязшая в работе с головой, я лишь отмахивалась от них, как и от предложений остановиться, передохнуть, поесть и пойти спать в начале двенадцатого ночи. Через четырнадцать часов и восемь перемещений на каждого из вопрошающих беззаботно восседающий на стуле Ксил не выдержал пытки любопытством.
— Ирэн, скажите, а кто такие Уорд и Ния?
— Это пара, вызвавшая фурор во дворце на последнем празднике Всех Стихий, — честно ответила я, оттирая до блеска стол, за которым работала.
— И почему наше Величество Дворецкий интересуется какой-то Нией?
— Он был за Уорда, — пожала я плечами и смахнула прядку, упавшую на лоб.
— То есть… — камердинер Дейра пошевелил носом, словно бы пытаясь сбросить с него золотистые чешуйки ящера, и спросил: — Этот вампир интересовался, не передал ли Ганс что-либо его госпоже?
— Именно. — Вытерев стол, я, довольная собой, взмахнула в последний раз тряпкой и улыбнулась, поясняя для любопытного василиска еще одну маленькую деталь: — Потому что она с ним договорилась о пикнике через неделю после ба… Ой!
Мысленно просчитала дни и, прижав тряпку к груди, покачнулась, а затем и вовсе осела на… стул, вовремя подставленный Ксилом.
— Так они весь день пытались через меня связаться? Всевышний… — только и смогла я прошептать.
— Что-то случилось? — забеспокоился мой надзиратель.
Несколько мгновений пустым взглядом смотрела на полки стеллажей с реагентами, а затем призналась:
— На самом деле ничего такого, с чем бы я не справилась. Но мне нужна ваша помощь.
— Я к вашим услугам, — благородно отозвался библиотекарь.
— Спасибо. — Взгляд, преисполненный благодарности, и невинно-коварное, то есть голос невинный, взгляд коварный, а слова: — Завершите здесь с уборкой.
И выскочила в двери до того, как он оценил масштаб работ.
Это не было местью за его бегство от последствий потопа или донос о моих тридцати непроверенных артефактах, а настоящая просьба о помощи. И, завершив с письменным инструктажем огневика и металлистки, я бы обязательно вернулась в лабораторию — помочь, но василиск оказался расторопнее. К моменту, когда я отправила письма с точными указаниями места и времени их пикника, Ксил уже заглянул попрощаться. Вот тогда я и решила, что возьму его с собой в лесную вылазку, создавать антураж для тайной встречи Уорда и Нии. Ведь именно такой стремительный и обязательный помощник мне и нужен.

Глава 24

После недели интенсивной работы возможность погрузиться в любимое дело — это лучшее из вознаграждений. Именно так я считала, пробираясь через сугробы к месту будущего пикника Ганса и Эвении. Жаль, но Ксил, плетущийся сзади, моего мнения не разделял. А еще он решительно не замечал ни искрящегося снега, ни красоты обнаженного леса, ни редкой для зимнего неба синевы. Более всего его занимал сегодняшний мороз и поднявшийся холодный ветер.
Кутаясь в теплое пальто, библиотекарь главного книгохранилища Академии МагФорм то и дело до самых ушей тянул намотанный на шею шарф или шапочку, дул на руки в толстых шерстяных перчатках и чуть ли не со стоном притаптывал ногами в утепленных охотничьих ботинках. Он одет был втрое лучше меня и все равно мерз, как ящерица.
— Ирэн, вы говорили, что мы проведем серию опытов на новой площадке…
— Говорила, — охотно согласилась я, взглядом выискивая нужную поляну.
— И что эта площадка будет оборудована наилучшим образом.
— Именно так.
— А еще на ней не придется убирать, — продолжил он перечисление доводов, которые я использовала для его уговоров.
— Все верно.
— Но я не вижу здесь зданий и даже подземных лабораторий не ощущаю, совсем.
— А их тут и нет. Мы будем практиковать под открытым небом! — радостно улыбнулась я, взмахом рук указав на чистый небосвод, застывший лес и снега. Думала, василиск будет счастлив, а он окончательно расстроился и осел в сугроб со стоном.
— И зачем я дал вам свое согласие?
— Чтобы помочь страждущей! — И, присмотревшись к ближайшим деревьям, я уверенно заявила: — И вы мне очень помогли! Ксил, вы нашли подходящее место.
— То есть мы теперь можем вернуться? — вопросил замерзающий несчастным голосом.
— Нет! Но мы можем приступить к цели этой поездки!
— О-о-о-о-о-о…
А я уже раскрыла карту маг-разметки и, пройдясь вокруг поляны, проставила маячки у нужных деревьев, а замкнув цепь, вызвала на снегу светящуюся схему праздничных элементов.
— Ксил, не стенайте. Лучше разложите кристаллы для костра в центре…
— Зачем? — Видимо, вспомнился ему мой опыт с летним дождиком, который обернулся потопом, а потому он почти взвизгнул: — Вы сегодня решили с огнем экспериментировать?!
— Чтобы погреться, — укоризненно покачала головой и забрала у него сумки с составами для работы. — С огнем играть не будем, во всяком случае сегодня.
И улыбка повеселевшего библиотекаря медленно сползла с лица. Но расстраивался он недолго. Костер на кристаллах жарко разгорелся, и замерзший застыл перед ним, блаженно смежив веки, а я приступила к творчеству.
Итак, для начала я воздушными потоками пригладила снег, затем подняла из снега незамкнутую циркульную колоннаду из двух рядов колонн. Они ограничили пространство поляны, но не закрыли ее от леса и неба. Без крыши и простенков конструкция смотрелась легко и в то же время основательно, а прямо по центру оказались профессорский камердинер и костер. И я, рисуя возле василиска аккуратный ледяной диванчик, столик и несколько миниатюрных водных скульптур в форме цветков лилий, с улыбкой вспомнила, как получила заклинание замерзшей воды и автограф у мага-водника.
Все-таки, что ни происходит, все к лучшему.
Тот вечер был сказочным, и я пообещала себе, что обязательно повторю все трюковые связки заклинаний, которые увидела в театре. Осталось лишь уговорить Дейра помочь мне с экспериментами, и все! Но это потом, а сейчас… Я переходила от колонны к колонне, насыпая в лунки маг-составы, и, завершив с подготовительной частью, остановилась возле огня.
— О чем задумались, Ирэна? — спросил отогревшийся василиск. Его золотые чешуйки теперь блестели так же ярко, как и темно-карие глазищи, а румянец перестал быть ярко-красным из-за мороза.
— О конспирации. Не хочу, чтобы эту поляну еще кто-нибудь увидел. — Я моргнула пару раз, глядя на огонь, и только сейчас заметила, как вокруг стемнело.
— Зачем? — недоумевал он. — Думаете, еще какую-нибудь пару потянет в лес на радостях от свежевыпавшего снега?
— Все может быть, лучше подстраховаться.
— В таком случае почему бы вам не использовать один из своих недавних просчетов? — Теперь наступила моя очередь удивляться. На что он, потерев переносицу, глубокомысленно сообщил: — Каждая ошибка — своего рода открытие…
— Понимаю, но о какой из них идет речь? Я вчера и сегодня отменно наошибалась.
Хмыкнул, точь-в-точь как профессор:
— А ваша воздушная тряпица?
— Но она прозрачная. — После насыщенного дня новые идеи я воспринимала с трудом и сейчас виновато улыбалась.
— А вы ее снегом припорошите, — подсказал Ксил. И, насвистывая, взялся доставать из сумки пару чашек, закупоренный чайничек с чаем и сырные бутерброды от матушки Агафьи. — Только для начала следует переку…
Он не договорил, застыв как каменный, словно бы к чему-то прислушиваясь.
— Что? — насторожилась. — Ксил, что не так?
— Ирэна, сюда кто-то идет! — прошипел он через несколько мгновений.
— Но я ничего не слышу.
— Немудрено, гость идет по серому подпространству. — Библиотекарь Академии МагФорм с небывалой резвостью собрал все в сумку, потушил кристаллы в костре и, схватив меня за руку, утянул за ближайшую колонну.
— Давно бы так… — молвила я, на что он прошипел сердито:
— Тихо!
Через десять секунд из воздуха на расчищенную площадку поляны вышли трое, в черной одежде с красными брошами в шейных платках. Высокие, стройные, один темноволосый, второй рыжеволосый, а третий…
— Ршайг! — радостно воскликнула я, и беловолосый вампир мгновенно оказался рядом в почтительном поклоне.
— Ирэна Адаллиер. — Он поцеловал мою руку, помог подняться из сугроба. — Рад знать, что вы не боитесь зимней ночи.
— А вы явились побродить в темноте? — Я удивленно вскинула брови.
Он кивнул:
— Служба обязывает. — Кровопийца улыбнулся, глядя прямо на меня, и произнес: — И, к сожалению, мне не всегда дозволено лицезреть столь нежную красоту.
Комплимент серокожего пришелся по душе, но был чуточку некстати. В окружении охранников Эвении Ритшао я чувствовала себя неуютно и скованно, наверное, именно поэтому и предложила:
— А не хотите ли вы нам помочь? — Взмах руки на поляну. — Видите ли, нам удалось воссоздать лишь часть плана, а к осуществлению второй части мы оказались не готовы. — И, повернувшись к вовремя хмыкнувшему василиску, произнесла: — К слову, знакомьтесь, это Ксил.
Мой помощник и сообщник тут же стал впереди, как бы ограждая и защищая меня от вампиров.
— Ксил, это Ршайг и…
— Деван, Горф, — назвал их имена доверенный вампир королевской сестры.
— Очень приятно!
Три пары красных глаз смотрели с прищуром и в ожидании. Повстречайся они мне ранее, я бы молилась в преддверии скорой смерти и мысленно составляла завещание, но не сейчас.
— Итак, — в предвкушении потерла руки, — сейчас быстро перекусим и начнем развешивать воздушный защитный текстиль!
— Разве подобное возможно? — удивился серокожий.
— Да!
Они еще не знали, на что согласились, и я не спешила рассказать. Но прошло не более получаса, и карабкающиеся по деревьям кровопийцы с шипением вспоминали серокожую брань. А все потому, что я не могла сплести один длинный ковер, зато с легкостью справлялась с небольшими платками. Ксил, припорошив маг-ткань снегом, подавал ее вампирам, а те, время от времени недовольно глядя на меня, развешивали.
— У вас прекрасно получается! — щебетала я, посылая невинные улыбки своим помощникам. — Просто великолепно! Без вас я бы ни за что не справилась…
В ответ обязательно летело что-нибудь из разряда: «Мы бы и так защитили пару от ненужных взглядов». На что следовал безапелляционный ответ: «От чужих — да, но не от своих собственных!» Они молчаливо соглашались и продолжали работать.
Через час мы завершили и, к радости василиска, в мгновение ока вернулись в усадьбу Лесски. Будучи признательной за помощь, я даже в холле дома продолжила говорить об исключительной выносливости вампиров, их силе и мастерстве, скорости и уникальном понимании.
— Благодаря вам, Ршайг, я получила уникальный опыт!
— Мне досталась не самая сложная… работа, — ответил серокожий.
Я прикусила губу, а он улыбнулся, словно бы приглашая к последующему флирту.
— Ах, бросьте. — Легкое прикосновение к его плечу и шепотом: — Я совершенно не устала…
— Неужели. А разве вы несли меня всю дорогу?
— Нести не несла, но морально поддерживала. И признаюсь, если бы не вы…
— Вот как?
— Да! — Кивок, и почти с трепетом произнесла: — А еще я прекрасно провела время.
— Что ж, в этом я с вами абсолютно солидарен.
Подобному факту не радоваться было невозможно.
— Согласны повторить?
— Буду рад! — Доверенный охранник Эвении поцеловал мои пальчики и, глядя в глаза, произнес: — До встречи…
Не то вопрос, не то утверждение, и я просияла улыбкой счастливицы:
— Всенепременно!
Вампир ушел в серое подпространство, предварительно кивнув кому-то сзади меня. Оборачиваюсь, и моя улыбка растаяла в мгновение ока. Там стоял Дейр, хмурый, злой и, несомненно, неправильно воспринявший только что увиденную сцену. Странно, но мне неожиданно захотелось оправдаться.
— Я… мы… то есть я и Ксил…
И запоздало поняла, что зря ссылаюсь на василиска, его же тут нет. Мы, как только дождались прибытия Ганса и Эвении на поляну, первым делом сопроводили домой вновь замерзшего библиотекаря, а затем уже прибыли сюда.
И ехидный дейровский хмык оборвал меня на полуслове:
— Находите время не только на учебу, но и на встречи.
— Не совсем.
Профессор поморщился, потянулся к затылку, но не потер его, а лишь с раздражением поправил шейный платок:
— В любом случае за вас можно только порадоваться и пожелать… — грозная пауза и хмурое окончание фразы, — удачи.
Я возмущенно всплеснула руками. Всевышний, что он обо мне подумал?!
— Мы не…
— Пожелать удачи завтра, на экзамене, — бросил он коротко и развернулся, чтобы уйти.
— Благодарю.
Мой шепот правообладатель расслышал, кивнул и уже из-за двери сообщил:
— Завтра буду поздно… Расскажете, как прошло.

* * *

Расскажете… Расскажете… Конечно, расскажу!
Не вовремя он напомнил мне про вступительный экзамен. Я лишь на несколько часов избавилась от нервной дрожи, и вот опять! Войдя в свою комнату, хлопком включила свет, и все поверхности спальни засияли формулами, выключила свет, и заклинаниями засветился текстиль, который от надписей не отстирывался.
— Всенижний!
Только сейчас ощутила и осознала, что я устала не только учить, но и бояться. И, махнув рукой, пошла в гардеробную за сорочкой, а затем в ванную комнату. За приготовлениями ко сну я не сразу заметила, что на прикроватной тумбочке рядом со стаканом воды стоит маленькая стеклянная баночка и карточка с надписью. Послание от Дейра гласило: «Одну каплю на стакан воды, и сон будет спокойным». Жаль, но я уже сделала несколько глотков воды, а капля состава получилась большой, следовательно, концентрация напитка превысила допустимую норму, о чем поведал слишком резкий запах. Можно сказать, даже дурманящий. Конечно, пить я его не пила, но, видимо, зря оставила на тумбочке. Сон — темный, живительный, глубокий пришел неслышно и утянул безвольную жертву в водоворот видений.

Глава 25

— Ирэна?! — Громкий стук в дверь и голос встревоженного огневика вырвал меня из оков только что пришедшего сновидения. — Ирэна, ты здесь?
— М-м-м…
— Ты все еще дома?
— М-м-му-ку, — отозвалась я и крепче обняла подушку.
Скрип двери и звук шагов раздались через несколько мгновений. Ганс в очередной раз пренебрег всеми правилами приличия и ворвался в мою спальню.
— Не понял… — потянув носом, он удивленно застыл где-то посередине комнаты.
— Ну-у-у, — вздохнула я и попыталась спрятаться от шумящего Его Величества Дворецкого под подушкой. Жаль, но это меня не спасло.
— Что за запах? — Шаги прозвучали ближе, затем послышался звон стекла и тяжелый мужской вздох: — Проклятый Всенижний…
Я надеялась, что он, как благородный джентльмен, увидев меня в постели, спокойно ретируется за дверь. Но после этих его слов мне неожиданно стало мокро и холодно, и никуда не ушедший Ганс взревел:
— Ирэна! Ты это пила?
С трудом открыв глаза, увидела знакомую баночку перед своим лицом, чем-то опечаленного и встревоженного огневика и стены своей ванной комнаты.
— Доброе утро… — пролепетала сипло.
— Полдень, — поправил он.
— Ну и что… ты поэтому кричишь? — посмотрела на него с укоризной.
— Нет. Не поэтому. Скажи мне, дорогая наша служка, ты пила этот состав? — Привлекая мое внимание к предмету вопроса, он встряхнул баночку.
— Из бутылочки? Нет.
— А из стакана? Там меньше половины…
— В-во-ду-уда, состав… нет.
— Тогда чего ты напилась?! — Дворецкий убрал в сторону состав с успокоительным и теперь двумя руками держал меня за плечи, прожигая черным взглядом. И я только сейчас поняла, что лежу перед ним в одной сорочке, по горло погруженная в воду. А ткань явно обрисовала все тело, и… почему-то это меня ничуть не волнует.
— Я не напилась, но нанюхалась. Состав закрыла, а стакан остался на тумбочке, вот и…
— Слава Всевышнему!
Всего на мгновение огневик предстал передо мной совсем другим, взволнованным, уставшим и заботливо теплым — замечательным. И я тут же задалась важными вопросами.
— Слушай, Ганс, а как ты Эви свое лицо покажешь? — Черный взгляд с прищуром тут же сосредоточился на мне, но я лишь пожала плечами. — Понимаю, маскарадная маска была на балу, свою собственную маску ты показал на пикнике… А когда познакомишь с собой настоящим? И, к слову, как прошел вчерашний вечер?
— Мы…
Схватившись за бортик ванны, я подалась к нему:
— Что-то не понравилось?
— Все было замечательно… Спасибо, но мы всего не досмотрели…
Взгляд он отвел, а я предположила лишь один вариант развития событий, а потому достаточно неприличный вопрос заключила в максимально обтекаемую форму:
— Не удержался от соблазна и поддался ее демоническим чарам?
Огневик удивленно вскинул брови, а я медленно поднялась из ванны. Странное спокойствие позволило не стесняться не только слов, но и моего мокрого вида. Сорочка просвечивает? Ну и пусть…
— В следующий раз, Ганс, когда захочешь обвинить Эви в распутстве, вспомни себя, а затем ее прочих воздыхателей.
Мужчина нахмурился.
— Во-первых, мы не досмотрели, потому что нас спугнули. — Это он заявил, продолжая сидеть на полу и взирать на мои голые ноги. — А во-вторых, разве юная леди имеет право на подобные вопросы?
— А ты против?
— Это неприлично, и мы не настолько близко знакомы, — заметил он с улыбкой, но не поднял взгляда черных глаз.
— А для того, чтобы врываться в мою спальню и мочить меня в ванне, достаточно?
— На то были причины.
— О да… — скептически произнесла я и гордо удалилась из комнаты. Но буквально через секунду вернулась назад: — Ганс, а зачем ты меня будил?

* * *

На ковер приемной комиссии в Академии МагФорм я попала в числе последних абитуриентов и, в отличие от прочих поступающих, была выспавшейся, невероятно спокойной и безупречно одетой. Ни складочки на светло-зеленом платье, ни загиба на белых воротничке и манжетах. Не знаю, как этого эффекта добился наш Ганс, но одевал меня именно он. Видите ли, не понравилось ему, как я, услышав об экзамене, ринулась на выход из дома, будучи все в той же мокрой рубашке.
Как по мне, если сказано: «Собирайся срочно!», значит, мешкать нельзя, но Его Величество Дворецкий решил иначе. Правда, одевал он меня споро, время от времени ругая сквозь зубы новомодный фасон закрытого платья с множеством пуговичек и петелек. Однако справился с ним так же быстро, как и с бельем, чулками и корсетом, затянутым на мне поверх сорочки. Удивительно, но огневик не забыл о капельке духов, бальзаме для губ и ленте, чтобы заплести мои волосы, но он не озаботился такой важной деталью, как обувь. А потому я сейчас была похожа на миленькую лесную фею из детских сказок — с невинными глазками, сложными косами и босыми ножками. Последние я, стоя перед кафедрой, попеременно поджимала под себя и отстраненно думала о том, как много прекрасных людей и нелюдей ждет меня. Во дворе академии — бессильно злящийся Ганс, в коридоре учебного корпуса — встревоженный Ксил, а внутри аудитории — все члены приемной комиссии, явно скучающие.
И с чего бы им выглядеть заинтересованными, если на мое приближение даже маг-поле регистра не отозвалось. Аппарат активировался лишь на третий мой подход и, высветив жалкие крохи искр, чихнул, чтобы замолчать на веки вечные. И вот теперь, простаивая у стола с билетами, которую минуту подряд я вяло думала о том, как несправедливо, что он сломался именно на мне.
— Простите, но вы бы не могли поторопиться с выбором? — Крупный седовласый мужчина с пышной бородой, в которой все еще просматривались темные пряди некогда жгучего брюнета, смотрел на меня с укором. — Мисс…
— Да?
— Мисс… — он сверился с моими бумагами, вскинул удивленно бровь, но по имени называть не стал, заметил только: — Вы задерживаете комиссию и еще троих абитуриентов.
Я посмотрела вначале на господ заседающих, а затем на будущих студиозов и, наклонившись к магу Дениэ Гову, как гласила табличка на столе, бесстрастно ответила:
— Первые давно заняты своими делами, а вторые вовсе не рвутся вперед. Поэтому попрошу вас не отвлекать меня от поистине сложного выбора. — И, заглянув в его глаза, добавила: — К слову, как думаете, какой билет лучше: тот, что с маленьким крестиком в правом углу, или тот, что с сердечком в левом?
— Что? — Маг резко поднялся, ничего не увидел и, верно рассудив, решил обойти стол. А я радостно просияла:
— Действительно, какие, к Всенижнему, крестики и сердечки! Я же воздушник, вот и возьму тот, что с волной. — И, перевернув листок, громко зачитала секретарю в красном свой номер: — Билет 326, Ирэна Адаллиер.
Удивительно, но все члены комиссии неожиданно перестали обсуждать невероятное событие, произошедшее ночью, а демоница вместо того, чтобы записать номер, со злобой сломала карандаш.
— И так запомните? — спросила я недоуменно. — Что ж, хорошо. — И со спокойной душой направилась к свободным местам на носочках. Потому что пол холодный.
Меня мало волновало, почему секретарь забыла о флирте с преподавателем-огневиком, а комиссия более живо отреагировала на мое имя, а не на меченые билеты, которые обнаружил земляник Гову. Главное сейчас правильно ответить на вопросы и сдать практическую работу.
Полчаса, отведенные на подготовку, я провела в раздумьях и сомнениях, потому что билет мне попался странный, а практическое задание слишком простое даже для первого курса. Создавалось ощущение, что эта «поблажка» ждала совсем не меня. Подняв взгляд от билета, неожиданно осознала, что осталась последней из абитуриентов и вся комиссия выжидательно смотрит в мою сторону.
— Итак, мисс Адаллиер, вы готовы?
Мое имя сопроводила гибель очередного карандаша в руках демоницы, весьма нервной особы, к слову.
— Относительно. — Я медленно спустилась к кафедре и заняла место ответчика.
К слову, отвечать мне сейчас абсолютно не хотелось, с большей радостью я бы расспрашивала. Например, о том: «На чем погорел земляник Дениэ Гову, несомненно, бывший тройкой?» Он теперь, как и барон Кервас, без магического отпечатка казался простым человеком, случайно забредшим в академию. Или «Где Ердан Кеслер, маг-водник, потерял безымянный палец правой руки?» и «Почему Норбит Нокбо, огневик, флиртует с демонессой в красном?» — ведь рядом сидит его однофамилица Гарива Нокбо, воздушница, с идентичным обручальным кольцом на пальце. А еще: «Что древянистка Алтая Турмалинская, женщина средних лет и средней внешности, делала прошлой ночью в королевском лесу?» Ведь это именно она с упоением рассказывала членам комиссии о фантастическом маг-представлении над невидимой поляной, которую охраняли вампиры.
— И что вы хотите нам рассказать? — скучая, спросил профессор Кеслер.
— С радостью поведала бы сказку, — честно призналась я, — но боюсь, все мы не для этого собрались.
— Интересное наблюдение. — Гову все еще хмурился и продолжал методично рвать на клочки билеты. Мечеными были все, в том числе и мой, к которому он уже зрительно примерялся. — Какой у вас билет?
— Номер 326.
— И что в нем? — Оставшийся без внимания демоницы, Нокбо перенес все свое очарование на меня. И совершенно зря, для женатых я абсолютно дефектная.
— Задание, — с улыбкой ответила не ему, а Кеслеру и сидящему рядом с ним Гову. — Хорошее задание, с подковыркой.
— С чего вы взяли?
Мужчины одновременно подались вперед.
— Видите ли, в первом вопросе присутствует ответ на третий, но третий включает в себя противозаконные действия. Иными словами, маг, который правильно ответит на все вопросы, либо давно практикует, либо нарушает. — Они недоверчиво прищурились, глядя на меня, я же продолжила: — Второе вероятнее всего, так как абитуриенты академии вряд ли имеют лицензию.
— И как вы к этому пришли? — Настороженный взгляд земляника не предвещал ничего хорошего. А вот худой водник с необычными синими глазами и белой кожей улыбнулся, говоря ему:
— Как вариант, мисс Адаллиер правильно ответила на билет… — Треск очередного сломанного карандаша огласил аудиторию, но мы его уже не замечали. — Сопоставила вопросы и решила не скрывать факта своей незаконной деятельности. Верно?
— Нет. Я всего лишь прочитала, что написано на свободном поле. — И, развернув билет лицевой стороной к членам комиссии, призналась: — Мне известны ответы на первый и второй, третий… остался на подушке, — вспомнила я его местоположение в комнате. И ведь не выучила ответ лишь потому, что, добираясь до своей подушки, использовала ее по назначению. Но поздно сожалеть…
Отдав ученым мужам билет и листки с ответами, я вздохнула:
— А практическое… и заданием считать нельзя.
— Оно для второго курса, — попытался вразумить меня Кеслер, но я лишь повела плечом. У меня был замечательный наставник, и сама я тянулась к знаниям, а потому уверенно считаю опыт по созданию бриза простым и малоинтересным.
— В таком случае держите это… — Демоница, до сих пор тихо ломающая карандаши, выудила из картотеки пластинку и швырнула в меня. Судя по ее взгляду, она явно намеревалась выбить мне правый глаз.
К счастью, мое удивительное состояние спокойствия позволило послание не только поймать, но и поблагодарить отправителя. Бросив короткий взгляд на новое задание, виновато улыбнулась:
— У меня с подчинением вьюна в последний раз возникли проблемы. Маг-форма начального типа растворялась, а вот вторичного чуть не размозжила вампира о потолок.
— Врете, — пожурил водник. — Воздушный змей второго порядка не поддается искрам.
— Только если искра не использовала маг-составы усиления Тамис и Дош, — парировала я.
— Тогда щит, — последовало предложение от древянистки. — Надеюсь, с ним вы справитесь.
— Я тоже надеялась… — горестный вздох, — но у меня лучше получаются щитовые тряпицы. — Честность превыше всего! — Они гибкие, и невозможно предугадать, в какую сторону отразят удар.
— Это попытка присвоить работу неизвестного автора себе? — нахмурилась магиана, уверенная, что я слушала ее рассказы о той самой поляне. — Еще скажите, что вы способны вызвать легкий летний дождик.
— А в подобном признаваться нельзя? Вроде бы вполне законный эксперимент.
— Вполне. — Она сердито поджала губы и недоверчиво прищурилась.
— Вы работали с водой? — Взгляд Кеслера стал более цепким, и водник предвкушающе потер руки: — И каков был результат?
— Неожиданный… — Вспомнился потоп, устроенный в доме девятого, и голос мой стал глуше.
— Хотелось бы взглянуть. Озвучьте заклинание.
— Эхорке Кевассая ля мурто дашева Рисс-г! — тщательно проговаривая каждый звук, произнесла я. — Эхорке ке сарримадд!
— А если произнести без удвоенного «д» в конце слова? — И прищур такой, словно бы это не одна из самых распространенных ошибок магов, которую я ради Ксилова спокойствия запомнила на всю оставшуюся жизнь.
— Мы получим шторм.
— Прекрасно. — Его похвала прозвучала искренне. И сразу же за ней последовал вопрос: — Что использовали для активации?
— Щепотку корва, горсть сордольи и несколько капель тарасс и саны, а также амулет усиления. Маг-составы тут не помогут, — перебила я его следующий вопрос. — И лучше, если артефакт будет валлийского производства. К слову, для опыта вы подобное раздобыть сможете?
— Сейчас спросим… — Водник повернулся к Гариве Нокбо и со светящимся взглядом попросил: — Ты бы не могла…
Воздушница устало кивнула. Она хоть и не разделяла живого интереса профессоров к моей персоне, но и не кривилась, как секретарь и древянистка. Легко закрутила в потоке голосовое послание с запросом амулета и направила его к вышестоящему руководству.
Через несколько секунд пришло сухое: «Для кого?» 
— Для абитуриентки Адаллиер, — подсказал Дениэ Гову, и магиана направила и это уточнение.
В ответ прилетело: «А имя у абитуриентки есть?» 
«Ирэна». 
Никогда не знала, что мое имя может вызвать подобную реакцию, и совсем не ожидала, что в гулкой аудитории раздастся: «Нет! Не давать никаких артефактов, составов усиления и прочих катализаторов». 
После отказа мое упоительно миролюбивое состояние внешнего наблюдателя дало трещину, неожиданно вылившись в зудящее раздражение. Вспомнилось, как на пути к светлому будущему мне отчаянно препятствовал папенька, затем жених, следом Дейр, потом какая-то наглая секретарша ректора, а теперь еще и этот…
Всевышний, сколько еще мне бродить по лабиринту реальности в поисках выхода? Несомненно, от него ответа не последовало, и я приступила к решительным действиям, какие со стороны можно было бы назвать дерзкими. Не обращая внимания на удивленные лица членов комиссии, я, просчитав путь, которым пользовалась воздушница, послала неизвестному руководителю следующее: «Обозначьте причины для отказа абитуриентке Ирэн Адаллиер».  И в аудитории наступила глухая тишина ожидания с ноткой изумления, неприязни и одобрения. Последнее исходило от Гаривы Нокбо, которая прошептала мне: «Молодец» — и, возможно, в первый раз за день улыбнулась.
Я коротко кивнула ей с замиранием сердца, ожидая ответа от дотошного руководства Академии МагФорм. Сердце гулко отсчитывало удары, кровь неслась по жилам с удвоенной скоростью, и казалось, что большая светлая аудитория с овальными окнами наполняется вечерним сумраком, а ряды столов, ступенчато поднимающиеся в высоту, дрожат. Или же это у меня от страха темнеет в глазах и от холодного ужаса стучат зубы?
Ответить на этот вопрос я не успела, так как в лабораторию ворвался не кто иной, как Радос Лесски. И его черная мантия отличалась от профессорской лишь серебристым знаком на груди. Ректор!.. Ректор, который с шальной улыбкой без промедления отвечал на отправленный мною вопрос.
— Зачем же сразу отказывать?
Профессора недоуменно переглянулись, а он продолжил:
— Все вы уже насладились результатами ее опытов и единодушно признали крайне талантливой и непредсказуемой. — Псевдосвекор приблизился ко мне и по-родственному опустил руку на плечо: — Ирэна, здравствуйте.
— А? Да… — ответила невпопад и задумалась, что значит «насладились результатами»? Когда? Я никому ничего еще сделать не успела, а они все уже испробовали…
К счастью, этим вопросом задалась не только я, но и члены комиссии. Отец девятого улыбнулся с предвкушением и первым делом обратился к огневику:
— Профессор Нокбо, пару недель назад благодаря именно этой девушке мы с вами учились летать на снежной метели. Помнится, вы тогда очень лестно отозвались о юном экспериментаторе…
— Я думал, что это Дейр, — хмуро заметил мужчина.
— Да, — кивнул Лесски, — так же думал и Кеслер, когда я показал ему слайды насквозь промокшего дома…
Водник звонко хлопнул ладонями по столу, восклицая:
— Вот почему вы не допустили ошибку в произношении. Удвоенное «д»!
Я медленно кивнула в ответ, хотя на самом деле хотелось сбежать и спрятаться, но Радос руку не убрал, продолжая удерживать меня за плечо.
— Дениэ Гову, — он обернулся к выгоревшему магу-землянику, — тридцать маг-предметов, переданных профессором Лесски вам на проверку, создала…
— В курсе, — ответил тот с кривой ухмылкой. — Часть из них мастер подписал фамильным росчерком с занимательным сокращением: «ИрАд». Хочу заметить, что псевдоним подобран идеально. Очень характерные артефакты получились…
Всевышний, а я не помню, ни как делала их, ни как подписывала! Что же сейчас будет? И интуиция моя никак не определится: финал будет хорошим или в финале хорошего будет мало.
— Ну и последнее. — Псевдосвекор похлопал меня по плечу, сообщая членам комиссии: — Ирэна поступает в академию, дабы завершить свое образование и заняться праздничным оформлением торжеств. К слову, первый ее проект уже произвел фурор…
Здесь он сделал паузу и с улыбкой посмотрел на удивленную меня.
— В обществе? — предположил Дениэ Гову.
— В королевском лесу, — с гордостью сообщил глава семьи Лесски, — прошлой ночью для нашего дворецкого и его пары она создала целое шоу. Алтая Турмалинская, вы совсем недавно упоминали о нем в ректорате.
Брови древянистки взлетели вверх. И в данный момент это было самое яркое проявление эмоций, потому что остальные члены комиссии уже ничему не удивлялись и что-то записывали в бланки, одна лишь секретарь хмурилась.
— Думаю, на этом вопрос о практическом задании можно считать закрытым, — произнес Радос Лесски и, погладив мое плечо, направился к двери аудитории, как вдруг был перехвачен любительницей ломать карандаши.
— Простите, сэр! — Демоница, облаченная в красное платье с весьма затянутым корсетом, преградила ему дорогу.
— Послушаем? — не поднимая головы, спросил Гову.
— Конечно! — ответила весело улыбающаяся Нокбо и завернула волну воздушных потоков так, что возле нас раздался возмущенный женский шепот.
— В прошлый раз Дейр отказался устраивать прием в доме, сославшись на служку… которая напортачила в лаборатории.
— Ах, это… — Лесски ничуть не смутился вопросу и даже обрадовался. — Это правда, Найша.
— Вот так дела… — протянул задумчиво кто-то из профессоров. — Секретарша метила в невестки.
— Неожиданно, — поддержали его коллеги.
Взгляды членов комиссии устремились ко мне, я же, сцепив перед собой руки, со страхом ждала слов псевдосвекра. Какую роль он мне отведет? Прибившейся крибы или невестки? И если вторую, то как объяснит мое служение девятому? Ведь сама я этого пояснить бы не могла, просто не видела выхода из положения.
А он, оказывается, видел…
— Ирэна действительно служкой попала в наш дом. — Холодная учтивость в голосе Радоса пробирала морозом до костей. — Просто моя супруга не представляла, как еще их познакомить. Вы же знаете Софию.
Проклятый Всенижний! Я уже приготовилась к смешкам ученых мужей и жен, но они молчали. И получается, что с мамой стихийника члены комиссии знакомы давно, потому что маги, сидящие предо мной, подобной авантюре со знакомством не удивились совсем и единодушно признали: «Ее почерк…»
А ректор продолжил говорить с секретарем учтиво и в то же время с иронией:
— Соглашусь, метод специфический, однако и действенный…
— Что вы хотите этим сказать?
Демоница словно бы одной интонацией просила забрать слова назад, но Радос не внял, ответил с гордостью:
— С недавних пор Дейр стал маг-опекуном Ирэны.
Вопль страждущей оглашает всю аудиторию и долетает эхом из прослушки: «Но у нее же только искры!»
В это мгновение я перестала дышать, а Радос выдвинул совершенно немыслимое и в то же время правдоподобное утверждение:
— Что еще раз подтверждает искренние чувства моего сына к невесте.
Всевышний! Вот это поворот, вот это объяснение! И уже никто и никогда не укажет на мое позорное положение крибы, на мою зависимость от правообладателя. Отпала необходимость в сокрытии места жительства и отношений с Дейром Лесски! Магически опекаемая невеста профессора — это уже не зависимая профессорская служка, а свободный человек.
Тихий свист мужчин развеял мое оцепенение, а шепот воздушницы приободрил, она опять меня хвалила, но на этот раз за выбор жениха. Удивление, оторопь от счастья и легкая заторможенность опутали меня, и с этого момента я осознавала реальность урывками, словно бы слайдами запечатлителя.
Вот профессора зачитали свое решение и единодушно приняли меня в студиозы академии.
Затем демоница предлагает расписаться в договоре с вязью заклинаний на полях и ректорским фамильным росчерком внизу. Послушно визирую документ, забираю его маг-копию с собой.
На выходе из аудитории меня радостно встречает василиск с мертвенно-белой кожей и облетающими со щек золотыми чешуйками.
Вот, пересекая двор, к нам спешит Ганс… и стоило ему коснуться моей руки, как вспышка перемещения окутывает нас непрозрачным пологом.

Глава 26

— Меня приняли… — Прижимая к груди договор, я стояла в гостиной дейровского дома перед Ксилом и Гансом, явно пугая их своим замороженным спокойствием.
— И как? — спросили они.
— Все профессора похвалили мои прошлые опыты и сегодняшние ответы. Одна лишь демоница пожелала подавиться.
— Этого следовало ожидать, — кивнул огневик, отбирая у меня бумагу и откладывая ее на стол. — Не расстроилась?
— И внимания не обратила. Я такая…
— Странная. — Василиск придвинул меня ближе к камину.
— Босая, — хмуро заметил дворецкий и принес мне плед.
— Нет, счастливая. — Я шумно вздохнула и медленно начала оседать на пол. Кажется, в этот момент сознание мое решило раствориться в темноте и тишине, и слова мои произнесены были совсем тихо: — Меня без проволочек зачислили в главное учебное заведение страны…
— Да, это сногсшибательная новость, — согласился Ганс, подхватывая меня на руки.
— А ректором там Радос Лесски… служит, — заметила со смешком, почти проваливаясь в темноту.
— И это также здорово, — кивнул он и прикоснулся к моему лбу губами: — Ты горишь, но все еще находишься под действием снотворного.
— Простыла? — Ксил подошел ближе.
В ответ от огневика прозвучала сущая нелепость:
— Да…
И неправда, и совсем это не простуда, а счастье от того, что теперь на пути к моей цели преград больше нет! Именно так я бы им и заявила, если бы могла.
Проснулась в районе двенадцати ночи от небывалого чувства голода. Хотя чему удивляться, судя по тому, что я помню, поесть перед экзаменом мне не дали, а после уже я съесть ничего не успела. Но вот теперь самое время наверстать. Еще не совсем проснувшись, я выскользнула из-под одеяла и наступила на что-то холодное чешуйчатое и… Сердце замерло.
— О Всевышний!
По чужому хлопку в комнате вспыхнул яркий верхний свет, а предо мной возник огромный золотистый ящер.
— Ирэна, что стряслось?! — спросил он.
Некоторое время я оторопело смотрела на Ксила во второй его ипостаси, не зная, смеяться мне или плакать, а затем, глупо заикаясь, произнесла:
— Я на-наступила… я наступила на… — взгляд вниз и с облегчением: — На ваш хвост.
— Как же вы меня напугали, — с зевком признался он, медленно возвращая себе человеческую форму. То есть молодого кареглазого человека в помятой рубашке, брюках и полосатых носках удивительной зелено-желтой расцветки.
— Могу сказать то же самое и о вас. — Скептически оглядела наряд библиотекаря Академии МагФорм и задалась немаловажным вопросом: — К слову, вы откуда здесь?
— С кушетки. — Он махнул рукой на новый предмет в моей спальне, на ту самую кушетку, которую Дейр отказывался поднимать из лаборатории.
— И почему вы спали здесь?
— Потому что, как оказалось, за вами глаз да глаз нужен, — прищурился он с укором. — Ирэн, как вы себя чувствуете?
— Хорошо.
Я потянулась за халатом, стоять в одной сорочке перед мужчиной — это… и от смущения прикусила губу. Вспомнила, в каком виде предстала перед огневиком этим утром. Или не утром, а днем? И виновата ли я, если он сам меня из постели забрал и в ванну окунул? К слову, день был весьма спокойно проведен, ничего не смущало, не задевало, не отвлекало и не ввергало в ужас, а вот сейчас… Я судорожно выдохнула и, завязав поясок тонкого одеяния, заставила себя успокоиться. Как бы сказала моя тетя Элеонора Рус: «Чего изменить не в силах, о том не сожалей», и я решила последовать ее мудрости.
— А Ганс где?
— Уехал, строго-настрого велев не показывать Дейру ваши документы студиоза.
— Это еще почему? — нахмурилась я, отыскав глазами копию маг-договора на столике у зеркала.
— Не знаю, я не вижу всего маг-текста… — пожал он плечами.
— Так, посмотрим. — Я раскрыла бумаги, вчиталась и закрыла, почти беззвучно повторяя: — Третий курс… Третий курс… Третий!
Не верилось, совсем. Раскрыла, прошептала вновь и беззастенчиво завизжала:
— Тре-е-е-е-е-е-е-ти-и-и-и-и-и-й!
— Что? — не поверил василиск.
— Меня приняли не на второй, а на третий курс! Сразу на тре-е-е-е-ти-и-й… Это надо отметить! — Аккуратно отложив договор на прикроватную тумбочку, вспомнила обещание, данное самой себе — полбокала рогского. Точно! Или нет… — Я остановилась у двери, подсчитывая, что правильнее будет полбокала за поступление и вторую половину за курс! Раз в жизни ведь можно?
— Ксил, за мной.
И, распахнув двери, я побежала вниз, совершенно не слушая увещеваний спешащего следом василиска.
— Это не лучшая идея… Ирэна, стойте!
Уже в кухне:
— Зачем вы открыли кладовую? Что вы пьете?
И, взглянув на бутылку:
— Вы же не ели ничего!.. Ирэна!
Я успела сделать лишь три глотка, и Ксил, отобрав бокал, посмотрел хмуро, отругал, а затем заставил меня съесть столько, словно бы мною была опустошена бутылка, не меньше. А впрочем, меня это мало расстроило, и даже наоборот, повеселило. В доме профессора это был уже третий мужчина, проявивший обо мне неподдельную заботу, о чем я тут же поспешила сообщить, незаметно перейдя на фамильярное обращение.
— Ксил, ты такой хороший. — И без того большие глаза василиска стали еще больше, а я самозабвенно продолжила: — Такой заботливый, тактичный, внимательный…
— Ирэна, вы хорошо себя…
— Очень хорошо, — заверила с беспечной улыбкой. — А еще ты добрый и незлопамятный. Право слово, после моего эксперимента с водой я думала, что ты более не пожелаешь мне помогать. А ты согласился…
— Заставили, — ответил он.
— И все равно не сбежал при первой же возможности.
— Не дали, — горестно хмыкнул Ксил, напомнив мне этим еще одно обстоятельство.
— И не обиделся за кокон, в который я тебя завернула. — При упоминании моего бессознательного опыта в неделю зубрежки библиотекарь Академии МагФорм значительно побелел. — Да, целый час находиться в маг-ловушке не каждый способен, — тут же согласилась я и похлопала его по руке: — Но ты и это выдержал!
— Пришлось, — признался сквозь зубы.
От его слов я лишь отмахнулась, точно зная, попади в ловушку кто другой, он бы со мной год не разговаривал.
— Ты настоящий друг и помощник и… и защитник, как от вампиров, так и от моих собственных ошибок.
Сказала и задумалась над тем, а не отблагодарить ли мне этого замечательного василиска. А то вон он уже хмурится, не дай Всевышний, сбежит. Надо его срочно чем-нибудь порадовать. И вдруг на меня снизошло озарение!
— А знаешь, что я тебе подарю?!
— Ничего не надо…
— Вот еще! — Я поднялась из-за стола. — Подарок мой. Делаю его я. А значит, и мне решать, преподносить его или нет. — И, выбегая из кухни, скомандовала: — Вставай!
Что можно подарить тому, кто вечно мерзнет и не ценит зимних чудес? Несомненно, северное сияние, созданное в домашних условиях, чтобы было по-зимнему красиво и по-летнему тепло. Это заклинание я помнила наизусть, осталось лишь в библиотеке найти книгу по цветным составам, чтобы сочетания смотрелись красочно, а не раздражающе аляповато. Быстро поднявшись на первый этаж, прошла через кабинет в библиотеку и по лесенке добралась до самой верхней полки. И в недоумении застыла, не понимая, где же та книга, что мне так нужна. В кабинете о чем-то тихо бубнил Ксил, а я, скользя пальчиками по обложкам книг с кожаными и деревянными вставками, золотым тиснением, древними знаками и подписями от руки, все повторяла:
— «Реагенты цветового круга», реагенты… цветового. И куда же вы запропастились, реагенты?
Прищурилась, стараясь их взглядом отыскать, и с удивлением отметила, что жизнеописания некоего путешественника Эрика Гудвина множатся на полках нашего профессора, двоятся и даже троятся. А вместе с ними и «История госпожи Побин — первоиспытателя» в мягкой кожаной обложке, и «Древние поверья земляников» с рисунком камней на корешке, и бордовая тетрадь с новеллами прошлого века под юмористическим названием «Хмель бытия живого».
— И зачем ему столько экземпляров? — удивилась я, устало привалившись к лестнице. Хотелось спать и в то же время хотелось действовать, уникальное сочетание желаний. Глаза зацепились за яркую розовую обложку с интригующим названием «Мгновенная страсть ветреной леди».
Под действием любопытства взяла книгу с полки и раскрыла ее в середине. Вязь запрещенных заклинаний приворота и подчинения испугала меньше, чем красочные картинки в каждом левом углу.
— Всевышний, он это читает?
— Вообще-то, знаю наизусть… — ответили мне совсем близко.
Вздрогнув от неожиданности, потеряла равновесие, стала заваливаться назад, совсем позабыв о том, что я воздушница. И лететь бы мне десять метров до деревянного паркета, но меня маг-потоком поймали и притянули на балкон, что выходит из хозяйской гардеробной. Вернее сказать, попала я не просто на балкон, а в объятия Лесски.
Узрев пред собою Дейра, несказанно удивилась: он двоился.
— Девятые, вы меня напугали… Ийк!
— А еще спас от падения. — Они игриво подмигнули, попросив: — Только не говорите, что я плохой.
Я посмотрела на правого стихийника, клятвенно заверяя:
— Вы хороший! Очень хороший… — перевела взгляд на левого и с чувством сообщила ему: — И вы тоже!
Профессора, вопреки похвале, сразу же нахмурились. А я погладила их по плечам и, ни к кому не обращаясь, припомнила слова шипящей демоницы: — Распутник, бабник, негодяй… Ийк! А еще вам нужно медаль присудить.
— За распутство? — профессора удивленно вскинули брови.
— И за него тоже, — поспешно согласилась, протяжно выдохнув.
И вот тут они, Дейры, что-то явно неприятное учуяли и спросили строго:
— Ирэна, что вы пили?
— Что хотела, то и пила. — Тряхнув тяжелой головой, каким-то странным образом соединила двух профессоров в одного стихийника и уже у него потребовала: — А теперь отпустите меня, я спешу…
— Куда?
— Отблагодарить Ксила и продолжить празднование моего зачисления в Академию МагФорм!
— Что?
Он был удивлен, поражен, раздражен и чуть-чуть растерян, а я, пальчиком тыкая Дейра в грудь на каждом втором слове, гордо сообщила:
— Я поступила! Вопреки всем… всем вашим… ийк! Вашим заявлениям… на факультет Воздуха.
— А кафедру уже выбрали? — Воздушным потоком мой пальчик аккуратно перехватили и отодвинули от мужского тела.
— Выбрала… Бедствия. — Я покачнулась в его объятиях.
— Зачем туда? — Он сместил руки с моей талии на спину, а затем на плечи. — Ты же сама сплошное бедствие.
— А ваш папа так не считает… К тому же там более широкая программа обучения. И я хочу учиться, если вы этого еще не заметили.
— Вы встретились, — насторожился Дейр и, посмотрев на меня в священном ужасе, потребовал ответа: — Как вы встретились?
Не понимая причины его раздражения, пожала плечами и спокойно произнесла:
— Он запретил давать мне амулеты усиления… для выполнения практического задания, но… ийк, чтобы мне не дали от ворот поворот, явился сам и рассказал о моих ранних экспериментах и… — И с зевком, но победным голосом: — Вы проиграли в нашем пари! С вас… минус год от моего криб-срока.
— Хоть два! — фыркнул девятый, раздражаясь все больше.
— Два так два, — пожала я плечами и громко позвала василиска, оставшегося во все еще полуразрушенном кабинете. — Ксил! Зафиксируй, пока девятый не передумал…
Дверь хлопнула, и в библиотеку влетел бледный камердинер Дейра и четыре его брата-близнеца, последние, к слову, были менее плотными, но оттого не менее единодушными. Все они, прошептав что-то похожее на: «Слава Всевышнему, вы получили мое сообщение», громко заявили о том, что уходят домой и перепоручают меня правообладателю.
— Ой, что-то их расплодилось… — заметила я, глядя вниз. — Был один, теперь целых пять. Стремительное почкование? — спросила у профессора, а в ответ отчетливый скрип зубов.
И его руки соскользнули с моих плеч на шею, чтобы повернуть мое лицо к свету вспыхнувшего возле нас огонька. Всего лишь мгновение светлые глаза стихийника всматривались в меня с подозрением, а затем сердито сузились:
— Ксил, что она пила?
— Несколько глотков дымяной настойки, — тихо проинформировал тот и смущенно добавил: — На голодный желудок.
Кажется, я перепутала полки в кладовой и взяла куда более крепкий напиток. Нехорошо получилось. Мне даже стыдно стало за молчаливую борьбу с лучшим в мире помощником, когда он попытался забрать бутылку. И пусть противостояние ящеру было коротким и бессловесным, но все равно стыдно, леди себя так не ведут.
— Прости, ийк! — прошептала василиску и виновато потупилась.
— Ирэна… — Тяжелый вздох Дейра окутал мое лицо теплом, в отличие от последующих слов, леденящих душу. — Как вам ума хватило на такое? Вы хоть представляете, чему можете подвергнуть окружающих? Одно ваше бессознательное состояние мы чудом пережили, но вы явно задались целью убить всех нас во время второго! Как можно было пить настойку?! Как…
— Я нечаянно.
— Но отчаянно, — перекривил он мой тон, чем вызвал во мне дух сопротивления и обиду.
— Увидели бы вы мои документы и тоже бы напились.
— Ирэна, я же предупреждал… — с укоризненным стоном протянул Ксил — мой друг, помощник и защитник.
— Что ты сказал? — Дейр грозно глянул вниз.
— Ничего.
Поспешный ответ василиска не впечатлил стихийника, и он мягко спросил у меня:
— Рэш, что он имел в виду?
— Тс-с-с, — долетело откуда-то снизу, но я, захваченная взглядом светлых глаз девятого, уже взялась разъяснять.
— Лишь то, что мои документы студиоза вам показывать нельзя.
— Проклятье… — ругнулся библиотекарь и поспешил откланяться: — Что ж, мне пора. Доброй ночи.
— Доброй, — озадаченно откликнулся мой маг-опекун, когда Ксил ушел. Вернее сказать, сбежал, переместившись через двери кабинета в известные лишь ему апартаменты. — Забавно. Огневик исчез, ящер сбежал, ты неадекватна, я уставший… И что теперь мы будем делать?
Спрашивал он сам у себя, но я с зевком предложила:
— Гулять…
— Ну, пошли, — согласился Дейр и увел меня с внутреннего балкончика библиотеки в свою гардеробную, а оттуда в спальню, прямиком к кровати. — Хорошо прошлись, — констатировал он ехидно. — А теперь раздеваемся и ложимся.
Стихийник откинул с кровати одеяло и взялся за поясок моего халата.
— Что вы делаете?
— Ты пьяна, — заявил девятый так, словно бы эти два слова все объясняют. — А я хочу спать.
— И где тут связь? Ийк… — Отвела его руки в стороны, заявила укоризненно: — Дейр, я пьяна, но не бессильна…
— Тогда снимай сама.
— Как прикажете. — И послушно начинаю расстегивать на нем рубашку. Первая пуговичка, вторая, тянусь к третьей…
— Что ты делаешь? — Он неожиданно перехватил мои руки.
— Давайте посмотрим… — я кивнула на кровать, — спальня ваша, ванная ваша, гардеробная тоже, значит, вы ложитесь спать!
— Я тебя уложить хочу… — совершенно серьезно заявил правообладатель.
— Не надо меня у-у-укладывать.
— Как не надо? Ты пьяна…
— Это еще не повод для насилия! — грозно заявила я, ткнув в него пальчиком. — Учтите, просто так… ийк… не дамся.
— Да кому ты сдалась в таком состоянии?! — до обидного честно возмутился Дейр и хмыкнул: — Никому…
Зло прищурилась, и голос мой от едва сдерживаемых эмоций был сродни шипению.
— Пусть и выгляжу в данную минуту не самым лучшим образом, но с вашей стороны заявлять о том, что я не нужна никому, — это… Это свинство высшей степени.
— Всенижний!
Профессор раздраженно пару раз вдохнул и выдохнул, затем взял меня за руку и повел за собой. А я, ступая следом, все еще выговаривала ему тихо, но яростно:
— Я обязательно кому-нибудь да сдамся. То есть понадоблюсь, вернее, буду нужна терпеливому, доброму, заботливому, замеча…
Договорить мне не дали, в этот момент Лесски вошел в мои комнаты и сквозь зубы процедил:
— Итак, спальня ваша, кровать ваша, подушка также ваша. — И в приказном тоне: — Вы ложитесь спать!
Он не дослушал длинного перечня качеств, которые вычленят моего избранника из серой массы прочих мужчин, и, хлопнув дверью, ушел. Обидно, но долго расстраиваться по этому поводу мне не удалось, скопившаяся за всю неделю усталость неожиданно навалилась на мои плечи и утянула в сон, так и не позволив достигнуть кровати. Снилось всякое, но самым запоминающимся было то видение, где при свете маленького огонька Дейр, ругаясь, как моряк, поднял меня с пола, переместил на кровать и там поил прозрачным составом с вязкой консистенцией.
«Больше никаких вин, наливок и настоек. Вода, одна вода и только, даже по праздникам. Слышишь, Рэш?»
Я слышала и была категорически против, но не имела сил, чтобы ответить даже привидевшемуся стихийнику. Впрочем, вряд ли бы это его остановило — сон как-никак.
«И неважно, будет ли это свадьба с твоим терпеливым, добрым, заботливым… избранником, — произнес он с ехидцей, — или выпускной бал в Академии МагФорм».
На этом девятый опустил меня на подушки и покосился в сторону документов, что лежали на тумбочке.
«Так-так, значит, их мне нельзя было показывать… Занятно».
И я не знаю, что показалось ему занятным, потому что видение вдруг перестало быть красочным, наполнилось густой чернотой, в которой раздавался лишь его голос:
«К поступлению пригодна… Зачислена студиозом в Академию МагФорм. М-м-м, понятно, это тоже ясно… Факультет Воздуха, кафедра Бедствия, группа… Третий курс? Хм, хорошо, даже неожиданно с ее-то резервом».
Кажется, в это мгновение на мне поправили одеяло и погладили по плечу.
«Молодец, тобой можно гордиться».
Веселый хмык — и голос продолжает:
«И кто договор завизировал? Так-так… Ректор и фамильный росчерк отца, секретарь и подпись Найши. Чтоб ей жилось долго и счастливо. Студиоз Ирэна Адаллиер и ее подпись… Стоп, что это? Что за черт! Студиоз Ирэна Лесски?! Лесски, вашу мать… Проклятый Всенижний!»
Пожалуй, это был не лучший мой сон, в голосе Дейра слышалось столько неприкрытого отчаяния, горя и недоверия, что я решила провалиться в бесчувственное забытье. Но, даже растворившись в темноте без видений, краем сознания услышала вопрошающий голос вселенского мученика:
«Рэш, как ты могла это подписать?»